Дневник Кэролайн Форбс

10 декабря, суббота. Блажен тот, кто не испытывает чувства вины, совершая неадекватные поступки. Наверно, это не про меня. Однозначно. Проснулась я оттого, что кто-то придавил мою правую руку. Причём, довольно сильно: я ощущала, как она немеет. Всё ещё хотелось спать, поэтому я не сразу открыла глаза, рассчитывая на то, что этот кто-то всё же слезет с моей конечности. Солнце упрямо светило мне прямо в лицо, но я упорно не хотела вставать. Когда сил терпеть боль в руке не осталось, открыла сонные глаза и тут же обомлела. Передо мной лежал не кто иной, как первородный гибрид. Голый. Совершенно. Я потеряла дар речи, нервно скользя по нему взглядом. Боже, что это? Я чуть приподняла свободной рукой одеяло, которым была прикрыта и обомлела во второй раз. Я голая. На мне ничего нет. Быстро выдернув свою руку из-под тяжёлого тела Клауса, я мигом вскочила с кровати, прикрываясь простыней. Что за фигня? Что вчера было? Мозг лихорадочно пытался вспомнить события вчерашнего вечера, но что-то совсем не удавалось. Николь, приглашение, ресторан, а что потом… гостиница… секс? Мамочки! Я схватилась за голову, крепко держа белую ткань у себя на груди. Неужели мы это сделали? Мы переспали? Чёрт! Моему шоку не было предела. Это было так неожиданно и… ужасно? Ужасно ли? Да это кошмар! Боже мой! Что теперь делать? Я оглядела мирно спящего гибрида, наполовину прикрытого одеялом. Его лицо было таким безмятежным, спокойным. Он сейчас был похож на маленького ребёнка. Что я наделала? Почему я полезла к нему в постель? И почему меня это так волнует? Чёрт! Я же так хотела быть с ним. Я даже сама решилась на всё это, но сейчас… Грёбаное чувство стыда захватило меня. Сердце бешено билось, а дыхание участилось. О, нет! Меня надо сжечь на костре или расстрелять. Это точно. Я только что переспала со своим злейшим врагом. Хотя, я даже его таковым не считала. Я… я же любила… люблю его. Так, Форбс, спокойно. Надо просто придти в себя и посмотреть на всё со стороны. Я виновата сама, что втянула себя в это. Я сама испытывала под этим гибридом ночью такое удовольствие, что просто не описать словами. И что со мной не то? Почему я чувствую себя гадко и отвратительно, будто я последняя шлюха? Долбаный разум, твердящий мне о морали. Я вздохнула, медленно отходя от первородного подальше. Что сейчас делать? Мне так стыдно, что я спала с ним, что я извивалась под ним и кричала его имя в порыве страсти. Боже! Мне даже вспоминать это до боли противно. Я снова оглядела Клауса, сопящего на подушке. Такой… любимый и дорогой. Хотелось немедленно прикоснуться к его золотисто-пшеничным волосам, которые так красиво переливались под солнечными лучами, погладить его по щетинистой щеке, задеть пальчиками пухлую нижнюю губу… Нет! Успокойся! Я отвернулась от мужчины, лихорадочно осматривая комнату. Где же моя одежда? Так, вон там, у стены, моё платье. Ноги сами подбежали к нему, а руки мгновенно схватили, прижимая этот предмет одежды к себе так близко, словно боясь, что он исчезнет и я не смогу сбежать. Да, да. Именно это я сейчас собиралась сделать: сбежать с позором, поджав хвост и сверкая пятками. Какая же я трусиха. Даже не обдумав всё хорошенько, бегу от проблем, думая, что это меня спасёт. Чёрта с два! Проблем только прибавится, а потом расхлёбывай эту кашу. Но мозг упрямо твердил, что надо валить отсюда, пока гибрид не проснулся. Я снова в панике огляделась. А где моё белье? Неужели в порыве страсти мы его порвали? В чём теперь идти домой? Думать о том, что гибрид запросто может отыскать меня как раз в общежитии, мне не хотелось. Я прекрасно знала, что так и будет, но упорно прогоняла эту мысль, чтобы не впадать в ещё большую панику. Ах, вот ты где, мой лифчик, под кроватью. Я проворными пальчиками схватила мою деталь гардероба и водрузила его на законное место. Теперь осталось найти трусики. Но что-то я нигде их не замечала. Вон около кресла мои туфли, а где же бельё? Я чувствовала себя такой виноватой, опустошённой, будто меня всю выпотрошили изнутри и набили соломой. Я учащённо дышала, в страхе и панике глядя на спящего гибрида. Что же я наделала?! Что делать? Происходящее меня жутко пугало. Казалось, что я совершила такую ужасную ошибку, о которой вспоминать просто до боли омерзительно. Меня будто вымазали в грязи от корней волос до самых кончиков пальцев ног. Несмотря на то, что я вампир, щёки безумно полыхали, кожа вся горела, будто меня подожгли. Я никак не могла успокоиться и сама себя бичевала тем, что я виновата. Я виновата… сама перед собой, что потеряла контроль и позволила себе такое. Вот только думала, что всё это правильно, всё так и должно было быть. Но сейчас… Так, где же мои трусы?! Я вздохнула, через голову надевая одежду. Ладно, придётся идти без них. Правда, на улице жутко холодно, а я без колготок и пальто. Я точно замёрзну. Плевать, главное сейчас — свалить отсюда. Пальцы сами