Угольное печенье

Наглая девчонка. Желваки под кожей лица напряженно зашевелились. Реддл стоял всё также, не шевелясь. Он знал, никто не имеет право сомневаться в чистоте его крови. В особенности эта дурочка. Грязнокровные волшебники не разговаривают на змеином, не имеют такой волшебный потенциал как у Тома.  На младших курсах Лейстрендж задирали Реддла, пока тот не показал им свою силу, после чего и завязалась своего рода "дружба". После того случая никто не смел вслух говорить, что Том Реддл полукровка. На самом деле, у парня не было друзей, скорее единомышленники, назвавшие себя однажды волшебниками, которых не сможет поглотить смерть. Они сами поглотят её. Пожиратели. Пожиратели смерти. Пафосное название семнадцатилетних подростков немного смущало. Они употребляли его лишь тогда, когда выпивали сливочное пиво. Максимализм, не более. Но для Тома всё это было куда серьезнее. Он чувствовал постоянное превосходство над своими сверстниками. Том размышлял, планировал. Никто и никогда не сможет  понять его. Иногда он сам не понимал своих желаний. Точно также как сейчас, когда перед глазами мелькали маленькие колени хрупкой шатенки. Ни слова. Ни единого слова он не ответил этой грязнокровке. Всё стоял и всматривался, ждал, когда её глаза наполнятся страхом. Почему ему хотелось, чтобы именно страх переполнял девушку? Он не знал. Резкое движение руки, и затылок Долл врезался в окно. Под холодной ладонью пульсировала тёплая, набухшая вена. Он чувствовал, как быстро организм гоняет кровь девушки. От этого сердце Реддла почти остановилось.  Парень завороженно смотрел на место их соприкосновения. Зрачки расширились, губы машинально разомкнулись. Чёрт. Это было восхитительно - чувствовать чью-то жизнь вот так, под собственной ладонью. Такую беззащитную. Он сжал руку сильнее, еще больше чувствуя ритмичную отдачу в ладонь. Разум пьянел. Хотелось сжимать пальцы до тех пор, пока бы с губ грязнокровки не сорвался последний вздох.  Нет. Нужно остановиться. Том посмотрел в чёрные от испуга глаза.  Больше, пожалуйста. Больше этого херова испуга во взгляде.  Он отпрянул. Молча повернулся, направляясь к выходу из гостиной. -  Знай своё херово место – прорычал Том. - Сумасшедший полукровка - крикнула миниатюрная девчонка, и крохотные ноги в маленьких черных туфлях быстро унесли ее наверх, где через пару секунд захлопнулась дверь. Плечи девушки  плотно прижались к стене комнаты, а глаза широко раскрылись от ужаса. Что, чёрт возьми, только что произошло? *** С каждым шагом стук каблуков отражался о стены всё громче. Биение сердца разрывало грудную клетку. Создавалось впечатление, что Том не шёл, он почти бежал. Ладонь до сих пор горела от прикосновения к шее девушки. Какое-то странное желание охватывало всю его сущность.  Правда ли, что первое преступление влечет за собой последующее? Именно сейчас  Реддл мог ответить на этот вопрос. После убийства собственного отца, искушающие мысли не уходили из головы. Хотелось взять тонкое деревко и запустить в кого-нибудь Авадой. Это было необходимо. Как глоток свежего воздуха после удушья. Снова мысли вернули Реддла в гостиную старост. Жизнь чёртовой грязнокровки такая хрупкая под его рукой. Под ним. Перед глазами вновь всплыла выраженная вена на шее Долл. Он бы впился своими белоснежными зубами в её мягкую кожу, в то самое набухшее место. Она бы взвизгнула, закрыла глаза от боли. После чего из разорванной артерии бы полилась кровь, которую бы он жадно пил, захлёбываясь. Её грязная кровь. Том нахмурился. Что за дьяволы пляшут сатанические танцы в его разуме? В кого превращается самый прилежный мальчик Хогвартса? Парень остановился, заметив, что идет всё еще в одной рубашке. Надев тёмную мантию, парень проследовал к кабинету трансфигурации, который еще находился в пустующем состоянии. Замечательно. День