Угольное печенье

Сменяющиеся пейзажи за окном Хогвартс-экспресса внезапно стали занавешены пасмурной пеленой туч. Капля за каплей по стеклу стекали дождевые дорожки, оставляя за собой мокрые следы. Появлялось дикое желание касаться их. Прикасаться к отпечаткам чего-то прошедшего. Прошлое-такое же очевидное и одновременно недосягаемое как мокрые следы за стеклом. Мёртвенно бледная рука потянулась к окну, замирая где-то в сантиметре от холодной поверхности. Пухлые губы сжались. Воздух в купе вагона наполнился чем-то издевательски знакомым. Глаза темноволосого парня сощурились. Секунда. Ожог. Мягкая подушечка пальца дотронулась до полоски, оставленной от некрупной капли. Полученный импульс от прикосновения разлился по каждому позвонку Тома. В разуме всплыл образ родителей. Магл и херова недоволшебница. Как же он ненавидел их. Ненавидел каждой клеточкой своего тела. Ненавидел так сильно, что готов был убить. Убить?  В последнее время он не боялся подобных выражений. Убийство. Тьма. Смерть.   Реддл чувствовал, как мрак поедает его душу изнутри. Тот самый мрак, обитавший в углу комнаты его старого приюта. Внезапный резонанс вагона, и палец отпрянул от стекла. Это было чертовски обжигающе-ледяное прикосновение прошлого. Его выворачивало, когда он думал о прошлом. Погружался в раздумья именно так. Случайно. Прошлое постоянно тянуло его в неизвестную бездну. Том карабкался, ухватывался за любой возможный лучик света, но его душа была разбита настолько, что, казалось, он никогда не сможет собрать её в единое целое и не упасть. В какой момент произошло безвозвратное падение? Он и не помнил. Помнил только бездыханное тело в женском туалете и отчисление гриффиндорца Хагрида. Веки брюнета прикрылись, отчего черные выразительные ресницы оставили тень на мраморных щеках. Перед глазами моментально появился горящий шкаф и сидящий рядом мужчина в серой шляпе. Херов Дамболдор. Никто не раздражал из преподавателей  Хогвартса Реддла так как Альбус Дамболдор. Фаланги пальцев медленно проскользнули сквозь пряди шелковистых, немного волнистых, волос. Том замер, вглядываясь куда-то в пол. - Почти приехали - сонно протянул Нотт. Том поднял усталый взгляд. Реддл слишком устал от всего. Происходила путаница собственных мыслей. Это выводило из себя. Хотелось содрать собственную кожу и хотя бы минуту "не думать". Просто не думать об убийстве магла-отца. Не думать о философском камне, крестражах. Он слишком устал. - Том, дорогой, как тебе новая должность на пост старосты ?- Лейстрендж растянула губы в ухмылке. Нотт замер, после чего покачал головой, намекая, что лучше бы они не начинали этот разговор. Конечно. Том Реддл- золотой мальчик Хогвартса. Идеален в учебе, осанке, поведении, внешности. Любимчик преподавателей. Любимчик прекрасного пола. Парень сдержан , холоден, загадочен и привлекателен. Несомненно, он чувствовал это. Юные леди не могли не воздыхать о нем, когда Реддл проходил мимо. От него веяло дождем и чем-то абсолютно неизведанным этому миру. Девушки закусывать нижнюю губу, показывая всем своим существом. "Возьми меня, Том Реддл". Он может быть с любой девушкой, стоит ему только захотеть. Начиная от влажного секса со старостой когтеврана в библиотеке Хогвартса , заканчивая тисканьями с Лейстрендж. Однажды Реддл затащил её в какой-то узковатый заброшенный кабинет, весь заставленный пыльным хламом. Руки блондинки не отпускали волосы Тома. Её пухлый рот глубоко впускал его твердый и горячий язык. Он рычал, расстёгивал поочередно пуговицы женской рубашки. Девушка громко вздыхала, слишком громко, и пятилась к окну, пока Реддл не усаживал-таки её на одну из не заставленных парт. Стон. Она снова запускает руки в тёмные волосы Тома. Всё это лишь один из способов отвлечься. Не более. Его назначили на пост старосты школы. Это была отличная новость до того, как он узнал, кто будет делить с ним общую гостиную. Грязнокровка. Хочется выплюнуть, растоптать ту идиотку, что согласилась на сей пост. Она не достойна этого. Не достойна магии. Грязнокровка не достойна даже жизни. Остановка. Хогвартс-экспресс прибыл в Хогсмид.   