Дневник Кэролайн Форбс

26 ноября, суббота. Когда я принимала душ, прохладные капли скользили по пылающей обнажённой коже, я старалась забыть о его недавних жарких прикосновениях, о своём желании, которое до сих пор бурлило где-то внизу живота. Я снова покрутила кран, добавляя побольше холодной воды. По коже уже бегали мурашки, а губы, возможно, посинели. Я не чувствовала рук, пытаясь согреться, обнимая себя за плечи, но образ Клауса не выходил у меня из головы. Я вновь и вновь чувствовала на своём теле его крепкие руки, так властно бродящие по коже, ощущала его острые укусы, слышала запах собственной крови. Я провела рукой по изгибу шеи и вздохнула. Перед глазами вспыхивали совсем не невинные картинки нашего с ним единения. Я мотала головой, силясь прогнать эти пошлые видения, но ничего не получалось. То, что он ушёл, оставив меня неудовлетворённой, сжигало изнутри. Я совсем окоченела, когда всё же решилась выйти из душа. Ноги дрожали, и я не могла понять от холода ли, или из-за возбуждения. Я проклинала этого чёртового гибрида, вспоминая, что каких-то пару месяцев назад я хоть и страдала из-за непонятных чувств вины к нему, но я хотя бы не испытывала то, что чувствовала сейчас. Он словно наигрался с игрушкой и кинул её на пол, всю голую и избитую. Как же я сейчас была зла, что первородный ушёл. Я собиралась устроить ему настоящую взбучку, когда он всё же соизволит приехать вечером. Никогда бы не подумала, что только от его поцелуев и прикосновений я буду так желать его всем телом. Наконец, хоть как-то согревшись и немного высушив волосы, я натянула на себя мятый махровый халат, противно пахнущий нафталином, и спустилась обратно в гостиную. Мне надо отвлечься, пока Клаус не приехал. Надо занять свои мысли чем-нибудь непошлым, а то перед лицом снова и снова всплывало наше с ним утро. Я прошлась пальцем по пыльным и истёртым корешкам книг, выбирая, что бы почитать. Взгляд остановился на очень потрёпанной синеватой книжечке в бумажной обложке. Я не смогла разглядеть название и просто вытащила её с полки. Тоненькая, старенькая. Я раскрыла её на самой первой страничке. На пожелтевшей бумаге крупными печатными буквами было выведено: «Лолита» Владимир Набоков. Я захлопнула книжку и запихала её обратно на полку. Чёрт, даже печатные издания надо мной издеваются. Я прошла на кухню, место нашей страстной «встречи», решив немного привести комнату в порядок. Я протирала тряпкой пол, стирая лужу уже остывшего кипятка, как заметила свою дорожную сумку с одеждой около мусорного ведра. Ах, ты, жук первородный, нашёл куда спрятать. И ведь незаметно на первый взгляд. Переодевшись, я хотела было посмотреть телевизор, но, видимо, всё сегодня было против меня. Мерзкий день. Старенький телевизор отказывался внятно показывать единственные два местных канала, которые ловила антенна. И в какую, интересно, глушь притащил меня Клаус? Чтобы не умереть от скуки, я вознамерилась посетить супермаркет, который я видела при въезде в город. Может быть, поговорю о том, о сём с продавщицами. Наверное. Магазин оказался огромным. Даже слишком огромным для такого маленького и ничем непримечательного городка. Отделы здесь были расположены крайне неудачным образом: от одного до другого приходилось чуть ли не марафон пробегать, так велико было расстояние. В этом магазине почти никого не было, кроме молоденькой девчушки у прилавка и старушки, которая тщательно выбирала сыр. Будто весь город вымер. Кстати, пока я шла сюда, так и не увидела ни одного человека. Они что тут повымирали? У прилавка я аккуратно разложила продукты, чтобы уж больно молодая для продавщицы девушка смогла их пробить. Я заметила на её груди бейджик, на котором было корявым почерком выведено: Розалин. Я поздоровалась. Девушка пару секунд пялилась на меня с открытым ртом, явно не ожидая, что кто-то с ней