тянулся невероятно медленно. Трансфигурация, Зелья, ЗоТИ, происшествие с каким-то первокурсником со Слизерина. Затем тискания  Блэк в туалете для девочек, когда та беззаботно шла по коридору Хогварста. Рука Тома резко отдернула девушку за дверь, припечатывая её спину к холодной стене. Ему нравилось зажимать её в неожиданный момент. Когда она делала уроки в библиотеке, когда сидела с ним за одной партой на уроке. С  золотым мальчиком. Чтобы на это сказал профессор Слизнорт? Еще больше бы стал восхищаться своим любимым студентом? Дамболдор бы, вероятнее всего, пускал завистливые слюни, зная, каким именно образом Том помогает гриффиндоркам с домашним заданием. Продолжение понедельника было еще более муторным. Его вымораживало, когда до некоторых тупых старост не доходили очевидные вещи. Именно поэтому на собрании он постоянно зевал и посматривал на наручные часы. Ближе к позднему вечеру Реддл, всё также держа осанку, проследовал к башне старост. В гостиной было уже темно. Огонь в камине освещал комнату, создавая какую-то тёплую волшебную атмосферу. Это напоминало Тому его детский приют в Рождество. Тепло - слабое место для его души. Оно топило лёд внутри, хотелось навсегда раствориться в этом. Сердце сжалось, руки немного затряслись. Появилось чувство, будто глаза невероятно сильно печёт. Он  всё свое детство ждал. Ждал семью, которая даст ему то самое тепло, которого так не хватало. Парень встряхнул головой. Глупости. Он просто устал за сегодня. Собравшись уже подниматься в свою комнату,  услышал посторонние звуки со стороны комнаты старосты девочек. Ступенька за ступенькой и вот Том стоит в маленьком проходе перед входом в спальню Долл. Взгляд приковался к голым худеньким плечам. Гриффиндорка стояла к нему спиной. Снова? Это уже было смешно.  Кожа девушки еще была влажная после душа. Капли медленно стекали с каштановых волос, приземляясь на пол. Маленькая ладошка потянулась к ручке двери, после чего вдруг замерла. Он не дышал. Так не хотелось выдавать себя, наблюдая за изгибом её позвоночника. Но девушка неожиданно повернулась, а Том нервно выдохнул. -Что тебе нужно, Реддл? – недоверчиво проговорила Долл. Только сейчас пришло осознание, что он стоит на входе в её спальню. От этого парень на секунду растерялся. Что он тут забыл?  Сейчас немедленно уберется. - Как шея? - саркастично оскалился Том, чувствуя, как воздух между  ними стал тяжелее. На ее губах заиграла натянутая улыбка. Лишь сейчас, когда Реддл стоял так близко к ней, Долл осознала, насколько она  беспомощна. Ей приходилось сильно задирать голову, чтобы видеть лицо собеседника. Ее нос утыкался бы прямо в солнечное сплетение, как сегодня утром, когда она резко повернулась у окна. Только сейчас она смогла осмотреть Тома. Казалось, он был великаном. Высокий, крепкий, пусть и стройный, с длинными пальцами. Скулы его были  ярко выраженные, красиво сочетавшиеся с подбородком . Оливия осторожно перевела взгляд с бледных губ взгляд к серо-зеленым глазам . Неожиданно для самой себя гриффиндорка шумно выдохнула, вздрагивая. Как же глупо.  Она стоит в дверях своей комнаты, обнаженная, скрытая от чужих глаз лишь полотенцем. И в шаге от нее стоит сам Том Реддл, мечта всех старшекурсниц Хогвартса. Маленькие ладошки вдруг запотели. Зачем он здесь? Вероятнее всего, самовлюбленный слизеринец пришел просить, чтобы  девушка  не жаловалась  на него декану гриффиндора. Страх постепенно стал переполнять каждую клеточку тела. Спокойствие. Он больше не посмеет тронуть её и пальцем, иначе его репутация в глазах Слизнорта будет подпорчена.   - Если утренний инцидент повторится, я обязательно поговорю об этом с профессором Дамблдором. Доброй ночи, - строго отчеканила девушка и вошла в свою спальню, прикрыв за собой двери. Отлично, умница, Долл.   