На перрон высыпали дети разных возрастов, среди которых были и малыши лет одиннадцати, и подростки. Все они были одеты в причудливую  одежду – мантии черного цвета со вставками красного, синего, желтого и зеленого цветов. На некоторых из них были остроконечные шляпы с широкими полями. Последней со ступеней Хогвартс-Экспресс спрыгнула девушка лет семнадцати-восемнадцати. Длинные темные волосы были собраны в аккуратную пышную гульку, на лицо спадали выпущенные пряди, которые шатенка каждую минуту пыталась сдуть с глаз. Оливия выглядела уставшей, и правда, весь день в поезде, присматривая за детишками – не лучший досуг. На груди поверх черной ткани блестел  значок « Староста Школы ». И какому же одаренному пришло в голову назначить ее на этот пост? Разве Долл заслужила его в полной мере?  Девушка была точно уверена, что нет. Другое дело Реддл. Парень аккуратно поправил серо-зеленый галстук, и направился к выходу из поезда. Глубокий вдох. Грудная клетка расширилась, в легкие поступил воздух пропитанный магией. Вот оно. То, ради чего живет Том Реддл. Он живет ради магии. Гул студентов мгновенно заполонил всё окружающее пространство, отчего брюнету стало не по себе. Хотелось закрыть уши ладонями и перенестись подальше. Том любил молчание. Ему нравился этот всепоглощающий звон тишины в ушах, похожий на шепот. Змеиный шёпот. Спустя время шум всё же исчез. Неподалеку показался силуэт стройной хрупкой девушки. Пройдя чуть ближе, парень заметил потертый значок старосты на груди и крепко затянутый красно-золотой галстук, выглядывающий из под мантии. Грязнокровка. Шаг, еще шаг, и вот он уже стоит в полуметре от неё. - Ты должна была отказаться от поста старосты - спокойно произнес Реддл, обращаясь к смятенной девушке. Долл лишь приподняла вопросительно бровь, чуть приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но внезапно её окликнули где-то позади. Девушка нахмурилась и кинула усталый взгляд куда-то сквозь Тома. Разворот, и  спина девушки уже красовалась, позже исчезая в туманной дымке. Она просто ушла? Том не верил своим глазам. Как смеет грязнокровка уходить, не ответив? Какое право она имеет поворачиваться спиной к нему? К наследнику Салазара Слизерина. Кровь закипела в жилах, губы сморщились от отвращения. Появилось дикое желание подбежать к новой старосте девочек, вскрыть ей черепную коробку и проорать туда, что она должна отказаться от новой херовой почетной должности.  К чёрту, Реддл. Эта девчонка не достойна твоих нервов. Просто забудь, это не стоит и малейшего внимания.  Прохлада постепенно окутывала плечи парня, словно самое приятное одеяло в мире. В следующий момент Том заметил, что до сих пор стоит на месте уже несколько минут. Грохот грома. Реддл искренне улыбнулся, наверное, впервые за долгое время. Мгновенно в нос ударил аромат свежести осеннего дождя. Тёмные волосы прилипли ко лбу, а мелкие росинки стали стекать по бледным губам. Он обожал эти поцелуи дождя. Это было самое прекрасное прикосновение. Том прикрыл глаза, ощущая как капли медленно ласкают поверхность лица. Он уверен, в скором будущем с его появлением будут сгущаться тёмные облака, и раздаваться величественный гром, от которого у грязнокровок будут лопаться барабанные перепонки, а по коже шеи будет стекать багровая жидкость. Вновь капля проскользила по нижней губе парня, он издал тихий стон. Казалось, что медленно, но верно его здравый смысл катится в бездну. Он приподнял тяжелые от удовольствия веки и всё же сделал шаг вперед.  