заговорит, потом всё же пришла в себя и, улыбнувшись, кивнула. — Я раньше вас здесь никогда не видела, — удивлённо произнесла она, повертев в руках банку консервированного зелёного горошка, невесть зачем понадобившегося мне. — Я приехала с… другом. Погостить. — Ааа… — Розалин кивнула и, наконец, пробила несчастную банку. — А с кем? — она многозначительно подмигнула мне, так хитро улыбнувшись, что я невольно залюбовалась её. Красивая. Если не стоит с тупым выражением лица, когда к ней подходят клиенты. Я бы покраснела от этого вопроса, не будь я вампиром. — Да так… — Ага, — девушка усмехнулась, опять тупо пялясь на хлеб в упаковке. Я немного раздражённо заметила, что она явно не умеет обращаться с аппаратом. — Извини, я просто маму заменяю, — словно поняв мои мысли, сказала Розалин. — Она сидит с заболевшим братом. Обычно к нам нечасто приходят в рабочие дни, — девушка опёрлась о прилавок, намереваясь затеять со мной длинный разговор. Я лишь пожала плечами: хоть как-то себя развлеку. — Наплыв клиентов бывает только по выходным. — Но сегодня же суббота, — удивилась я. — Суббота у нас рабочий день, — Розалин поправила выбившуюся из косички прядь. — Все работают. — Что за город такой? Я не видела ни одного живого человека на улице. — А, это, — девушка махнула ладошкой, — всё население работает на шахте или на заводе, на конце города. Поэтому редко кого встретишь в будний день в центре города. Вот завтра будет оживлённо. Такой гул, будто пчёлы налетят. Так, где же ты живёшь? Я немного растерянно уставилась на девчушку. Так и не удосужилась посмотреть номер дома, из которого я вышла где-то полчаса назад. — Ну… это где-то напротив синего до… — Девушки, можно поживее? У меня скоро сериал начнётся. Мой любимый, — проскрипел старушечий голос у меня над ухом. Я вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Старушка, что выбирала сыр. Божий одуванчик: абсолютно седые, почти белоснежные волосы, и бежевая одежда. Сама бабуся сливалась с фоном серого непримечательного магазина. — Да, конечно, миссис Мортон, — Розалин мгновенно оживилась, со скоростью света пробивая мне чек, что я не успевала просто следить за порханием рук продавщицы. — Так, где же вы живёте? — поинтересовалась миссис Мортон, когда мои продукты вернулись ко мне в пакете. — Напротив синего дома. — С красной крышей? — женщина внимательно на меня посмотрела, оценивая своими блёклыми голубыми глазами, что я невольно поёжилась. Нехороший взгляд. Будто палач решает, жить тебе или нет. Я кивнула. Воцарилась мгновенная пауза. Старушка так на меня посмотрела, будто я была Гитлером и самолично расстреляла миллионы людей. Розалин уронила от неожиданности пачку овсяных печений и тут же её подняла. — Что? — я изумлённо уставилась на них. Они застыли, словно изваяния, и пялились на меня, как рыбы. — Лучше беги, девочка, — прошептала миссис Мортон, хватая свой пакет и стараясь как можно быстрее от меня убежать. — Что такое? — моему удивлению не было предела. Что их так напугало? Как будто призрака увидели. Я на всякий случай оглянулась, проверяя, не случилось ли нечто подобное за моей спиной. Не случилось. — Дом нехороший. Лучше действительно уезжай, — прошептала охрипшим голосом Розалин, не смотря мне в глаза. — И от друга своего убегай, если этот дом принадлежит ему. — Почему? — я вытаращила глаза. Что за бред? Причём тут Клаус? — Не спрашивай, — испуганная девушка сползла со стула, на котором сидела и скользнула в служебное помещение, оставив меня недоумевать. Захотелось громко крикнуть: что только что было? Я немного постояла в надежде, что Розалин вернётся, но девушки всё не было, и я решила вернуться обратно в дом и расспросить о нём Клауса. Всё это очень и очень странно. Когда я вышла на улицу, вдохнула свежий прохладный воздух и тут же им подавилась. Миссис Мортон загородила мне проход