Не стоит обращать  внимание на напыщенного слизеринеца. Переодевшись в ночную рубашку и расчесав волнистые волосы, Оливия тихо вышла из спальни и спустилась вниз к камину, напоминавшему ей о гостиной Гриффиндора. Кареглазая девчонка присела у огня, протягивая к нему свои маленькие ладони .Тепло обдало тонкие пальцы и запястья, разливаясь затем по всему телу. Блаженство накрыло  Оливию с головой, увлекая в мир грёз. *** Сумерки постепенно наплывали на пики замка. Вскоре из окна старосты мальчиков стали виднеться лишь мелкие пятнышки тусклых фонарей Хогсмида. Реддлу ужасно нравилось наблюдать за надвигающейся темнотой. Она завораживала до дрожи в коленях. В воздухе моментально возникал аромат немного влажных осенних листьев и травы. Звезды одна за другой загорались на ночном небе.  Глаза не слепило, зрачки были максимально расслаблены и расширены. Для Тома вечер и ночь способствовали расслаблению. Он вдыхал как можно больше этого воздуха, пропитанного чем-то нереально загадочным. Касался темноты кончиками пальцев и наслаждался красотой лунного света. Тёмно-серый свитер обтягивал плечи слизеринца, а белоснежные кисти зарывались в карманах идеально отглаженных штанов. Том выжидал. Ждал того самого момента, когда никто уже не сможет поймать его в запрещенной секции библиотеки, куда он намеревался идти. Совсем тихо он приоткрыл дверь из комнаты, натыкаясь взглядом на пылающий камин, а рядом на диване уснувшую старости девочек.  Снова она. Реддл моментально нахмурился. Скоро это точно выведет его из себя. Неужели каждый раз теперь, когда он будет выходить из комнаты эта дурочка будет мозолить глаза? Сначала короткая юбочка, бесстыдно вызывающая.  Теперь эта глупая гриффиндорка уснула именно тогда, когда Тому нужно было незаметно украсть книгу о философском камне. Почему она с самого первого дня пытается   мешаться под ногами?  Напоминает о своем существовании? О, Том её точно не забыл.  Более того, он был вне себя от злости. Хотя эта грязнокровная дура должна вызывать у Реддла лишь отвращение, не более. Реддл немного наклонил голову, рассматривая лицо девушки. Глаза были  плотно сжаты, а грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Лёгкая пижамка, тихие посапывания, стройная фигура, и вот Том за пару секунд преодолел лестницу, оказавшись около грязнокровки. Свет от огня падал на её лицо, отчего на щеках вытягивались тени длинных ресниц, они чуть подрагивали. Это почему-то произвело ошеломляющий эффект.  От мысли, что она такая хрупкая спит, совершенно не подозревая об его присутствии, у Реддла растянулись губы в ухмылке. Странное желание заставило тонкие пальцы парня потянуться к её мягким волосам. Касание. Том вздрогнул от приятного чужого чувства под кожей. Глаза пристально проследили  за дрожащими ресницами.  Не хватало, чтобы она проснулась.  Нужно уходить, немедленно. Но ни единого движения не последовало . *** Что-то мягкое и нежное коснулось ее волос. Оливия резко втянула воздух сквозь приоткрытые губы, не просыпаясь. Аромат хвои просочился в сознание. «- Мама, я купила мармелад. Можем начинать украшать пряничный домик, - заснеженная Оливия влетает в дом, на ходу скидывая с ног ботинки. Проходит на кухню и ставит на стол коробку разноцветных сладостей и, обернувшись, замечает родителей. Они стоят у свежей рождественской ели спиной к дочери, одетые в праздничные свитера. - Мам? Пап? – Долл делает шаг навстречу.  Мужчина и женщина оборачиваются, и шатенка отчетливо видит, капающую бордовую жидкость из головы отца.   Оглушающий визг.  