Все знали, что Реддл любил одиночество, его невыносимо бесили продолжительное присутствие в обществе и суета тупой толпы. Слизеринцу нравилось одному прогуливаться от Хогсмида до Хогвартса, также как и сейчас. Том просто шёл, наблюдая за подолом мантии, которое то и дело задевал мокрую землю под ногами. Грязь, которая наполняет весь мир, проявляется с дождем. С его очищающим дождем. Он отчистит этот мир от грязи, непременно. Внутри что-то больно сжалось. Том Реддл старший был херовым маглом. Том Марволо Реддл. Убогий полукровка. Нет, он наследник Салазара Слизерина. Чёртов принц Слизерина. Он чистокровный во всех смыслах. Чистый как этот дождь, смывающий грязь с подола черной ткани. Волна мурашек пробежала по телу от прохлады величественного замка. Хогвартс, как обычно, при своем великолепии. От него веяло воспоминаниями, которые смешивались в единую вязкую слизь, вкус, которой был схож с металлическим привкусом крови и боли. Довольно, мысли о прошлом точно когда-нибудь сожрут его. Губы моментально скривились. В следующую секунду отполированные чёрные туфли стремительно понесли хозяина по мрачным коридорам замка.  Поворот, еще поворот. Казалось, что это будет длиться бесконечно. Том рычал, он ненавидел портреты на стенах, их перешептывания. Создавалось впечатление, что они видят его душу насквозь.  Раздражение. Никому. Никогда. Нельзя. Заглядывать. В душу. Тому. Реддлу. Снова эти терзающие мысли об отце. Щелчок. Том не выдержал. Грохот. Растекающаяся по костяшкам приятная боль. Ему это было необходимо. Сердце на мгновение остановилось, он был в отчаянии. Но это было спокойное и тихое отчаяние.  Реддл всегда держал всё внутри. Ему никогда не нужна была ничья помощь. Всегда умён, спокоен, холоден, идеален. Тёмно-бордовая жидкость испачкала стену. Это твоя хваленая кровь Салазара Слизерина? Убогое зрелище. Парень напряженно выдохнул. Нахватало еще, чтобы кто-то из студентов увидел, как золотой староста бьется о бездушную стену. Неприятная ситуация. Наконец-то по приходу в большой зал, Том прошел к слизеринскому столу, усаживаясь рядом с Ноттом, когда тот со скукой в глазах наблюдал за распределением первокурсников. - Слизерин! - восторженно произнесла распределяющая шляпа. Резкое раздражение от громких возгласов со стороны гриффиндора заставило Тома посмотреть в сторону стола красно-золотых, встречаясь с тёплым взглядом шоколадных глаз. Что-то непонятное укололо в ладони от этого взгляда. Он был слишком.  Слишком располагающим, Реддл? Том был наслышан об этой грязнокровке. Оливия Долл - добрая, милая, впрочем, как и большинство обыкновенных, невзрачных девушек с гриффиндора. Её каштановые волосы падали на маленькие плечи, а из под мантии чуть выступали небольшие бугорки груди. Губы чуть  девушки приоткрылись от внезапного пересечения их взглядов. Возможно, она даже немного привлекательна. Совсем крышей двинулся? Губы скривились и Реддл моментально повернулся к болтавшему о чем-то Нотту. - Мэдалин Глеронс, - начал Дамблдор, приглашая русоволосую девочку к Шляпе. Последняя с минуту молчала, а после громогласно озвучила: - Когтевран! Стол факультета зааплодировал, и Оливия улыбнулась. Давно не было слышно такой радости и беззаботных возгласов, заполнявших с каждой новой фамилией Большой Зал. Когда прозвучало « Слизерин! », девчонка взглянула за стол змей и неожиданно встретилась взглядом с Реддлом. Как всегда. Холодный, бледный, как привидение, но с приятной улыбкой и вежливым взглядом. И как ему это удается? Шатенка фыркнула и отвела взгляд, опуская его в тарелку. Диппет, наконец, приступил к речи, а значит, скоро начнется ужин. Долл то и дело поглядывала на Тома, рассматривая его лицо, пока он общался с Ноттом. Карие глаза скользнули от рук снова к лицу, и для себя гриффиндорка отметила, что с Реддлом что-то не то. Он изменился за это лето, слегка осунулся, что ли? Глазницы едва запали, взгляд стал еще более холодным и скрытным: юноша явно что-то таил в глубине души. - Лив, эй. Лив! – кто-то крикнул ей на ухо, и шатенка встрепенулась. – Ты никак остолбенела. - Отстань, Кэрбоун, - отмахнулась Долл, осматривая стол Гриффиндора. Счастливые