Дневник Кэролайн Форбс

3 ноября, суббота.

Если Бог хочет сделать тебя счастливым, то он ведёт тебя самой трудной дорогой, потому что лёгких путей к счастью не бывает. ©

Вот так и прошло два месяца… Скоро год с тех пор, как мы начали встречаться. Время, кажется, пролетело так незаметно, молниеносно. Вроде бы даже и оглянуться не успела, а год прошёл, но, с другой стороны, этот год был очень насыщенным. В плане эмоций, конечно же. В плане чувств, событий, потерь. Как бы мне не хотелось больше думать о грустном, вспоминать былое. Я всё же забыла, наверное, на самом деле забыла. Я старалась сделать это, возможно, получилось. По крайней мере, мне теперь не снятся разнообразные сны, где только я и он. Уже не снятся, да и слава Богу! Иначе бы я продолжила сходить с ума. Раньше, когда я была маленькой девочкой, я мечтала о большой и чистой любви, как бы сейчас смешно от этого не было. Мечтала, сидя на качелях в нашем саду, что ко мне приедет Принц на белом коне и увезет меня в своё Королевство. Сейчас, оборачиваясь назад, понимаю: любви большой и чистой не бывает. Она выдумана сказочниками, чтобы внушать детям, что наша жизнь якобы светлая и счастливая, тем самым скрывая обман нашей суровой жизни. Это всё фантазии. Такого не бывает в реальной жизни. Любовь есть, она существует, но она совсем другая. Коварная, жестокая, причиняющая боль, но в то же время радостная, дарящая счастье. Жаль, что это счастье длится недолго. Не будем о грустном. Жизнь только начала налаживаться. Я забыла о том, что со мной творилось летом. Надеялась, что забыла, но это на самом деле хранилось где-то в закоулках памяти, я лишь искусно запихивала эти воспоминания подальше. Я их стеснялась, будто я сделала нечто постыдное. Впрочем, так ведь и есть. Никогда себя за это не прощу, что сломалась, что сорвалась и сотворила такое… Не прощу и всё. В тот день, когда я приехала в Новый Орлеан к Клаусу, я была словно ослеплена той безумной радостью, которая сметает всё на своём пути, как ураган. И хорошо, что меня остудили тогда. Кто знает, что бы я натворила, встреть Клауса дома? Это я сейчас рассуждаю о том, что неплохо было бы поступить так, а не иначе, но, к сожалению, нам не дано предвидеть собственных поступков. Мы бы совершали меньше глупостей, но разве в этом счастье, если люди будут делать всё правильно? Разве можно узнать, какая полоса белая, когда в твоей жизни не бывает чёрных полос? Я была так расстроена, так разбита и сломлена, что так и не смогла доехать до Мистик-Фоллс. Не было ни сил, ни желания. В тот момент мне в голову закралась мысль, а не заехать ли мне в Хэпхиллс? Давно там не была. Что я собиралась там найти? Неужели надеялась встретить Клауса? Неужели думала, что он когда-нибудь там появится? Не знаю. Первородный говорил, что этот дом дорог ему семейными воспоминаниями. Мне теперь он тоже дорог. В этом месте у нас были самые лучшие моменты жизни. Самые красивые, чувственные, доверительные. Стены здания, обветшалые и тонкие, хранили в себе спёртый памятный запах, которые у меня ассоциировался только с гибридом. Вот, например, на кухне у нас был первый обмен кровью, вот там, в гостиной мы смотрели второсортный ужастик, в коридоре мы обнимались, а наверху я спала. Я провела в этом домике пару дней, а в сентябре мне пришлось уехать на учебу. Я каждые выходные приезжаю сюда. Зачем я это делаю? Я же пыталась всё забыть, закопать в себе, но сама же провожу дни и ночи напролёт в полных душещипательных моментов помещениях. Я, наверное, вправду в глубине души рассчитываю на то, что он когда-нибудь появится в дверях кухни. А я напрочь обомлею и кинусь к нему на шею после долгих колебаний. Мы обнимемся, я проведу ладонью по его как всегда щетинистой щеке, посмотрю в глаза, отмечая, что он совсем даже не изменился. А потом я открою глаза и пойму, что это сон. Не стоит питать себя иллюзиями, но это так блаженно: мечтать о том, чего у тебя никогда не будет. Мечтать не вредно, как говорится. Чего мне ещё ожидать в этом мире, одинокой и слабой? Я ведь так и не нашла Тайлера. А я искала, звонила ему сотни раз на дню, но он, как и обычно, не отвечал. И я отчаялась его найти и вернуть. Не судьба. Прежняя Кэролайн бы не сдалась, но её уже нет. Единственным моим развлечением на выходных был просмотр фильмов. Старых, потрёпанных видеокассет на таком же древнем телевизоре, но это успокаивало. Я уплетала за обе щеки что-нибудь вкусненькое, запивая это всё той же донорской кровью. Я не выходила на улицу, лишь по ночам, когда выдавалась особенно звёздная ночь, раскладывала на траве плед и лежала, мечтая о