Худшее, что могло с ней произойти

Лиза блаженно улыбнулась, пытаясь оставить в памяти каждую минуту этого вечера. У нее давно не было таких вечеров. У нее не было таких вечеров с четырнадцати лет… Она будто заново начала дышать… Возвращаться в квартиру и наблюдать ругающихся родителей это самое меньшее, чего ей сейчас хочется. Это самое худшее, что сейчас может с ней произойти. — А поехали… посмотрим? — она слышит собой же сказанную фразу будто со стороны… Даня лишь хмыкнул и достав из кармана телефон, принялся вызывать такси. Жил он довольно далеко от Лизы, а выбрал это кафе возле ее дома только из-за нее. В такси друзья ехали молча, лишь изредка переглядываясь, каждый прекрасно понимал, чем сейчас все закончится, и каждому из них это нравилось…

***

Едва зайдя к нему в квартиру, Лиза скривилась. Все так вычурно. Сразу видно, все выбирал его папаша. Рыжеватый, с оттенками красного паркет и, так ярко выделяющаяся на его фоне, белая мраморная мебель с черными резными замысловатыми узорами. — Проходи, — Даня радушно указал жестом в глубь квартиры. — Тут так странно, — протянула Лиза, скидывая обувь. Она за этот вечер настолько привыкла к нему, что, даже забыв о вежливости, высказала свое равнодушное мнение. — Да я не спорю, это батина подруга тут раньше жила, он ей с ремонтом помогал… — Подруга? — Лиза хмыкнула. — Ну да, «подруг» у твоего бати много, — многозначительно добавила она. — Мы сейчас об этом будем говорить? — Даня нахмурился, давая Лизе понять, что она давит на больное. Ведь его отец изменяет его маме, и многие это знают. Знает даже его мама, но не подает вида. — А почему бы и не об этом? Все никак папа не успокоится, хочет всех самых элитных шлюх города перетрахать? — Лиза и сама не понимает, почему же ее так несет. Нет, второй бокал вина был однозначно лишним. — А что, лучше бухать каждый вечер, как твой? — окончательно выведенный из себя Даня, не смог удержаться от ответной колкости. Кажется, такая хрупкая атмосфера вновь зарождающихся хороших отношений под угрозой разрушения. — Да знаешь что… Да он… Да он хотя бы меня любит, а не откупается деньгами, — Лиза, чувствуя, что голос предательски дрожит и к горлу снова подступают слезы, уже подумывала о том, что пора красиво уйти, гордо вскинув голову. — Любит? — Даня приблизился к ней, окидывая ее злым взглядом. — А что ты знаешь о любви вообще? — он склонился к ней очень близко, обдавая ее запахом алкоголя и выкуренной недавно сигареты. Снова эта близость действует на нее совсем не устращающе, лишь маняще… Лиза подняла на него полные гнева глаза. — Больше тебя знаю, поверь, — выдохнула она ему в лицо. — А вот не верю, — Даня, коснувшись ее тонкой талии, прижал ее к себе, заглянув ей в глаза. Он снова тонет в ее серьезных зеленых глазах, снова потоки пошлых мыслей откидывают на дальний план столь острый диалог, снова эта маленькая хрупкая девочка в его руках, снова не сопротивляется… — Сучка, какая же ты сучка, — глупо бормотал Данила себе под нос, яростно расстегивая пуговицы на ее кофте. На третьей его руки уже слишком дрожали от возбуждения, и под сильным напором его пальцев одна пуговица оторвалась, тут же отлетая на пол, закатившись куда-то под шкаф. — Прости, — тихо выдал он, словно Лизу сейчас это хоть каплю волновало. Она, встав на носочки, зарылась руками в его волосы, жадно целуя в губы, даже как-то бешено, словно выражая в этом поцелуе всю ненависть за неприятный разговор, перемешанную в ее сознании со страстью. Ее кофта полетела вниз, приземлившись прямо на кроссовки. Данила подхватил ее на руки, обвивая свой торс ее бедрами, направляясь, не глядя под ноги, к своей спальне, продолжая до боли, уже даже до крови впиваться в ее губы. Между ними словно проходили разряды тока, каждое прикосновение к телам друг друга отдавалось волнами все нарастающего возбуждения. Словно созданы друг для друга. У Дани и девушек то было не так много, как могло казаться со стороны. Он был абсолютно равнодушен к сексу, занимался он им последний раз больше двух месяцев назад, на какой-то тусовке, с девчонкой из параллельной группы. Он даже не мог бы сейчас ответить на вопрос, понравилось ему или нет, потому что был слишком пьян. Постоянные отношения он заводить тоже не стремился, хотя желающих было хоть отбавляй, одна только навязчивая Лера чего стоит… Все свободное время он проводил с друзьями, тусовался по барам… Ему казалось, что он давно пережил тот возраст, когда хочется «трахать все, что движется». Но что с ним