лица, веселый смех, все делятся друг с другом историями и не забывают уплетать за обе щеки. Есть и грустные лица, озабоченные чем-то далеким, чем-то извне. Войной. И этих людей Оливия не осуждала. Она с интересом слушала малышей, которые обсуждали все с нескрываемым восторгом. На губах появилась улыбка, и девушка отправила в рот еще одну ложку горячего сырного супа. Ужин плавно подходил к своему логическому завершению. Директор Диппет сидел с недовольным лицом, осматривая студентов, последние же, а в особенности первокурсники, галдели и с детским интересом в глазах осматривали окружающий волшебный мир. Профессор Слизнорт о чем-то увлеченно рассказывал преподавателю ЗоТИ, снова небрежно размахивая полным вина бокалом, то и дело, обдавая стол алыми каплями. Кажется, декан Слизерина изрядно выпил. Впрочем, за его странностью тяжело было понять: он пьян или просто в своем повседневном состоянии странности. По другую сторону от Армандо сидел и мягко таинственно улыбался в длинную серебряную бороду Альбус  Дамблдор.  Декан Гриффиндора смотрел на учеников сквозь очки-половинки, степенно попивая из кубка вино. Что бы о нем ни говорили и какие бы разборки не вел профессор с Министерством, он был и будет любимейшим преподавателем и просто невероятным человеком. Дамблдор умудрялся шутить и быть серьезным, сожалеть и искренне радоваться чему-то, отчитывать и поощрять. Стоило его взгляду столкнуться со взглядом старосты школы, как профессор загадочно прищурился, что заставило Долл улыбнуться. По окончанию вечера, Том холодно бросил старосте Слизерина что-то вроде: "Проведи экскурсию", а сам направился в башню старост. Произнеся пароль, парень переступил порог, очутившись в просторной гостиной. В ней было очень даже неплохо. Камин, выложенный из тёмной плитки, деревянный шкаф с книгами, два кресла, диван с мягкой набивкой, маленький журнальный столик и большое окно, из которого было видно почти всё звездное небо. Неяркий лунный свет падал на лестницу, ведущую к двери со значком слизерина.  Реддл немного покачнулся с пятки на носок туфель и проследовал в свою комнату. В ней было очень свежо и  уютно. Парень рухнул на кровать, зарываясь пальцами в волосах. Мысли о том, что ему придется делить гостиную и ванную с грязнокровной дурой вновь ввели в чувство, от которого хотелось плеваться. Если она еще раз посмеет не ответить ему, её еще теплое бездыханное тельце будет валяться на мягком ковре, пока Том будет попивать крепко заварочный чай и читать книгу, украденную из запрещенного раздела библиотеки. Губы растянулись в ухмылке. *** - Одри. Одри, - окликнула Оливия одну из старост, шестикурсницу. Высокая блондинка обернулась. – Забери первокурсников и проведи им маленькую экскурсию по дороге до спален. Только без энтузиазма. Шатенка поднялась вместе со всеми учениками и направилась к выходу из Большого Зала. Был уже поздний вечер, а еще предстояло разобрать все вещи и подготовиться морально к началу последнего, самого сложного в ее жизни, курса в Школе Чародейства и Волшебства. Поднимаясь по винтовой лестнице крыла старост и проходя мимо дверей, которые, очевидно, вели в ванную и санузел, девушка увидела в окне пролетающую сову и ускорила шаг. Зайдя в свою новую спальню, Долл увидела на широкой постели хитро улыбающуюся птицу. - Расписание дежурств. Спасибо. Возвращайся в совятник, - шатенка кинула школьной сове крекер и развернула свиток. Если верить написанному, то ближайшая неделя у нее свободная. Только в субботу ночное дежурство в паре с.. – Серьезно? Оливия пробежалась взглядом по поверхности пергамента. « Оливия Вивиан Долл » Напротив  красивым почерком было выведено второе имя « Том Марволо Реддл ». Кареглазая ухмыльнулась. Отложила в сторону одно расписание и взяла другое. Итак, завтра у нее свободное утро, что уже не может не радовать, а после обеда Зельеварение с Пуффендуй и Травология с Когтевран. Оставалось