чём-то своём. Девичьем. Не о нём. Ночь. На улице непринужденно ворчали сверчки, дул лёгкий свежий ветерок. Я хомячила какой-то безвкусный пудинг и пыталась наконец-таки досмотреть старую чёрно-белую мелодраму. Фильм был скучноват, я всё время зевала, кутаясь в шерстяной коричневый плед. Было глубоко за полночь, где-то вдалеке грозно лаяла собака, а я всё тёрла и тёрла переносицу, надеясь всё же досмотреть кино. На моменте, где главный герой объяснялся в любви главной героине, я устало вздохнула и выключила телевизор. Слишком муторно смотреть до конца, они вроде потом поженились в финале. Я устроилась поудобнее на диване и положила так и недоеденный десерт на пол. Сил, чтобы дойти до второго этажа и поспать на нормальной кровати, не было. Вместо этого я решила уснуть на раздолбанном, старом, пыльном диване, из которого нахально торчали пружины. Дотянувшись до торшера, я щёлкнула по кнопке, выключая свет, и сладко зевнула, предвкушая хороший сон. Уже почти засыпая, я услышала, как резко хлопнула створка окна. Но напрягаться не стала: сквозняк, обычное дело. Я перевернулась, недовольно отмечая, что грёбанные пружины втыкаются мне в бок, но упорно лежала, не желая вставать. Стрекотание сверчков через несколько минут стало меня раздражать, потому что из-за них я всё никак не могла провалиться в царство Морфея. Поняв, что мне жарко, я скинула плед на пол и снова повернулась. Пару секунд я надеялась, что вот-вот и я уже буду видеть сны, но какой-то шум на кухне жутко меня напугал. Я вся напряглась, вскакивая с дивана и стараясь прислушаться к звукам в домике, игнорируя лай собаки и посторонние помехи на улице. Некоторое время я ничего не слышала, лишь своё нервное сбивчивое дыхание и уже собиралась снова лечь спать, сославшись на обычных мышей-шалунишек, коих в старом обветшалом доме немало, но очередной скрип половицы заставил меня истерично дернуться в сторону торшера и немедленно зажечь свет. Так, если это вор, то особо бояться не стоит: я вампир и смогу дать никудышному преступнику отпор, но вопрос: зачем лезть в древний, как весь этот мир, дом? Неужели воришки думают, что здесь есть чем поживиться? Я немного поколебалась, вглядываясь в тёмный коридор, но, собрав всё своё мужество в кулак, решительно направилась в сторону кухни. Было темно, хоть глаз выколи, а найти выключатель за всё время нахождения здесь, так и не удосужилась, просто не было надобности. Ступая медленно, стараясь не скрипеть половицами, я подошла ко входу в комнату, но заходить не спешила. Нервно покусывая губу, уже было сделала шаг, но вдруг в лицо резко ударил яркий свет, на мгновение ослепив меня. Я судорожно прикрыла глаза рукой, автоматически делая шаг назад и спотыкаясь о собственную ногу. Уже думая о том, что преступник скорей всего уже ржёт над моей оплошностью, я почувствовала крепкие руки у себя на талии, которые не позволили мне устроить рандеву с деревянным полом. Меня мигом притянули к себе, заставляя всё ещё ослеплённую, словно новорождённый котёнок, уткнуться носом в сильную мужскую грудь. Носом ощутив до боли знакомый мужской парфюм, я оттолкнула от себя мужчину и непроизвольно вздохнула: — Клаус… Его имя как бальзам на душу. Дыхание сбилось, а я всё смотрела в его лицо, скользя взглядом по знакомым морщинкам, по серо-синим грустным глазам, в которых отчётливо читалась какая-то загадочная радость встречи, по полным губам, раскрытым мне навстречу. Я всё смотрела и смотрела, еле дыша, не веря собственным глазам, что он сейчас действительно стоит передо мной, что это не призрак. Даже то, что его руки покоились на моей спине, заставляя электрическим разрядам устроить пляску у меня по позвоночнику, я всё сомневалась: не привиделось ли мне? Прошло, возможно, несколько минут, а может быть и целая вечность, прежде чем я пришла в себя и опустила взгляд, лихорадочно соображая, что же теперь делать. Я всё надеялась и ждала, что он вернётся, но сейчас, когда моё желание сбылось, не знаю, что и спросить, сказать. Впрочем, Клаус сам нарушил тягостное молчание: — Извини, что напугал. Его голос… Я уже совсем забыла его звучание, его довольно-таки заметный британский акцент, его придыхание, когда он говорил. — Почему ты бросил меня? — наконец, справившись с первой волной удивления, спросила я, отходя от гибрида подальше и садясь на стул. Как-то всё это… необычно. Почему у меня такое ощущение, что всё это сон? Нереальность, моя фантазия? Ну, не может быть так, что он вернулся, не может! Может быть, он решил попрощаться? Сердце в груди ёкнуло, но я не подала виду, стараясь не смотреть на первородного. — Я