Волшебница резко раскрывает глаза, уставившись на  недоумевавшее лицо Реддла в полуметре от себя. Дрожь пробила всё тело, и Долл в миг отползла к противоположному краю дивана. - Какого черта ты творишь, Том? – прошипела Лив, вскинув брови. Рука отпрянула от шелковистых волос, будто обжигаясь. На секунду их лица оказались недопустимо близко. Так, что он почувствовал её сбившиеся дыхание на щеках. Аромат её волос окутал  всё вокруг. Разум затуманился. Почему от этой дурочки так приятно пахло? Еще немного и он бы растворился носом в её шоколадных локонах, так же,  как только что пальцы зарывались, пропуская мягкие пряди. Да, Том, какого хера ты творишь? Он не знал. Что-то постоянно подталкивало его на контакт с этой грязнокровкой. Что-то чертовски завораживающее. Завораживающее? Парень кое-как сдержался, чтобы не разхохотаться. Она нисколько не привлекательна. Противная гриффиндорка. Его тянуло совсем другое. Именно то, что подтолкнуло схватить её за горло в этой же гостиной. Такое вязкое, тянущее чувство внутри. Непреодолимое желание наблюдать, как одна чуть заметная частица исчезает в момент смерти. В момент её смерти. Он хотел видеть, как Долл будет покидать душа, оставляя после себя лишь холодное тело, которое станет никому ненужной использованной вещью. -Куда ты собрался? Не стоит нарушать общие для всех правила – дрожащий голос  девушки вернули Реддла в реальность. - Это не твое дело - почти шепотом прорычал Том. Долл выпрямилась, гордо приподнимая подбородок.  Его начинал бесить этот гриффиндорский огонек в глазах. Реддл скорее хотел его потушить, чтобы только ледяной страх пронизывал каждую клеточку тела Долл. Молчание. Том отстранился, поправляя свитер, и направился к выходу из гостиной. Следом за ним, поправляя на бегу ночную рубашку, хрупкая девчонка догнала юношу в проходе. Она неожиданно для самой себя схватила слизеринца за руку и легонько дернула на себя, заставляя его обернуться. - Реддл, серьезно, если ты покинешь пределы гостиной старост, мне придется тебя оштрафовать. Баллов так на 20. - она нарочито цокнула языком три раза, после чего самодовольно шмыгнула носом - Или же я пойду с тобой. Чтобы убедиться, что ты не нарушишь еще больше правил, естественно. Кулаки сжалист так, что костяшки чуть не издали неприятный треск. Тень Тома падала уже на стену возле старой двери, когда он остановился. Размытый темный силуэт отражал внутреннее состояние слизерница. Плечи напряжены, спина прямая словно игла. Брюнет стоял, не шевелясь. Чувство неприязни переполняло воздух вокруг. В гостиной повисло ощущение невероятной злости. Она раздражала его своей приставучестью и наглостью.  Реддлу хотелось содрать с себя кожу, только, чтобы этот чёртов гриффиндорский взгляд больше никогда не попадался ему на глаза. Конечно, он видел, как эта дура Долл смотрит на него. Смотрит в большом зале. Смотрит на совместных лекциях. Смотрит, когда он проходит мимо. Эта грязнокровка совсем с ума сошла?   Его глаза сузились, когда дошло осознание брошенных ему слов. На лице моментально появился оскал. Свет камина вырисовывал еле заметные ямочки на бледных щеках.  Шаг. - Хочешь пойти со мной в гости к «моей подружке Лестрейндж»? – раздражённо отдёрнул руку из слабой хватки девушки. -Мне это неинтересно. Возвращайся в свою постель, если не хочешь получить выговор от Диппета. - Почему же, я, напротив, уверен, что тебе это будет крайне интересно. Еще шаг. - Мне нравится, когда Лестрейндж громко выстанывает моё имя. Она сходит с ума от Моих прикосновений. Жадно смотрит на меня, когда я прохожу мимо.