лишь молиться о том, чтобы профессор Бири снова не начал рассказывать о своих мечтаниях в области театра вместо того, чтобы толково объяснить, как правильно сцеживать яд очередного растения. Итак, раз уж гриффиндорцам решили подарить свободное утро, то, вероятно, стоит оставить вещи до завтра в том виде, в котором они уже находятся. А сейчас душ и теплая постель. Оливия поднялась и вышла, не заметив даже, что напротив ее двери расположена такая же, на которой выгравирован символ Слизерина. Горячая вода стекала по покрывшейся мурашками смугловатой коже, капая с локтей и превращаясь в разлетающиеся капли на кафеле душевой. Проведя маленькими ладошками по лицу, чтобы смыть с него мыльную пену, Оливия фыркнула. Вода затекла в нос. Думать о чем-то не хотелось, но мысли настойчиво лезли в ее голову. Что же дернуло поставить ее и Реддла на дежурство вдвоем?  Обычно ставят старосту школы и факультета. Почему же ее это так волнует? Всему виной детская влюбленность в слизеринскую глыбу льда.На третьем курсе Долл до безумства жадно ловила взгляды холодного юноши и все пыталась привлечь его внимание. А когда не выходило, то есть всегда, девчонка устраивала проказы, за что частенько получала от старост.  Он всегда лишь кривил губы в усмешке: " грязнокровка". Первая любовь всегда обжигает. Так произошло и с Оливией. Она настолько устала быть одной из тех, кто пожирает глазами Реддла, что просто плюнула на это дело, и чувства прошли, как весенняя гроза. На шестом курсе Оливия даже встречалась с однокурсником, гриффиндорцем Брэнданом. Вот только он оказался слишком помешанным на постоянных встречах, что просто выводило девушку из себя. Да и обстановка в мире не совсем располагала к романтической ерунде. Несмотря на то, что мать и отец  Долл были рождены в уважаемых семьях, они были  маглами.  Весной 1944 года в пришло письмо о том, что отец  Долл мертв. Самым ужасным было то, что им буквально нечего было хоронить. Смерть никого не щадит. Так ужасы войны доставали и детей волшебников. Неожиданно для себя от мыслей о глупой влюбленности детских лет Вивиан дошла до режущего и тягучего чувства возле лёгких. Выбравшись из душа, шатенка неосторожно вернулась в комнату в ночной рубашке, завалилась на постель и почти что мгновенно провалилась в тяжелый сон. " Ты должна была отказаться от поста старосты " - гудит в голове холодный голос. *** Утро ворвалось в комнату сквозь золотистую ткань на окнах башни старост. Вчерашняя гроза прошла, и теперь солнце радостно светило жителям замка, отдавая все еще теплые и яркие лучи сентябрьского света. На большой кровати с балдахином лежала маленькая хрупкая девушка. Длинные волосы оттенка горького шоколада разметались по белой подушке, длинные ресницы трепетали, а глаза крутились под веками. Небольшая аккуратная грудь легко вздымалась в такт дыханию, а легкое алое покрывало  постепенно сползало к бедрам. Задорные лучи солнца скользнули по смуглому лицу. Словно ожившие, они, играясь, скакали по глазам спящей, намереваясь ее разбудить. Раздался резкий тонкий писк, похожий на кошачье чихание. Шатенка распахнула глаза, сморщив носик. Что за странная привычка чихать от света солнца?  Недовольно сопя, Оливия потянулась. По комнате прошел тихий стон. Гриффиндорка медленно села на постели. Поправила съехавшую на плечо ночнушку и встала. Беззвучные шажки маленьких ножек привели Долл к зеркалу, вынуждая ее открыть сонные глаза и взглянуть в зеркало. Понадобилось всего десять минут, чтобы привести себя в порядок  и надеть форму. Гольфы, серая юбка, белоснежная рубашка и красно-золотой галстук. Мантию пока надевать не было смысла: у нее сегодня свободное утро. Кареглазая сбежала по ступенькам в гостиную и, наконец, осмотрелась. Казалось, что комната подстраивалась под обитателей. Помещение было равномерно теплым и мрачным, словно комбинируя в себе элементы гостиных Слизерина и