Худшее, что могло с ней произойти

Лиза просто молчала, тая в его руках… Что же, видимо второй поцелуй в ее жизни тоже произойдет в лифте. И опять с Кашиным… И кажется, закончится это все не так невинно, как тогда… Видя, что Лиза и не думает сопротивляться его напору, Даня коснулся своими губами ее рта, но все еще выжидательно, сам удивляясь происходящему. Но уже через секунду, охмеленный страстью, он все настойчивее впивался в ее пухлые губки, снова крепко обхватив тонкую шею, заставляя девушку изнемогать от желания. Лиза с ума сходит от этой власти, которой он над ней сейчас обладает. Она ответила на поцелуй пылко, переместив свои руки с его плеч на затылок, зарываясь в его шелковистые рыжие волосы своими тонкими пальчиками. Это был второй в ее жизни поцелуй, но она не чувствовала ни капли неуверенности, нежно исследуя языком его рот, словно с момента их первого поцелуя прошла неделя. Такой родной Кашин, которого она знает вдоль и поперек, несмотря на огромную пропасть, образовавшуюся между ними. Руки Дани скользнули к ее груди, нежно сжимая ее через тонкую ткань кофты. От того, что наконец-то исполнил свое желание вольно исследовать руками ее тело, которое возникало у него уже не раз, Кашин протяжно выдохнул. Лиза уже отчетливо ощущала бедрами его эрекцию, но это ее вовсе не пугало, да и в целом казалось очевидным. Она, плавно проведя ладонями по его торсу, продолжая страстно целовать его в губы, опустила руки ниже, слегка задевая возбужденный орган, но тут же просунула их под кофту, касаясь горячей кожи его живота. — Я хочу тебя здесь, — его тихий шепот на ухо, заставляет от страсти улететь уже куда-то в другую вселенную. Такая банальная фраза, но как же она ее заводит, отдаваясь приятными ноющими покалываниями внизу живота. — Да как ты себе это представляешь? — еле дыша, выговаривает Лиза, игриво коснувшись пальчиком его соска под худи. Лиза сама себя не узнавала. Она, всегда такая скромная и сдержанная, ведет себя как какая-то девица легкого поведения, «трахающаяся по лифтам». Все эти объятия и ласки она видела раньше лишь в фильмах для взрослых, которые, как и любой подросток порой просматривала перед сном. Она не считала секс чем-то постыдным или запрещенным для себя, просто как-то не складывались отношения с парнями. Те, кто были ей симпатичны, обычно смотрели на нее свысока из-за ее бедности, а те, кому нравилась она, не вызывали желания даже разговаривать. Она давно пыталась отогнать прочь свою детскую симпатию к Кашину, растоптанную скотским поведением его родных. Но что же сейчас они творят? Возможно, завтра она будет жалеть, и ей будет дико стыдно за все, но сейчас чувства явно преобладают над ее рассудком. — Попробуем, — тоном, не терпящим возражений, выдыхает Кашин, обхватив Лизу за талию и усаживая ее на тонкие боковые перила, которыми оснащен лифт, спешно расстегивая ее джинсы. Лиза, чтобы не упасть, одной рукой держится за его бедра, тяжело дыша, второй касается ширинки его джинс, как вдруг за стенами лифта слышен характерный шум. Приехали лифтеры. — Сука, чтоб их, — Кашин, переглянувшись с горящими глазами Лизы, с сожалением застегнул ее джинсы. Такой заботливый жест, заставил ее ощутить невольный прилив нежности к нему. Она всей душой и телом не хотела этого вызволения из лифта… Но все же сосредоточенные переговоры лифтеров, привели обоих в чувство, и, отпрянув в разные стороны, они переглядывались как нашкодившие дети, одаряя друг друга смущенными улыбками. Лиза тут же схватила рюкзак, готовясь к выходу, а Даня поднял букет и игрушку. Лизавета, окончательно придя в себя, с ужасом подумала о том, что же она сейчас планировала натворить… Как она могла только додуматься до попытки