Худшее, что могло с ней произойти

— Чего ты в отель не поехала, например? Вдруг бы я не один был, — до Лизы доносится раздраженный голос Кашина. — Да я разнервничалась, хотела тебя увидеть, ну ты же один… Меня достало все, — мама всхлипнула. — Неужели ты так не рад родной матери? — Ой, мам, перестань, просто спросил… Успокойся, прошу… Воды? Лиза тем временем проклинала все на свете. То, что он не собирается выгонять маму, очевидно. Более дурацкой ситуации себе и представить нельзя, она сидит без кофты на его кровати, с растрепанной прической, опухшими от поцелуев губами… Что делать то? — Сынок, я возьму зарядку твою для айфона? — пока Даня наливал маме воды на кухне, она решительно направилась в его комнату. Лиза, слыша все приближающиеся шаги его матери, замерла в ожидании полного провала. Первая мысль у нее была забраться под кровать или залезть в шкаф, но она быстро отмела их в сторону, да и времени на это уже не было… Дверь открылась, и в его комнату вошла зареванная Алина Валентиновна, естественно, опешившая при виде полуголой Лизы. «Не заходит, значит, мама в комнату!» — как-то машинально пролетело в голове у Лизы, прежде чем она до конца осознала весь ужас ситуации. — Мама! — Кашин, жалея, что вообще оставил мать одну, забежал следом за ней в свою комнату, хватая ее за локоть. — Лиза??? — женщина произнесла это высоким тоном, который на последнем слоге практически переходил в писк. — Лиза, ты… Дань, ты… Вы… ? Боже, простите, — не дожидаясь объяснений, мама вылетела из комнаты, дабы больше не смущать ни девушку, ни сына. — Кофту принеси мне, пожалуйста! — Лиза, мысленно ругая себя за то, что не додумалась хотя бы чем-нибудь прикрыться или взять его футболку, старалась держаться как можно спокойнее, хотя щеки все-таки горели от стыда. Она ненавидела это чувство и всегда гнала его прочь, ведь показать перед кем-то свое смущение — это, по ее мнению, заведомое фиаско. Ничего ей не ответив, Даня метнулся в прихожую, проходя мимо зала, где сидела на диване мама, даже не посмотрев в ее сторону, он открыл тумбочку, стоящую у двери, в которую спешно закинул все Лизины вещи, прежде чем впустить маму. Он тут же вернулся в комнату, все также молча протянул Лизе кофту, скрестив руки на груди и наблюдая как она одевается. Какая она все-таки красивая. Это какое-то наваждение. После того, что она только что вытворяла, он просто окончательно утонул в ней. Все мысли сосредоточены лишь на желании вновь ощутить в руках ее податливое тело. Он винил себя за это, но он серьезно злится на свою маму, за то, что помешала их с Лизой «играм». — Лиз, это же не конец? — полный надежды голос приятно греет душу. — Не конец… — тихо шепнула Лиза. Она вовсе не хочет никакого конца, хочет лишь еще хотя бы раз ощутить его пылкие поцелуи. — Я тебе такси вызову, — пробормотал он, подставляя к уху телефон. Засунув руку в карман, он достал кошелек и протянул ей тысячу рублей, почему-то подозревая, что денег на такси у нее нет. Лиза вспыхнула, не зная как поступить, ведь его догадки попали в точку и денег у нее вовсе не было, она даже не думала, что будет возвращаться так поздно, и что придется воспользоваться такси. Она уже вообще не думала, что будет возвращаться… Все же она взяла деньги. — Я тебе верну, — слабо кивнув, девушка хотела уже направиться к выходу, но он остановил ее, схватив за локоть. — Лиз, я… — он хотел сказать, что он сожалеет, что все так вышло, что ее ласки это лучшее, что только было в его жизни, но Лиза грубо выдернув руку, пронзая его злым взглядом, дернулась к выходу. Ее просто колотило от того, что он собрался что-то выяснять, когда мама сидит и явно пытается прислушаться к каждому их слову, шокированная произошедшим. — Мать попроси, чтобы ни за что никому не сболтнула про нас, если до моих дойдет, мне не жить, правда… — спокойно пробормотала девушка и направилась в коридор, гордо вскинув голову. — Как дела то, Лизочка? — снисходительный тон Алины Валентиновны долетел до ушей, когда Лиза спешно накидывала обувь. — Как родители? — У нас все прекрасно! У вас, смотрю, не очень, — Лиза не сдержалась от колкости, ловя недобрый взгляд Кашина. И все же Лиза была почти уверена, что его мать прекрасно видит, что смотрит