своим бедным, тщедушным, старым тельцем, что я сжалилась над ней: она настолько плохо выглядела. Сердце жалобно ёкнуло, глядя на эту женщину, повидавшую на свете многое. Её грустные потускневшие глаза и эту россыпь морщинок у глаз. Её слегка трясущиеся руки, так отчаянно перегородившие мне дорогу. Грудь, вздымающуюся под вязаным бежевым свитером. Каждый вдох давался ей с трудом. Старость — самое худшее, что может произойти с человеком. Я внезапно вспомнила маму. Ей ведь тоже это предстоит. Стареть, высыхать с каждым днём и умереть, зная, что в своей жизни ты что-то не выполнил, что-то не доделал или забыл. Я прокашлялась, стараясь прогнать слёзы, уже навернувшиеся на глаза. — Уходи из этого дома. Я удивлённо посмотрела на женщину, с такой безнадёжностью глядящую на меня. — Но почему? — Ты разве не знаешь? — Миссис Мортон сложила морщинистые руки, покрытые синими прожилками вен, на своей груди. — О чём? Женщина тяжко вздохнула и оглянулась. — Никогда не слышала о том, что произошло в этом доме? Я помотала головой. Меня захватило любопытство. Ну-ка, поподробней. Что же случилось там? Старушка снова огляделась и указала мне своей сухонькой ладошкой на скамейку, стоявшую поблизости от магазина. Я кивнула и прошла за ней, недоумевая, что вообще происходит? С каких пор я, как послушная собачка, иду за совершенно незнакомым человеком, который хочет рассказать мне какой-то бред про дом, где мы остановились? Ах да, возможно, с тех самых как любопытство взяло верх над разумом. Старушка аккуратно присела на скамейку, скрипнувшую от её приземления. А, может быть, это скрипнули её суставы? Миссис Мортон невольно поморщилась, у неё явно болела поясница, с таким трудом она опустилась на сиденье. Я присела рядышком, сжимая руками белоснежный пакет с продуктами и пытаясь понять, что же хочет рассказать мне эта женщина. Старушка выпрямила свои затёкшие ноги и сложила на коленках руки, словно прилежная католическая ученица. Как оказалось, миссис Мортон зовут Региной. В далёком 1922 году ей было всего семь лет. И выглядела она намного лучше, чем сейчас, о чём и не забыла мне сказать. Я лишь усмехнулась на это, внимательно вникая в её сбивчивый рассказ. Ей было семь лет, она ходила в местную школу и жила всё в том же синем доме с красной крышей. У неё была хорошая семья: отец, мать, она и ещё два старших брата. Напротив их дома стоял как раз тот, о котором потом пойдёт речь. Именно там мы и остановились с Клаусом. Раньше в нём жила одна дружная семья. Мистер Дэвидсон, его любимая жена и двое детей. С младшей из них, Шарли, как раз и дружила Регина. Они были ровесницами и вместе ходили в один класс. Однажды к ним в город приехала очень странная семейка: женатая парочка и ещё какой-то мужчина, оказавшийся братом жены. Очень богатые, видимо, аристократы. Сорили деньгами, как могли, особенно женщина. С непростым характером, капризная, постоянно донимала мужа и брата. Но выглядели они эффектно: богато одетые, надменные, высокомерные, почти ни с кем не общающиеся. Имена мужчин никому не были известны, а вот женщину звали Ребекка. При упоминании этого имени я вздрогнула, сразу подумав о сестре Клауса. И мои опасения подтвердились, когда Регина стала описывать её мужа, смахивающего на Элайджу, и брата, явно копию гибрида. Интересно, что же они забыли в этом крошечном местечке? Но мои мысли были прерваны рассказом миссис Мортон. Местные жители обсуждали эту тройку, смакую каждую сплетню и промывая им косточки. Ну, конечно, не каждый день в это захолустье приезжали такие люди. Самое странное было в том, что они жили в маленькой гостинице на окраине города. Сейчас от неё остались только руины, но тогда это было очень хорошее место. Раньше. Вот только Ребекке абсолютно не хотелось жить в этом месте, она слёзно умоляла мужа переехать в какой-нибудь дом. Я так и не