творит Лиза… Его буквально клинит на ней, она давно не выходила из его мыслей, а этот случай в лифте, прекрасно давший понять, что его желание взаимно, окончательно сорвали крышу. И вот сейчас, она вся такая податливая, плавится в его руках, нежно целуя его в шею. Как тут не сойти с ума. Даня, остановившись у своей кровати и поставив ее на пол, продолжал блуждать руками и глазами по ее тонкому безупречному телу, сорвав лифчик, отшвыривая его в сторону, коснулся ее аккуратной подкачанной в спортзале грудки, сжимая ее, издав какой-то непонятный полузвук. Она такая идеальная… Лизу захлестывало похотью от его касаний, все внутри нее сейчас сосредоточилось лишь на его пальцах так нежно сминающих грудь. Ее родной лучший друг Даня, так тяжело дышит ей в шею и трогает ее как изголодавшийся зверь. И на этот раз ничто не остановит их пошлые планы, ведь они не в лифте… — Да ты такая ахуенная, я не могу, — тихо пробормотал он, нежно массируя пальцами соски, то надавливая на них большими пальцами рук, то нежно гладя ореолы и чувствуя, как все внутри горит, требует большего. На минуту он отстранился от Лизы, молниеносно скидывая с себя кофту, Лиза уже расстегивала ширинку на его джинсах, целуя в шею, касаясь тонкими пальчиками его торса, задыхаясь от желания. Она присела на кровать, подняв на него хищный взгляд, давая понять, что задумала, стягивая с него джинсы и боксеры. Обрадовавшись ее намерениями, Даня как-то одобрительно коснулся ее головы, гладя по волосам, перемещая руки на тонкую шею, нежно сжав ее на минуту. Их обоих так заводит этот жест… Ему нравится ощущать власть над ней, а ей так нравится быть в этой власти… Лиза горящими глазами окинула его возбужденный орган, ей особо не с чем было сравнивать, но он мало чем отличался по размерам от тех, что она видела в порно. Девушка, тут же приоткрыв рот, приняла его в себя, блаженно закрыв глаза, впервые ощущая во рту мужскую плоть… Она хотела этого так сильно, как будто это она получает удовольствие, а не доставляет его ему. Кашин, удовлетворенно охнув, ощущая как ее теплые губы обхватили головку, слегка дернулся, словно намекая ей, что хочет заполнить своим членом все пространство у нее во рту. Ему минет то делали раза два в жизни, а тут Лиза сама проявила инициативу… Лиза же отчаянно работала губами, привыкая к солоноватому привкусу, пытаясь спрятать зубы, ее гребаный перфекционизм, который распространялся на все аспекты ее жизни, брал свое, и хотя делала она это все первый раз, все равно пыталась сделать это идеально, расслабляя до предела горло, позволяя ему проникнуть как можно глубже. Она то нежно облизывала языком головку, то целовала ее, стимулируя руками. Даня инстинктивно задвигал тазом, фанатично имея ее в рот, придерживая за голову. Лиза ощущая какое-то животное удовольствие от процесса, вошедшая в раж, переместилась с кровати на пол, встав перед ним на колени, послушно подставляя ему свою голову, обхватив его руками за ягодицы… Ее просто кроет от этого полного подчинения ему, от его развязных толчков в ее ротовой полости… Возможно какие-то отголоски мыслей, что так нельзя, что она ведет себя слишком грязно, долетают до сознания, но тут же, ломаясь о заполонившее все внутри возбуждение, рассыпаются… Не вынимая изо рта его орган, она подняла на него глаза, ловя его возбужденный, какой-то вымученный от удовольствия взгляд. Слегка прищурившись, она ласкала его все искуснее, не разрывая зрительного контакта. — Нууу… Бляять… Дааа… — в такт своим ритмичным движением Даня выдавал непроизвольно вырывающиеся и несущие мало смысла слова. Так странно, это она стоит сейчас перед ним на коленях и смотрит на него снизу вверх, усиленно работая ртом, а смущение пробрало его, за свое дикое состояние перед ней. Лиза чувствовала, что член все больше пульсирует от ее ласк, догадываясь, что сейчас последует неминуемая развязка, расслабила рот, ощущая как теплая струйка бьет в горло. Кашин, пребывая уже в полубессознательном состоянии, схватил ее за заплетенную косу, чуть оттягивая голову назад, яростно извергаясь в ее рот, непроизвольно отмечая, как же чертовски изящно она выглядит даже в такой грязный момент. Лиза, сглотнув, и не думала останавливаться, продолжала жадно ласкать языком эякулирующий орган, во всех смыслах выжимая из него последние соки, словно стараясь растянуть этот интимный процесс. Дрожь в его теле, которую она ощущает кончиками пальцев, как бальзам на душу от того, что ему так хорошо от ее первого в жизни