Гриффиндора. - Девочка, милая, - прозвучало сбоку, и Оливия вздрогнула всем телом. Она резво повернулась, и уже спустя секунду выдохнула. Это был говорящий портрет пожилого человека в кресле-качалке. - Да, сэр? – шатенка улыбнулась и подошла ближе. - Будь добра, милая, открой окно. Здесь дышать нечем! Гриффиндорка улыбнулась и подошла к одному из окон. Тяжело провернув серебряную ручку, Оливия потянула её на себя, и окно открылось. В гостиную ворвался свежий ветерок, заставляющий пышные волосы взлететь на пару сантиметров, а пожилого волшебника в кресле облегчённо  вздохнуть. Портрет поблагодарил, но Долл не услышала. Она почти полностью высунулась в окно, опираясь руками о широкий каменный подоконник. Приподнявшись на носочки, низкорослая девчонка прикрыла глаза от наслаждения. Свежее сентябрьское утро было как никогда светлым. Черное озеро внушало спокойствие всем видом своей серебряной водной глади, горы Шотландии, что заботливо окружили замок, сияли в лучах солнца. Как прекрасно было снова оказаться в Хогвартсе.  Так далеко от войны.Так далеко от беспокойных мыслей. Но как же  тяжело было оставлять убитую горем мать одну в старом доме на окраине Лондона. Казалось, что она не придет в себя после смерти мужа уже никогда. Дельвия все лето ходила с побледневшим лицом, почти  не реагируя на присутствие дочери в доме. Невыносимо было  видеть свою молодую и некогда цветущую мать увядшей и ужасно постаревшей за эти два года. С чужой проседью в густых темных волосах и с морщинами вокруг глаз. Война отбирала  у людей всё. Но здесь, в мире магии,  дети могли на время забыть о войне. Однако в  мире магии также не было безопасно. За тёмным занавесом орудовал Грин-де-Вальд, который буквально вгонял в страх всю Европу. О нем писали все газеты, о нем говорили все работники Министерства.  Волшебник был силен и неуловим, но чем дальше он заходил в своих сумасшедших делах, тем, казалось, больше ошибок он совершал. Это значило, что скоро сильнейший темный маг века оступится. *** Чёрные ресницы шевельнулись. Реддл потянулся, широко распахивая глаза. Яркий солнечный свет заполнил комнату. Том сел, свесив ступни с кровати. Нежные подушечки пальцев ног дотронулись до прохладной материи пола, взбудоражив парня.  Брюнет немного нахмурился от переизбытка света и прошел к ванной. Зайдя в прохладную комнату, парень осмотрелся, скинул пижамные штаны, полностью оголив область паха, чуть позже  вставая под быстрые струи теплой воды. Капли падали на тёмные волосы, шею, лицо, стекая по выступающим ключицам к подтянутой мышцами мужской груди и к выраженным кубикам торса. Губы разомкнуты, судорожно хватают влажный воздух вокруг. Голова наклоняется в сторону, и  Реддл прикрывает глаза. Ему нужно расслабиться, и Лейстрендж поможет в этом. В голове появляется образ её стройного аристократичного тела. Длинные худые ножки, пышная грудь с розовыми бусинками. Пухлые губы раскрыты, впускают его пальцы внутрь. Влажный язык обводит кругами подушечки Тома.Он вводит глубже, сильнее, дотрагиваясь до нежной кожи глотки девушки. Блондинка издаёт приглушенный стон, когда его свободная рука сильно сжимает грудь Лейстрендж. Реддл чувствовал, возбужденные соски под кожей мокрой ладони. Реальность вдруг упала на голову с ужасной силой, когда в соседней комнате что-то зашевелилось. Грязнокровка. В этот же момент парень выходит из душевой, накидывает вокруг бедер мягкое белое полотенце, всматриваясь в отражение напротив.  Кто этот человек в зеркале? Он не понимал. Иногда собственное отражение пугало. Оказавшись в комнате, Том надел отлично выглаженные чёрные классические штаны, белую рубашку, серебряно-зеленый галстук. Мантию и школьную сумку повесил через плечо.  