-  еще шаг - по мне сходят с ума и гриффиндорки. Хочешь знать, что я с ними делаю? Том оказался на недопустимом расстоянии от Долл. Глаза парня пылали, огонь отражался в огромных манящих зрачках. Чуть ближе, и можно было бы увидеть в омуте изумрудных радужек сатанические танцы. Том осторожно поддался вперед, наклоняясь и касаясь кончиком носа мягкой шеи девушки. - Я обычно натягиваю красно-золотой галстук на шее гриффиндорки вовремя проникновения во влажное тело, чтобы на точно такой же коже оставались небольшие кровоподтеки. Точно такие же дуры как ты ходят с Моими Метками, Долл. Ты и сама хочешь испытать это на себе, я вижу. Губы нежно прильнули к бархатной коже. Девушка вздрогнула. Реддл тяжело дышал, поцелуями спускаясь к выступавшей ключице. Ресницы приподнялись, Том отстранился. - Я же вижу, что ты этого хочешь-  прошептал одними губами. Её тело пробил ледяной озноб, когда застыв от изумления, словно статуя, девушка  ощутила горячее дыхание на своей шее. Шатенка не вслушивалась в то, что говорил Том, даже не пыталась услышать обрывки фраз сквозь монотонный тяжелый гул в ушах.  Звонкий шлепок. Ее ладонь пламенно загорела, от соприкосновения со щекой слизеринеца. Том не верил своим глазам. Эта грязнокровка ударила его? Он моментально почувствовал привычный холод разума. Сознание протрезвело. Он уже хотел что-то сказать, когда… - Инкарцеро! – крепкие путы  в одну секунду крепко сжали Реддла, отчего тот с грохотом упал на пол. Его руки плотно прижались  к туловищу, а ноги связались между собой.-  Экспеллиармус!- в свободную ладонь Долл прилетает длинная изящная палочка старосты мальчиков . Самое унизительное чувство обдало  Реддла  хлыстом. Лучше бы в него запустили Авадой, чем стыдливое Инкарцеро сковывало конечности.  В голове бегущей строкой проносилось:"Тыжалоктыжалоктыжалок". Девушка накрыла его чем-то теплым, а после встала рядом, направляя кончик палочки куда-то в висок Реддла. Это было смешно. Он был нелеп, а она выглядела еще хуже. Растерянная и испуганная напоминала ему маленькое животное, которого только что не сожрал вместе с костями голодный хищник. - Хватит. Отпусти меня, Долл. - прорычал парень. - Ты сама виновата. Не стоило вести себя так. Не стоило обсуждать мою личную жизнь. Это. Не. Твое. Грязнокровское. Дело. Ты нисколько не интересуешь меня, я больше и пальцем до тебя не дотронусь. - Без проблем, Том. Отпущу. Когда извинишься. А нет – лежи здесь, а после того, как наступит утро, я пойду к Дамблдору, расскажу ему обо всем,  он в свою очередь отведет меня к Диппету. Разве ты этого хочешь? Зубы парня крепко сжались. Херов с два он будет раскаиваться перед какой - то гриффиндоркой, которая не умеет ни правильно себя вести, ни правильно одеваться. - Извини меня - выдавил Том из себя. Конечно, ему не хотелось слететь с поста старосты из-за каких-то глупостей. Он шел к этому долгое время - быть лучшим среди лучших. Это точно его удел. - Отпусти, и я больше не трону тебя - устало слетело с губ. Реддл смотрел на Долл и тихо начинал ненавидеть её за то, что оказался в такой ситуации. Это было так неправильно. Он валялся почти у неё в ногах. Такой беззащитный. Его это медленно, но верно выводило из себя. Ему хотелось тотчас очутиться в любимом месте. Чёрное озеро. Оно манило своей загадочностью и опасностью. Том часто приходил туда, чтобы оставаться один на один с собственными мыслями. Обычно возле озера его взгляд ласкала заметная водная рябь от чуть порывистого ветра. Пальцы растворялись во влаге вечерней травы, а мышцы полностью расслаблялись. Слизеринец погружался в нереальное состояние покоя. Именно это ему было необходимо в данный момент. Чёртово спокойствие потерялось с того момента, когда его назначили на пост старосты. Дамблдор любит замысловатые шутки. Определенно. – Расскажи мне, куда ты шел и пообещай не соваться никуда этой ночью, тогда я  отпущу тебя  – заправила за ухо прядь тёмных волос Долл. Рассказывать ей о ночных похождениях в Хогвартсе? Он точно не станет этого делать.  