он на нее с нескрываемым восхищением. — Лиза! — осуждающе пробормотал Даня, одаривая ее выразительным взглядом. — Вы давно вместе то, дети мои? — как-то устало и равнодушно пробормотала мама, проигнорировав Лизину язвительную фразу и заставляя обоих переглянуться и покраснеть. Они и сами еще не знают, вместе они или нет… — До свидания, — схватив сумку, Лиза дрожащими руками коснулась замка, мечтая поскорее убежать из этой квартиры, оставляя Кашина самого разбираться с его мамой. Она вышла из квартиры, понуро ступая по ступеням, в голове лишь плывущее от возбуждения лицо Кашина… В такси Лиза раз двести прокрутила все события сегодняшнего дня в голове. Кашин, ресторан, недосекс, встреча с его мамой… Почти лучший день в жизни. Какой же она сейчас проституткой выглядит в глазах Алины Валентиновны… Ей уже все равно. Открывая дверь своим ключом, Лиза на цыпочках вошла в квартиру, надеясь, что родители уже спят, но тут же поняла, что зря, потому что навстречу ей вышла разгневанная мама. — Ну и где ты шлялась? — Лиза быстро догадалась, что папы даже еще нет дома, судя по царящей тишине. Вопрос мамы ее вовсе не напугал и не удивил, такой типичный для нее, она и без того знала, что его услышит. — Гуляла, — спокойно ответила Лиза, пожав плечами. Ей ведь давно не пятнадцать, и она имеет право делать что хочет. — С кем? Мальчика что ли нашла наконец? — даже как-то недоверчиво спросила мать. — Позвонить не судьба была? — Да там, с одногруппником, — отмахнулась Лиза, даже и не соврав, проходя на кухню. Есть хотелось просто зверски. Немного раздражает поведение мамы, ведь сама она ей даже ни разу не звонила, а теперь это показное беспокойство… — Папаша твой опять небось где-то под забором спит или в вытрезвителе, достал, придурок, — Лиза всегда пропускала мимо ушей все оскорбления от матери, которые слышала в адрес своего папы. Давно привыкла просто их игнорировать. Она в те моменты, когда папы слишком долго не было дома, молилась лишь об одном — лишь бы с ним не случилось ничего плохого. Мать что-то еще бормотала о том, как ее все достало, придумывала все новые красноречивые эпитеты относительно ее «папаши», но Лиза ее почти не слушала, глупо улыбаясь в тарелку, перебирая по полочкам страстные толчки Кашина у себя во рту. В кого он ее только превратил? Тело заполняет какая-то душещипательная нежность и желание доставить ему еще море таких эмоций, от которых он сходит с ума.

***

Проснувшись утром и с облегчением обнаружив, что отец храпит на диване возле матери, Лиза отправилась в душ. У них была однокомнатная квартира, и ее кровать располагалась в углу комнаты, а возле окна стоял диван, на котором спали родители. Это постоянное вынужденное пребывание в их обществе ее просто раздражало, но никто не оставил ей выбора. Она мечтала хотя бы о собственной комнате, не то что там о собственной квартире. Странно, еще пару дней назад ее все это так угнетало и злило, а сейчас стало лишь незначительной деталью, на которой не хочется даже заострять внимания. Кашин перевернул ее жизнь, а точнее взгляд на нее… Она еще не уверена, хорошо это или плохо. Какое-то отвратительное предчувствие того, что после такой душевной эйфории следует неминуемая боль, порой касается ее беззаботных мыслей. Заходя в уже почти родной университет и ловя восхищенные взгляды от незнающих ее ребят со старших курсов, с интересом оглядывающих ее обтяную тонкими штанами подкачанную пятую точку, к которым уже даже привыкла, Лиза с лицом королевы следовала в нужную аудиторию, туда, где своей красотой ей уже никого не удивить. Сегодня она, воспользовавшись тем, что мама спит, без спроса надела ее новую нежно-бежевую кофту на шнуровке спереди и с небольшим вырезом, подчеркивающим изящную грудь. Волосы она выпрямила утюжком, отчего они казались визуально длиннее и красиво обрамляли ее худенькое лицо. Первое, что она увидела, войдя в аудиторию, это стоящую над Кашиным Мидлер, нежно массирующую его плечи. Ощутив довольно-таки острый укол ревности, Лиза как ни в чем не бывало прошла мимо, эта неприятная сцена не могла не расстроить ее, да все внутри переворачивается с ног на голову от того, что кто-то трогает ее мужчину. Ведь это от ее ласк он сходит с ума… Что эта