смогла представить, как первородная просила братьев об этом. В голове никак не могла появиться эта картинка, хотя я пыталась. Интересно, почему Элайджа выдавал себя за её мужа? И всё-таки разозлённый брат решил помочь сестре. Он выбрал самый лучший дом в городе: тот самый напротив дома Регины. Я удивилась: дом такой маленький, и тогда он считался очень хорошим? Хотя, возможно, в то время это действительно был самый шикарный дом в городке. И этим аристократам было явно плевать, что дом не принадлежит им. Они имели хорошие связи, чтобы суметь выставить эту семью за порог их собственного жилища. Дэвидсонам ничего не оставалось, как переехать оттуда в другое место. Ребекка безумно любила вечеринки. Наверное, это единственное, что она могла себе позволить, не считая своей маленькой прихоти. Регина прекрасно помнила шумные тусовки и собрания по ночам. Будто сам дьявол устраивал в этом месте оргии. Будучи маленькой и совсем не привыкшей к такому шуму, она не могла уснуть по несколько часов, ворочаясь под оглушительные песни. Однажды это всё закончилось. Эта семейка явно от кого-то пряталась, недаром же приехала в эту Богом забытую глушь. Может, они украли огромную кучу денег или насолили какому-то преступнику, Регина не знала. Но эта ночь врезалась маленькой семилетней девчушке в память. Ночью, когда в очередной раз Ребекка закатила вечеринку, отец миссис Мортон не выдержал шума. Ему на следующий день предстояла далёекая поездка, и он пытался выспаться. Поэтому разозлённый мужчина решил высказать несносным соседям всё, что накопилось за последние месяцы. Зря, зря он пошёл туда. В самый разгар пьяного «собрания» в дом ворвались какие-то люди. Регина прекрасно помнила крики совершенно невинных людей, это врезалось ей в мозг. И даже спустя почти девяносто лет она слышала эти голоса во сне, постоянно просыпаясь в холодном поту. Она слышала возню и шум бьющейся посуды. Выстрелы. В семь лет ей было очень страшно видеть это, стоя у забора, и смотреть, как убивают её отца. Кто-то просто схватил его за шею и свернул её. Зачем? Ответа миссис Мортон до сих пор не знала. Но прекрасно помнила, что её самого дорогого человека убил брат Ребекки. Светловолосый мужчина в прекрасном костюме, сшитом на заказ. Почему он это сделал? Возможно, хотел что-то доказать человеку, пришедшему убить его. Странный человек по имени Майкл. Я в очередной раз вздрогнула. Майкл? Их преследовал Майкл? Тогда вроде бы всё понятно. Они боялись сумасшедшего отца, пытающегося их всех убить. Но…действительно, какой смысл убивать отца Регины. Он же ни в чём не виноват. Чтобы что-то доказать Майклу? Но что? Я покачала головой. Клаус сказал, что этот город полон семейных воспоминаний. Так на кой чёрт тащить меня в это захолустье, помня, что родной отец твоих братьев и сестры пытался их всех убить? Я ошарашено запустила ладони в волосы. Зачем? Из довольно сбивчивого рассказа миссис Мортон мало, что было понятно. Может… что может? Эта женщина опять разбудила в моей душе кучу ненужных вопросов, на которые Клаус вряд ли захочет ответить. Да и зачем она вообще мне это рассказала? Очередная головная боль. Что хотела мне сказать старушка? Что этот дом проклят? И в нём не стоит жить? Я повернулась к женщине, чтобы задать ей эти вопросы, но лишь изумлённо открыла рот, да так и осталась. Миссис Мортон не было. Неужели она так быстро ушла? С её-то ногами. Я оглянулась по сторонам, ища её взглядом. Ну не могла же она испариться? И почему я не услышала её? Кажется, вампирский слух меня подводит. Я снова оглянулась. Такое ощущение, что это мне приснилось. Что страшного в этом домике? Почти во всех домах Мистик-Фоллса кого-нибудь да убили. Удивляться нечему. Я обвела себя взглядом, осматривая собственные руки. Нелепый день. С самого утра. Просто ужасный. Хочу уехать отсюда побыстрее. Мне здесь нехорошо.