Ведь эта наивная девчонка и понятия не имеет реальную причину его бодрствования. В висках неприятно закололо, захотелось исчезнуть из этого мира. Только, чтобы не возвращаться к своим сумасшедшим идеям. Том был болен непонятной болезнью, его манил запах свежей крови. Желание упиваться чужой болью сводило с ума. Всё чаще по ночам на каникулах в старом пансионе он просыпался в холодном поту. Образ до боли знакомых глаз всплывал перед измученным сознанием парня. Отец. Реддл видел его лишь однажды, и этой встречи хватило, чтобы больше никогда не иметь желание соприкасаться с прошлым. Эти глаза он видел и в собственном отражении. Порой казалось, что по ту сторону зеркала стоит другой Том. Тот, который живёт в зеркальном пространстве. Другой Том выворачивает наизнанку все внутренности. Он превращает все чувства парня в ледяной сгусток. Эмоции переходят в безразличие, а собственное имя странно отражается в уродливых зеркальных поверхностях. Чужое имя. Реддл уверен, чьё-то чёртовое чужое ему имя соблазнительно вертится на кончике языка. Это оно заставило, принудило Реддла убить собственного отца.  Лорд Волан де Морт. Щелчок. Тело мгновенно расслабилось. Она освободила его? До неё Всё же дошло, что он ни за что не скажет о своих прогулках по Хогвартсу? Замечательно. Девушка что-то прощебетала себе под нос, и направилась в комнату, забирая палочку слизеринеца с собой. Том лишь поднялся и устало повернулся в сторону своей комнаты. Пусть его любимое деревко ,и правда ,пока что побудет на дистанции .  Реддл уже слишком вымотан для того, чтобы спорить, отбирать палочку, и следовать в запретную секцию. Нет, единственное, что ему сейчас было нужно-это сон. Брюнет прошел к винтовой лестнице, и за короткий промежуток времени лениво преодолел расстояние до комнаты. *** Оливия тихо закрыла за собой дверь, исчезая в спальне. Он не станет препираться, возмущаться и пытаться что-то поменять прямо сейчас. Нет. Что-то гложит его изнутри, поедая медленно и болезненно. Словно отрава, проникая в каждую клеточку организма Тома. Шатенка устало вздыхает и опускается на постель. Очаг греет, балдахин на кровати легко колышется от потоков теплого воздуха. Забравшись с ногами на одеяло, гриффиндорка обнимает колени и молча утыкается взглядом в угольки очага. В ее руках все еще две палочки. Одну волшебница кладет на тумбу. Вторую же продолжает крутить в руках. Длинная, умеренной упругости. Мощная. Как раз под стать Тому. Оливия отложила палочку и опустила голову. Стоило ей коснуться мягкой набитой подушки, как разум  провалился в сон. Проснулась староста достаточно рано. До завтрака оставалось  еще полтора часа, в башне старост стояла гробовая  тишина. Похоже, Реддл всё еще спал. Лив потянулась, сладко зевая, и взглянула в окно. Туман. Дождь. Сырость. Опять. Как же  хотелось провести вечер вне стен замка. Семикурсница покачала головой и опустила маленькие стопы в тапочки. Нужно было принять душ, но дверь мужской спальни бесшумно приоткрылась. Долл  осторожно скользнула внутрь, держа в руке палочку. В его комнате было невероятно свежо. Девушка подошла к большой кровати, и взгляд пробежался по лицу Реддла. Шатенка почувствовала странное умиление. Его умиротворенное лицо выглядело не так напыщенно как обычно. Мысль о том, что стоит ему только открыть глаза, и милое сонное выражение сразу же исчезнет, заставила Оливию положить чужую палочку на тумбочку и выскочить быстрее за дверь. *** Том немного поморщился от надоедливых лучиков света, переполняющих комнату. Реддл не любил утро, в особенности это утро. Воспоминания о прошедшем вечере заставили широко распахнуть глаза и уставиться в потолок. Что за чертовщина творится в твоей голове, Том? Эта девчонка, по-мнению парня, несомненно, уже побежала к идиоту Дамболдору и со слезами на щеках заорала, чтобы психа Реддла исключили из школы. ВЕЛИКОЛЕПНО. Почему Том вообще перестал контролировать себя в последнее время? Если он в действительности вылетит из Хогвартса из-за какой-то дурочки, Реддла ничто не сможет остановить прикончить её самым магловским и грязным образом. Пальцы потянулись к школьной рубашке. Брюки. Серо-зеленый галстук, словно змея туго обвивающий шею. Идеально. Том замер, надев тёмную мантию. Значок слизерина мелькнул в отражении зеркала. Почему именно слизерин? Чистота крови навек? Брюнет нахмурился, медленно подошел к зеркалу, наклонив немного голову в бок. Прямой острый аристократичный нос, выраженные скулы, бледные губы. - Я не полукровка.