минета. — Лиз, это, блять, шикарно, — шепотом, еле слышно пробормотал он, когда она, сделав последние пару движений языком, подняла на него голову. Он взял ее под руки, приподнимая к себе и буквально швыряя на кровать, тут же наваливаясь сверху, уперевшись локтями на матрас, нежно целуя ее, словно благодаря за подаренные ощущения. Он не был уверен, что у него остались силы на продолжение утех, но падать в грязь лицом перед Лизой вовсе не хотелось, поэтому он, плавно проведя рукой по ее часто вздымающейся груди и впалому животу, коснулся застежки ее джинс. — Ты же… — он хотел уточнить, девственница она или нет, но его вопрос прервал звонок в дверь… — Сукаа, — Кашин раздраженно выдохнул, заглядывая во все еще горящие обожанием и страстью глаза Лизы. Он погибает в них… — Ждешь кого? — обеспокоенно спросила девушка. — Нет, — без всяких сомнений ответил он, давая ей понять, что открывать он не собирается и хочет продолжения. Они снова слились в поцелуе, пытаясь не обращать внимания на непрекращающиеся звонки. — Да что же такое, не могу уже так, — простонала Лиза, желая сосредоточиться на его пальцах, ласкающих клитор через тонкую ткань трусиков. Но словно все сейчас было против их соития, и у Данилы начал звонить телефон, лежавший в кармане валяющихся на полу джинсов. — Да кто так упорно пытается тебя достать, в одиннадцать то ночи? — раздраженно выдохнула Лиза. — Блин, первый раз такое, — Кашин все же соскочил с кровати, кинув сожалеющий взгляд на Лизу, поднимая с пола нужный предмет одежды и вынимая телефон. — Мать, — удивленно посмотрев на девушку, пробормотал он, тут же поднимая трубку. Лиза села на кровати, уперевшись локтями на чуть согнутые колени и подперев рукой обеспокоенно лицо. Она внимательно следила за его разговором с мамой и бледнеющими, по мере услышанного на том конце провода, губами. — Иду, мам, да щас… Я спал, — положив телефон на письменный стол, он неловко посмотрел на Лизу. — Это она пришла, одевайся… Лиза, не зная куда деться от неловкой ситуации, выпучила на него глаза. — Ты с ума сошел, если она меня увидит… Я не хочу… Не-е-ет! Зачем она пришла так поздно?  — она судорожно схватила с пола свой лифчик, вновь усаживаясь на кровать. В висках у нее стучало, сердце заколотилось как бешеное от мыслей о том, что будет, если его мама увидит ее здесь. — Сиди тут и не высовывайся, она не заходит сюда обычно, — бросив это, накидывая джинсы и схватив из большого, стоящего в углу комнаты шкафа первую попавшуюся футболку, Кашин вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. — Сука, дура, дура, ду-у-ура, — истерично себе под нос шептала Лиза, застегивая ширинку на штанах. Она даже толком не могла понять, отчего ее так колотит, от еще не прошедшего возбуждения или от страха встречи с его матерью. Она не видела его маму лет пять. Раньше она относилась к ней почти как к своей второй маме. Раньше… Алина Валентиновна очень добрая и чуткая женщина, старше ее мамы всего на четыре года, всегда поддерживала Лизу и очень хвалила за все ее успехи. Но когда родители поссорились, она даже перестала с ней здороваться, хотя они часто пересекались пока жили в одном доме. Она относилась ко всей ее семье как к предателями, не желающими отдавать честно занятые им деньги. И плевать ей было, как и ее мужу, что им просто неоткуда взять такую сумму… — Твой отец в конец озверел, — тем временем услышала Лиза, раздающиеся из коридора причитания Алины Валентиновны. Лиза надеялась, что он додумался спрятать куда-нибудь ее обувь, кофту и маленькую сумочку, чтобы мать не догадалась, что в квартире он не один. — Опять ударил меня, — она протяжно всхлипнула. Лиза, ставшая невольной свидетельницей драмы, испытывала двоякие чувства. С одной стороны, ей жаль его плачущую маму и неловко перед ним за свое присутвие при таком личном разговоре, а с другой, она ощутила какое-то низменное чувство радости от того, что не у одной нее все так плохо, и они теперь квиты, в котором она бы никогда никому не призналась, даже себе. — Я у тебя буду ночевать, я не вернусь в эту поганую квартиру… Он додумался прям там очередную девку трахать, пока я была на массаже… — заставляя сына проклинать себя за каждое сказанное слово, совершенно не желающего, чтобы Лиза все это слушала, продолжала мама. — Ну не-е-ет же, — бесшумно стукнув кулаком по мягкой кровати, Лиза тут же с силой надавила указательными пальцами себе на виски. Почему с ней в последнее время случается все самое худшее, что только может произойти…