потянулись к собственной шее, нащупывая подаренный Клаусом кулон. Оставить — не оставить его? Если я оставлю здесь, значит, я сжигаю за собой все мосты, говоря, мол, ты мне больше не нужен, я ухожу от тебя. Но если я оставлю этот подарок у себя, то есть надежда на наше будущее. Чёрт! Почему всегда всё так сложно?! Крепко сжав кулон, я на негнущихся ногах пошла к выходу, но, уже закрывая за собой дверь, обернулась. Клаус всё ещё спал. Мне так захотелось коснуться его, я уже была готова вернуться, как новая волна стыда и вины накатила на меня, и я тихонько прикрыла за собой дверь: — Прости меня… Глазами Клауса. Сказать, что это не самая лучшая ночь в моей жизни, значит, нагло соврать вам всем в лицо. Я был счастлив, счастлив как никогда. Мечтал, чтобы эта ночь продолжалась вечно. Я хотел быть с этой девушкой всю свою бесконечную жизнь, не хотел расставаться с ней ни на минуту. Сегодня утром я понял, что хочу увезти её с собой в Новый Орлеан. Навсегда. Правда, не знал, согласиться ли она, но попытаться стоило. Проснулся я утром в таком необычном для себя состоянии эйфории. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, и я сам не замечал, как на лице растягивалась улыбка. Ощущать себя самым счастливым мужчиной на этой планете, когда рядом любимая девушка, — бесценно. Солнце светило прямо в глаза, я попытался прикрыться рукой, но яркий свет всё равно безумно ослеплял, поэтому я перевернулся набок. Сама погода, видимо, олицетворяла моё настроение. Рука сама собой провела по месту, где должна была находиться Кэролайн, но почему-то так и не нашла её. Я резко открыл глаза, оглядывая кровать. Никого, кроме меня. Ещё раз осмотрелся, надеясь, что мне это показалось. Что я так забеспокоился? Может быть, она в ванной? Вот только никакого шума воды мои уши не слышали. — Кэролайн, — я осипшим голосом позвал её, всё ещё отгоняя от себя нехорошие мысли. И тишина в ответ. Какое-то нехорошее предчувствие охватило меня, в горле мгновенно пересохло. Я осторожно поднялся с кровати, медленно завязывая на бёдрах одеяло. — Кэролайн, — на этот раз язык меня почти не слушался, с губ сорвался еле слышный шепот. Сердце уже быстро билось не от радости, а от испуга. Чего я так боялся? Того, что она ушла, так и ничего не сказав? Я осторожно заглянул в ванную комнату. Напрасно. Выключенный свет и так свидетельствовал о том, что никого там нет. Но я всё же зашёл в помещение, на всякий случай. Затем прошёл в гостиную, лихорадочно оглядывая её. Никого. Абсолютно. Пустота и тишина. Беспокойство сменилось отчаянием. Я всё ещё отгонял мрачные мысли, нависшие надо мной, словно чёрные вороны, предвещающие нечто плохое. Ноги сами двинулись обратно в спальню, к брюкам, небрежно брошенным куда-то в сторону. Я быстро схватил трясущимися от гнева руками телефон, нашёл в записной книжке её номер и нажал кнопку вызова. Громкие одиночные гудки отдавались эхом в голове. Она не отвечала. Через пару минут до меня дошло, что телефон Кэролайн оставила в верхней одежде в ресторане. Чёрт! Я швырнул бездушный аппарат в стену, краем уха слыша, как треснул экран, и мобильник громко упал на пол. Да что такое?! Волна отвращения к самому себе накатила на меня. Она ненавидит меня, считает монстром, поэтому собрала все свои вещи и ушла. Ушла и ничего не сказала! Почему не объяснилась? Она ненавидит меня, стыдиться, я пугаю её. Эти мысли на быстром поезде промчались в моей голове. Всё так и есть. Я испортил её жизнь, жизни её друзей, она ненавидит меня. Ярость охватила меня, в висках бешено застучали молоточки, а перед глазами всё поплыло. Я ненавижу сам себя за это, за то, что не могу контролировать свой гнев, свои поступки. Я всё время порчу всё. Постоянно. Нет ничего, к чему бы я не притронулся и не сломал бы. Какое-то странное чувство безысходности вперемешку с виной, как в далёком детстве, когда Майкл кричал на меня, заставило сползти меня на пол. Я монстр, и Кэролайн правильно делает, что боится меня. Она убежала от самой большой ошибки в своей жизни, от меня. Умничка. Жалость к самому себе, что я больше не увижу её небесно-голубых глаз, никогда больше не смогу прикоснуться к ней, не поцелую её, отрезвила меня. Что я раскис, как тряпка, как пятнадцатилетний мальчишка, которого отшила девчонка? Наверное, если бы не было так горько и больно, я не отступил бы. Я бы продолжил бороться за милую блондинку, каждый божий день доказывая ей, что я не причиню ей огорчений, печали и прочее. Но… сейчас мысль, что она ушла добровольно, понимая, что мы никогда не сможет быть вместе, перечеркнула все мои намерения. Я бы хотел объяснений, но понимал в глубине души, что я сам-то их ей не дал, когда она так просила меня рассказать ей правду, я просто не заслужил её доверия. Я ничтожество. Гнев одурманивал. Отчаяние холодило сердце. Если она вычеркнула меня из своей жизни, значит, я тоже вычеркиваю её из своей. Не судьба нам быть вместе… Наверное.