Толчок двери, и парень оказался в гостиной. Казалось, что с прошлого вечера она стала еще просторнее. Взгляд тут же наткнулся на высоко приподнятую юбку. Долл чуть высовывалась из окна, вытягивась. На ней не было мантии, серая юбочка обрисовывала упругие бёдра, а белая рубашка подчёркивала узенькую талию, за которую хотелось ухватиться, сжать немного смуглую кожу так, чтобы остались красноватые потёки. Появлялось огромное желание намотать её каштановые волосы на кулак, чтобы голова девушки опрокинулась назад, а тонкая шея полностью осталась беззащитной. Он бы аккуратно наклонился, не касаясь и останавливаясь возле мочки уха Долл, прошептал бы, что ей не стоит разгуливать в такой короткой юбке в их "общей" гостиной. Вскоре ноги сами понесли Реддла к девушке. Она не поворачивалась. Не заметила? Это было глупо на её месте, снова стоять к нему спиной. К Тому Реддлу. Темноволосый парень сделал еще один уверенный шаг, очутившись всего в пару миллиметрах от ткани юбки гриффиндорки. Вивиан почувствовала, как от легкого ветерка по коже бегут мурашки. Но от ветерка ли? Девушка оборачивается и буквально утыкается носом в чье-то солнечное сплетение. Вот ведь черт, Долл и забыла о Томе. - Доброе утро, - дружелюбно  проговорила Оливия, отстраняясь от юноши. На ее губах играет добрая улыбка, карие глаза светятся радостью и приветливостью. Девушка словно забыла то, что вчера этот парень, почти угрожая, говорил, чтобы она оставила значок старосты. Чему она радуется? Реддл не понимал, лишь продолжал с презрением всматриваться в выразительные глаза. - Ты должна отказаться, и идти обратно к своим вонючим гриффиндорцам. Удивление. - Может это тебе стоит вернуться в подземелья? Каково спать без Лестрейндж под рукой? - Оливия скрестила руки на груди, опираясь поясницей о камень подоконника. Колени незаметно затряслись. Девушка успела многократно проклясть себя в мыслях, за бред, только что слетевший с губ. Это было самое худшее приветствие в  её жизни. *** Охеренение. Ему показалось? Нет, не показалось. Том сделал резкий шаг назад, в удивлении поднимая брови. - Без Лестрейндж под рукой? - об стены ударился смешок Реддла  - не забывайся, дорогуша, тебя не должно это волновать. Лучше  бы тебе вообще не открывать рот без дела в моем присутствии, грязнокровка. Оливия заметила толику яркого удивления на лице Тома. Он явно не ожидал услышать такую глупость от своей новой сожительницы. Впрочем, Долл  гриффиндорка, и для нее вполне нормально такое явление как безрассудство. К счастью, за шесть лет обучения Лив обзавелась немалым количеством верных друзей и хороших знакомых. С ней с радостью общались представители всех факультетов, кроме, пожалуй, разве что Слизерина. Хотя была и из этой семейки змей пара волшебников, для которых чистота крови не играла столь важной роли: Долл была хорошим человеком, и это оказалось более важным фактором, нежели то, кем были ее родители. Одним из действительно лучших людей Гриффиндора, по ее скромному мнению, а также лучшими друзьями были Флимонт  Поттер и Дэвид Ньюэлл, ее однокурсники. Не сказать, что с этими людьми Оливия дружит с первого года обучения, вовсе нет. Наоборот. До третьего курса юная леди дружила только с девочками, но после в ее голове что-то перевернулось, и теперь эти две сорвиголовы стали её лучшими друзьями.  Флимонт, конечно, был куда спокойнее, сдержаннее и серьезнее, но вот Дэвид не разочаровывал: он был просто сумасшедшим по части розыгрышей, любых проделок, язык его был подвешен как надо, и потому Ньюэлл часто нарывался на проблемы. Но теперь, оказавшись в башне старост, Оливия боялась одного: что, если она потеряет связь с друзьями окончательно? Конечно, заходить в гостиную Гриффиндора ей не запрещалось, да и на уроках друзья будут видеться. Но, с другой стороны, постоянное соседство с Реддлом могло свести ее с ума. Он был до жути холоден, с вечно пляшущими чертями где-то в глубоком  мраке зрачков. Совсем не хотелось делить с  ним общую гостиную. - Твой отец  магл, верно? –  резко среагировала девушка  на слово «грязнокровка».   Грязнаягрязная кровь. Самое отвратительное понятие в мире магии.