Чистая...- фраза зависла в комнате. Вдох. Резкий удар костяшек о зеркало. Осколки со звоном посыпалось на пол. Удар. "Чистаячистаячистаякровь"- что-то шептало в голове. Снова удар. Кровавый рисунок стекает с гладкой поверхности. Сука. - Репаро- прохрипел Том. Нужно успокоиться. Хлопок двери немного оглушил.  Дурацкая общая гостиная сегодня была особенно светлой. Это раздражало. Том пулей вылетел за пределы башни старост, чтобы не дай Бог пересечься с надоедливой гриффиндоркой. Последующий день и вечер проходили как обычно, за исключением лишь того, что Реддл постоянно намеренно избегал встречи со старостой девочек. Она всё же не рассказала декану гриффиндора про стычку в гостиной. На ужине Реддл решил издалека понаблюдать за Долл. Она увлеченно кого-то слушала, периодически улыбаясь и уплетая вечерний салат. Девушка не замечала, как Том, почти в прямом смысле, испепелял её взглядом, пока Нотт тихо не спросил: - Ты уже был в запрещенной секции? Конечно. Он.  Не был. Ему не дала на это разрешение грязнокровка. -У меня еще не было на это времени - строго отчеканил Том. Нотт недоверчиво посмотрел на Реддла: - Ты же понимаешь, что нам нужна книга о философском камне как можно скорее? - Только я  знаю, что нам нужно на самом деле - откусил свежее яблоко белоснежными зубами Том - Чёрт. Сегодня дежурство. - Удачно сменил тему. Нотт закатил глаза. - Хорошего патрулирования. Этот тон не нравился Реддлу. Том быстро встал из-за стола и направился к выходу. Нужно решать проблему с книгой. Он обязательно сделает это, но не сегодня. Через некоторое время парень вновь оказался в  пустой гостиной. Тело расслабилось, и брюнет рухнул на диван. За окном уже стемнело. Веки постепенно прикрывались. Когда она уже придет? Если нет, он уснет прямо в гостиной. ***   - Оливия, перестань витать в грозовых тучах и вернись к реальности, - строго произнес голос над самым ухом семикурсницы, и та подскочила на месте. - Мистер Ривер, - протараторила Долл, осознавая только сейчас, что находится она в аудитории ЗоТИ. Мужчина лет тридцати со шрамами на лице, отошедший вперед, обернулся и приподнял рассеченную бровь. – Простите, я задумалась. - Это я заметил. И задумались, непременно, о невербальной магии, - шатен усмехнулся, опираясь о свой стол, не отрывая взгляда глубоких синих глаз со студентки. – Так что насчет моего предложения? - Простите? – опешила Оливия, и юные волшебники прыснули. - Продемонстрировать свое мастерство в области невербальной магии. Дуэль, Оливия. Дуэль. Было видно, что молодой учитель, совсем по-юношески, с азартом постукивает пальцами по длинной палочке из светлой древесины. Гриффиндорка, залитая краской смущения, поднялась под взглядами студентов Пуффендуя и софакультетников. Медленно выйдя в центр класса, девушка вытащила палочку. Профессор Ривер встал напротив. Поклон. Дуэлянты разошлись, класс  затаил дыхание. Молчание тянулось долго. Легкое плавное движение руки, и Джонатан мастерски, так же молча отбивает заклятье, но не предпринимает попыток защищаться. Вот уже желтая вспышка летит в мужчину. Профессор вновь применяет щитовые чары. Студенты завороженно наблюдают за происходящим, после чего происходит третья яркая вспышка, и профессора вдруг схватывают  веревки. - Ох.. Вы овладели Инкарцеро невербально? Это похвально, - мужчина повел палочкой, и путы исчезли - Присаживайся, - кивнул он Долл, и низкорослая девчонка поспешила на свое место. – Итак, как вы поняли, главное преимущество невербальных чар – неожиданность для противника… Мысли в ту же секунду отнесли Оливию в комнату старост. Воспоминания о раздражённом лице Реддла  заставили девушку фыркнуть.  