Мидлер вообще себе позволяет? — Прекращай, Лер, — раздраженно произнес Даня. — Пошутили и хватит! — он сказал это довольно громко, явно надеясь, что Лиза услышит. Неред присела на свое место, раскладывая тетради, вчера она впервые не сделала домашнее задание и чувствовала себя из-за этого невыносимо, надеясь, что ей повезет и преподаватель ее не спросит. Кашин смотрел на нее какими-то потерянными глазами, не сдержавшись, он поднялся со своего места и подошел к ней. Ему давно наплевать, кто и что подумает. — Не попало от мамы, что так поздно пришла? — вместо приветствия, присаживаясь рядом и смотря почему-то не на нее, а прямо перед собой, тихо спросил он. — Да нет, а тебе попало от мамы за то, что…? — намеренно не закончив фразу, она стрельнула в его сторону глазами. — Да не особо, я попросил ее никому не говорить… Давай вечером погуляем? — он довольно резко перескочил с темы, не желая с ней обсуждать произошедшее с его мамой. — Я в спортзал сегодня, а после можно… — Лиза слегка прикусила губу, стараясь не расплыться в идиотской улыбочке. — Договорились… По поводу Мидлер, она мне неинтересна, — железным тоном пробормотал Кашин, давая понять, что от него не укрылись ее ревнивые взгляды. Лиза ничего не ответила, лишь слегка кивнув, впервые в жизни расстраиваясь звонку, ведь она бы все отдала, чтобы так и продолжить сидеть рядом с Даней… Она видела, что Мидлер постоянно кидает на них гневные взгляды, ее это лишь радовало… Шах и мат, Лерочка… Для Лизы любая победа, любое признание того, что она в чем-то лучше кого-либо значила очень много… Она давно растратила себя ради всех этих никому не интересных побед. Идеальное тело, идеальные мозги, идеальное лицо… А сейчас она ведь явно победила исходящую ревностью Лерочку, удел которой лишь завистливо смотреть со стороны, как Кашин похотливо, сам за собой не замечая, кидает недвусмысленные взгляды на ее губы. Одной из своих самых слабых сторон Лиза считала лишь абсолютное неумение находить общий язык с людьми. Ей, несмотря на этот всепоглощающий перфекционизм, всегда казалось, даже если это было не так, что разговаривают они с ней надменно и высокомерно, что отбивало желание продолжать любой диалог. Только с Кашиным все по другому… Из аудитории после окончания пары Лиза всегда выходила последней, никуда не спеша, у нее давно выработалась такая привычка — растягивать время перемены. Только вот появление Кашина в ее жизни продолжало рушить сложившийся уклад. Закрыв изнутри довольно небольшое помещение, в котором сегодня проходило занятие, он, скрестив руки на груди, поджидал ее у выхода. — Попалась, — хищно улыбнулся он, радуясь тому, что преподаватель тоже покинула аудиторию еще за три минуты до звонка, сказав, что ее по срочному делу вызывают в деканат. — Мммм… Это ловушка? — Лиза, кокетливо заправив прядку волос за ухо, ответила ему страстным взглядом. Кажется, она поняла, что он задумал, и ей это очень нравится… — Иди уже сюда, — довольно грубовато пробормотал Кашин, хватая ее за талию и притягивая к себе. Лиза, с каким-то внутренним ликованием ощутила бедрами, что у него уже стоит… Жадно вдыхая исходящий от него аромат уже ставшего родным одеколона, она отчетливо осознала, что если прямо здесь и сейчас между ними не произойдет то, что им помешали сделать вчера, она просто не вынесет. Плевать, что одногруппники вполне могут спалить, что они закрылись в аудитории, плевать, что в любой момент сюда может захотеть попасть преподаватель… Да ей вообще на все плевать, крышу сносит от блужданий его теплых пальцев у нее под кофтой. — Лиз, давай тут, я не могу уже, — его страстный вожделенный шепот сводит с ума. Она и сама уже не может. Она страстно впилась в его губы, руками уже расстегивая ширинку на его джинсах, гул за дверью лишь больше накаляет ситуацию, заставляя умирать от желаний, счет идет на минуты… Его проворные руки уже приспустили ее тонкие серые штаны, вместе с трусиками, пальцы нежно стимулируют клитор. Даня не был мастером или каким-то секс гигантом, он не умел ласкать девушек как-то по особенному, но для Лизы, его касания такие сладкие и приятные, она вся буквально изводится под ним. Лишиться девственности на перемене в университете, кто бы мог подумать. Но