заняться сексом в лифте… Да еще и с Кашиным… Что теперь между ними? — Я надеюсь, мы не закончили? — из размышлений ее выводит тихий, полный надежды вопрос Данилы, который как бальзам на душу для Лизы, ведь она тоже хочет продолжения… Все эти их разговоры о прошлом и пылкие поцелуи лишь с новой силой пробудили в ней старые чувства. — Надейся, — маняще, с нотками сарказма ответила она. — А как же твои друзья? Что они только подумают? — схватившись за голову в очередной попытке задеть его, Лиза картинно замотала головой. — Мне как-то все равно, не понимаешь? — Даня хотел что-то еще сказать, но в следующую минуту кабинка лифта открылась, и две пары уставших глаз с интересом впились в них взглядом. — Извините, ребята, что долго… Лифт старый, менять давно пора… — мужчина говорил что-то еще, аргументируя и объясняя ситуацию, но Лиза совершенно не вникала в ненужную ей уже информацию. Поблагодарив рабочих, парочка вышла из лифта, который застрял на восьмом этаже, поэтому сейчас они стояли у квартиры Лизы, из которой отчетливо были слышны крики и ругань. Лиза сморщилась. Только не это! Кашин станет невольным свидетелем пьяных выходок ее папы. — Иди, тебе же на десятый, — холодным тоном пробормотала девушка, сжимая в руках ключики. — Лиз, я… — Иди! Тебя же ждут! — ясно слыша плач мамы, Лиза подлетела к двери, вставляя ключ в замочную скважину. Она всегда открывала дверь своими ключами. — Что у вас там происходит? — обеспокоенный голос Дани, выводит ее из себя. Весь их жесткий петтинг в лифте, который еще недавно так будоражил чувства, отошел на задний план. Пора возвращаться в суровую реальность. — Не твое дело! — железным тоном отчеканила Лиза. Что же, кажется сегодня можно уже составлять список худших событий, которые могли с ней произойти. Сгорая от стыда за свою жизнь перед ним, Лиза не спешила поворачивать ключ, хотя надрывные крики мамы отдавались щемящей болью в сердце. Сколько отец будет над ними издеваться? Лиза любила своего папу. Больше жизни. Как и он ее. В те моменты, когда он не пил, он был самым заботливым и добрым отцом в мире, который ради своей дочки был готов на все. Когда он не пил… Он никогда не ругал ее и всегда и во всем поддерживал. Слушал с неподдельным интересом все ее планы и мечты и верил в нее так, как не верил никто и никогда. В отличии от мамы… Мама Лизаветы была довольно холодной женщиной, она любила дочь, но какой-то своей, странной любовью. Она никогда ее не хвалила, а все, чем занимается Лиза, считала глупостью. Но это не мешало Лизе ее любить. Мама никогда ее не била, не пила, по возможности покупала ей вещи, всегда вкусно кормила. Просто ей не хватало какой-то душевной связи. Мама не была для нее близкой подругой, которой можно рассказать обо всем на свете… В те дни, когда отец напивался и поднимал на маму руку, Лиза всегда вставала на сторону матери. Больше всего на свете Лиза ненавидела водку, в которой любимый папа так часто находил выход из всех свалившихся на него проблем. — Лиз, открывай скорее, да че ты тупишь! — грубый крик Кашина никак на нее не подействовал. — Я молю тебя, уходи… — Лиза произнесла это с таким надрывом и горечью, что Даня все понял. Он и правда лишний в семейных разборках Неред. — Я просто хотел помочь… — Твой папаша уже помог! Больше не надо, — прохрипела Лиза, чувствуя, что к горлу подкатывает комок. — Уходи, если ты хоть что-то понимаешь, — чуть ли не плача, простонала Елизавета. Окидывая его грустным взглядом, вдруг до боли ощутив желание вновь оказаться в его объятиях, она выжидательно смотрела на Кашина. Ему туда, где играет веселая музыка, смеются беззаботные студенты, а ей в эту пропитанную водкой квартиру, разнимать дерущихся родных.