В тот вечер его губы коснулись  её.  Рой мурашек прокатил по всему телу. Оливия неосознанно прикрыла тяжёлые веки. Его томный голос раздался в голове, обжигая внутренности девушки. - Тогда я увидел его, ну и… так сказать.. – Дэй изобразил удар в нос и потерю сознания, и подростки вокруг засмеялись. Громкое гоготание вернуло Оливию из воспоминаний.    Дениз, сидевшая справа от девушки , едва не поперхнулась ужином. - Эй, Грэгори, когда у нас следующая тренировка? 31 первый матч против Слизерина, я  хочу надрать им зад основательно, - фыркнул один из парней, закусывая бифштексом. - Я думаю, в эту субботу. Утром. Постарайся не сломать себе ничего в этот раз, куколка. Нам еще нужен живой ловец - юноша приподнял бровь в дружеской насмешке, оглядывая Оливию. Глаза устало закатились. Конечно, все помнили, как при прошлой игре в квиддич гриффиндорка расшиблась настолько, что в медицинском крыле ей пришлось пробыть около двух недель. Полёт был очень  важен для неё. Незабываемое чувство кружило голову, когда Оливия находилась  в нескольких десятках метрах от земли. Свобода бешено разгонялась по венам вместе с кровью, а адреналин ударял с неистовой силой. Такое же волнующее чувство настигает девушку перед ним, когда её нос внезапно снова и снова врезается в его грудь. Чёртов слизеринский принц, вечно перчащий хорошее расположение духа своей недовольной гримасой. *** Скрип входной двери заставил вздрогнуть. Парень мгновенно обернулся, случайно сбивая локтём декоративные мягкие подушки с дивана. Лунный свет облепил стройную тёмную фигуру, находившуюся возле дверного проема. - Здравствуй – последовал неуверенный шаг девушки навстречу к Реддлу. –Откуда начнем? У нас Астрономическая башня, северная часть замка и двор трансфигурации сегодня. Глаза гриффиндорки приобрели смущённый блеск, когда Том наклонился, чтобы поднять упавшие подушки. Они валялись именно на том месте, на котором в прошлый раз лежало связанное тело парня. Повисла неловкая тишина, остро звенящая в ушных раковинах. Они точно не будут разговаривать об этом. Том ни за что не задаст вопрос, мучающий его весь день. Сообщила ли она о случившимся кому-нибудь? Или эта гриффиндорская смелость бьет ключом из мозгов грязнокровки? Поправив волосы, Том поднялся с дивана и повернулся лицом к Долл. - Я думаю, что лучше закончить Астрономической башней. – покачнулся в полудрёме Реддл – с чего начать решай сама. Он вальяжно обошел девушку, устремляясь к двери. Совсем не хотелось пересекаться взглядами с виновницей его плохого настроения. - А я бы начала с нее. Ведь когда мы будем заканчивать, там будет очень холодно. Забыл, что в октябре поднимаются дикие ветра? Закончим во дворе. Её маршрут дежурства  был более логичным,  потому девушка чуть обогнала Тома, чтобы он не успел завернуть в другое место   Услышав тихие ругательства за спиной, Оливия не сдержала победной ухмылки, отмечая в голове, что это дежурство может быть не таким уж и противным, каким казалось ранее. Кареглазая сжала в кармане мантии длинную палочку из благородного лавра и пера феникса,  что-то мурлыкая  при этом себе под нос. Наконец  ноги стали поднимать девушку по винтовой лестнице. Стоило ей взобраться к глобусу, как нос сморщился от холода. Сильный поток ветра стал раздувать распущенные тёмные волосы, хлыставшие из стороны в сторону смуглое лицо. - Я же говорила, что здесь теперь ветрено. Эта башня самая холодная, - вздохнула Оливия, оборачиваясь и впервые встречаясь взглядом с изумрудными глазами Реддла. – Том.. Ее глаза вмиг расширились и вернулись в обратное состояние.   Том? Угловатые плечи девушки сжались.