ни он, ни она не могут больше ждать. Даня приподнял ее под руки, усаживая на парту, целуя в шею, а потом, словно передумав, понимая, что раздевать ее полностью у него совсем не будет времени, поднял ее, разворачивая к себе спиной, нагибая, заставляя упереться локтями на старую обшарпанную парту. Кровь стучит в висках от всей этой опасной ситуации, заставляя еще больше гореть от нарастающей похоти. Бросив быстрый взгляд на ее идеальную пятую точку, без единого, даже малейшего намека на какие-то изъяны и уж тем более целлюлит, Даня глубоко выдохнул, чуть коснувшись ее кончиками пальцев. Упираясь в ее промежность членом, он обхватил руками ее за грудь, чуть задрав кофточку, ненасытно сжал ее в ладонях, вытаскивая из лифчика. Доля оставшегося здравого смысла напоминает ему о том, что снимать какую-либо одежду вовсе не желательно. — Быстрее же, — Лиза скривила лицо, испытывая какую-то выедающую все в сознании эйфорию уже просто от пребывания перед ним в этой позе, которая заведомо определяет его главенствующую роль, она вся буквально истекала от желания. Она просто горит в его руках. Эта оккупировавшая все внутри похоть, которая почему-то сделала ее своей жертвой, рушит все ее принципы. Она до жути хочет, чтобы он действовал как можно грубее, делал все, что пожелает… — Какая же ты оказывается… Блять, — еле дыша, так и не подобрав слов, Даня плавно вошел в нее. У него никогда не было девственниц, но он, разумеется, знал, что с ними надо быть аккуратнее. Поэтому совершив один сильный толчок, явно ощущая, что внутри нее будто что-то рвется под этим наттиском, он тут же остановился, крепко сжимая ее талию. — Продолжай, — приглушенно простонала Лиза, с ужасом осознавая, какая же она гребаная нимфоманка. Но ее до бессознательного состояния заводит все, что сейчас происходит, даже, возможно, эта боль и струйка крови, стекающая по бедрам. Она будто хочет быть вывернута им наизнанку во всех смыслах. Даня, улавливая ее ненасытное настроение, вошел чуть увереннее, пытаясь задать какой-то ритм, но ее быстрые движения тазом, дают понять, что с ритмом она давно определилась и хочет, чтобы трахал он ее как можно интенсивнее. Он, тяжело дыша, во власти затмевающего все адреналина, начал делать быстрые фрикции, приглушенно рыча, чувствуя, что оргазм подступает почти мгновенно, ведь прошло минуты три… Скомканный, спонтанный, молниеносный секс доводит его просто до исступления… Это какая-то мания, это чертово колдовство, Лиза его будто приворожила… Он и подумать не мог, что когда-нибудь ощутит такую страсть, которая перекрывает способности трезво оценивать свои поступки. Он думал так не бывает… Лиза испытывала примерно те же чувства, ощущая, как теплые струи его спермы, заполняют низ живота. Она словно из какого-то вакуума слышит отчаянные стуки в аудиторию и гневные возгласы преподавателя. Кашин стал для нее своебразным опиумом, ломающим ее жизнь. Они снова двое отбитых четырнадцатилетних друзей, с которыми постоянно происходят нелепые истории, только игры у них уже не детские… Лиза была не уверена, что она кончила в прямом смысле этого слова, все-таки внутри все горело от боли, но какая-то приторная радость от того, что наконец-то ощутила его в себе и сейчас во всех смыслах обтекает, как бы это грязно не звучало, в его руках, разливается по телу. Она испытывает настоящее умиротворение. Кажется, теперь понятно ради чего стоит жить, и зачем нужен секс. Раньше о такой всепоглощающей страсти она лишь читала в книгах, но была уверена, что это вымысел, чувственные фантазии авторов, никак не связанные с реальностью. Она готова признать, что заблуждалась… Вихрь сумашедших эмоций слегка поутих, и Кашин развернул Лизу к себе, бережно сжимая в руках, пытаясь отдышаться. Сердце пронзает такая нежность к ней за очередные незабываемые ощущения, что от мысли, что она когда-нибудь вдруг будет принадлежать кому-то другому, сводит скулы. Пора понять, что он просто помешан на ней… До сознания долетают запоздалые мысли о том, что трахаться в аудитории, это аморально, а то, что сейчас разгневанный преподаватель и возможно обо всем догадавшиеся одногруппники увидят их усталые лица, это худшее, что может произойти… Но, кажется, им уже наплевать.