боялся причинить тебе боль, — тихо ответил Клаус, включая небольшой светильник над газовой плитой и выключая основной свет в кухне, оставляя в комнате полумрак. — Но тогда зачем ты вернулся? — спросила я, ощущая, как сердце набирает обороты и стучит как ненормальное. Возможно, гибрид тоже это слышал, потому что подошёл ближе и присел на корточки, кладя свои руки мне на колени и вглядываясь в моё лицо. — Я… я не могу без тебя. И тишина… Я не верила собственным ушам, гадая: правда ли это или моё воображение. Он не может без меня. И я не могу без него. Тогда почему же он заставил меня так страдать?! Я смотрю ему в глаза, в которых вдруг неожиданно тенью мелькнула боль, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, но тут же сменяется облегчением: ведь он сейчас рядом со мной, спустя долгие месяцы мучений он рядом. Гибрид протянул к моему лицу руку и слегка коснулся щеки, убирая с лица прядь волос. Я прикрыла глаза, моля Бога о том, чтобы это блаженство никогда не заканчивалось. — Я люблю тебя, — прошептал первородный, касаясь губами моего уха, проводя языком по скуле, спускаясь к моим губам, пробуя их на вкус. Сколько я уже не целовала его… Он углубил поцелуй, притягивая меня к себе сильнее, я же положила ему руки на шею, заставляя его неудобно склонить голову ниже. — Я тоже тебя люблю. Очень, — призналась я, хватая ртом воздух, и мельком увидела, как Клаус улыбнулся, но тут же принял серьёзное выражение лица, его взгляд прояснился. — Почему ты уехал из Нового Орлеана?! — чуть ли не вскрикнула я, когда гибрид устроился на стуле передо мной, но я так и не смогла придти в себя и в панике вскочила со своего места. Рядом с ним было просто невыносимо жарко. С минуту я нервно ходила по комнате, затем поняла, что веду себя глупо и остановилась, смотря на первородного и требуя от него ответа. — Ты была права, — шёпотом сообщил гибрид, разводя руками и усмехаясь так, как умеет только он. — В чём? — также тихо спросила я, уже не отводя от него взгляд, запоминая каждую чёрточку его лица. Так, на всякий случай. — Насчёт ведьм, которые собирались напасть на Хейли. Нам пришлось уехать. — Но… как же твой город? — недоумённо спросила я, удивляясь тому, что он мог так легко бросить всё, к чему стремился. — Я понял, что он мне не нужен. Зачем пытаться удержать то, что всё равно уплывёт у тебя из рук? Я потерял тебя, тогда зачем мне Новый Орлеан, когда я не могу там жить с моей королевой? Возможно, если бы я не была вампиром, то покраснела бы, залилась краской и была бы похожа на рака, но я всего лишь улыбнулась, опуская взгляд. — Марсель умеет добиваться того, чего хочет даже после смерти. Ученик превзошёл своего учителя, — Клаус фыркнул. — Я не мог рисковать ребёнком и решился… решился наплевать на всё и уехать в другое, более безопасное место. Он был так серьёзен, так… при этом спокоен. Но я прекрасно видела в его глазах, что он сожалеет о случившемся. Он не хотел всё бросать, он был вынужден это сделать. Он долго к этому стремился, а потом всё рухнуло. Захотелось обнять его, утешить, прошептать что-нибудь приятное ему на ухо, но что-то не дало мне подойти к нему. Я осталась стоять на месте. Возникла тишина. Я слышала, как соседская собака продолжает лаять, на улице трещали сверчки, дул ветер, развевая старые занавески. Я вздохнула, но всё же решилась спросить: — Слышала, у тебя родился ребёнок. Кто? Мальчик, девочка? Клаус изумлённо посмотрел на меня. На его лице явно читалось удивление, он был поражён тем, что мне действительно интересно это знать. — Сын, — коротко ответил мужчина, вставая со стула и подходя ко мне. — Как назвали? — на автомате задала я очередной вопрос, но дыхание резко спёрло, когда Клаус оказался в паре сантиметрах от моего лица. — Давай договоримся: я расскажу тебе всё, о чём ты захочешь знать, но только тогда, когда ты согласишься погостить в нашем новом доме, — его глаза в темноте игриво сверкнули. — Приглашаешь меня к себе? — невольно улыбнулась я, чувствуя, как его мужские крепкие руки снова привлекают меня к себе ближе. — Да, — шепнул мне на ухо Клаус, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием. — Ты же меня больше не оставишь? — испуганно спросила я, сама того не ожидая. — Не оставлю, не брошу, не причиню ни боли, ни вреда. Только, пожалуйста, никуда не убегай и не оставляй меня, — прошептал гибрид, целуя меня в шею, проводя какие-то только ему известные линии своим прохладным носом. — Ага, — кивнула я, уже толком ничего не соображая, когда руки Клауса водили по моему телу, возбуждая каждую клеточку даже прикосновениями через одежду…