Соулмейт

Когда-то очень давно Тиберию было двадцать шесть — почтенный возраст для римского гражданина. Уже год, как он получил все юридические права, пора было задуматься о браке. Он был из богатейшей семьи и место в администрации города ждало его с рождения. Когда умрёт вечно болеющий отец, Тиберий станет главой семьи. И парень этого желал всем сердцем. Древний род Помпериус не даром имел когномен Северус (жестокий) — все мужчины отличались скверным характером. Однажды Тиберий планировал отправиться в путешествие, дабы найти «суженную». Если ей посчастливилось родиться знатных кровей, то так и быть, он женится. Иначе её ждёт роль наложницы, ведь таков этот мир, что принадлежит лишь власть имущим. Общеизвестно, что половинок тянет друг к другу и судьба их сведёт обязательно. Но это когда-нибудь, а сейчас он радовался прелестями жизни, совершенно не переживая, есть ли метка на щеке женщин, которых он возжелал. Тяжёлое утро после гулянки, чугунная голова. Тиберий встаёт с подушек и идёт к выходу, переступая через спящие тела на полу. Где-то в коридоре он освобождает желудок. Наконец, свежий воздух, парень не может разобрать, где его носилки. «Дакус!» — кричит он имя раба и двое мужчин тут же подбегают, чтобы помочь идти хозяину, который еле стоит на ногах. Небо только начинает краснеть на востоке, но Тиберию нет дела ни до чего. Его закачивает в носилках и он засыпает. Уже дома он идёт сразу в купальни, чтобы смыть с себя пот и жирные следы от еды. Рабыни странно смотрят на него, но причину он узнает чуть позже, когда посмотрит в зеркало: метка на его щеке пропала… *** Много веков спустя Монотонный писк будильника наполнял собой квартиру, погруженную во тьму. Наконец, из-под одеяла высунулась мужская рука, чтобы схватить и швырнуть дьявольское устройство в стену. Тиберий вздохнул в воцарившейся тишине и открыл глаза. Опять этот сон, тот самый день, когда он потерял метку. — Тимми, с каких пор ты ставишь будильник? — раздался женский голос рядом. «Ах да, Джессика, вроде», — подумал парень. Очередная вдова, выжидающая смерть после потери «суженного». Никто не живёт дольше года после такого, а это значит… Это значит, что эта стерва тоже жива. Тиберий сел на постели и с ненавистью ударил кулаком по тумбе. Конечно же она жива, иначе и быть не может. — Что такое, Тимми? Опять плохой сон? Парень ничего не ответил. Он встал и подошёл к огромному панорамному окну и нажал на пульт, спрятанный в плотных шторах. Луч света пробился в комнату и становился шире, принося дневной свет в это царство тьмы. — Ну, Тимми, дай хоть ещё немного поспать. Парень поднял черное платье с пола и швырнул на постель. — Уходи. И сколько раз тебе повторять, женщина? Моё имя Тиберий! — До чего же ты вредный, — надув губки сказала красавица-блондинка, что показалась из-под одеяла. *** Через два часа Стройная черноволосая девушка с меткой на щеке открыла дверь двум мужчинам. Один из них был около сорока лет на вид, другой двадцатилетний, с меткой. — Здравствуйте, меня зовут Корнелия. Я секретарь Помпериуса Тиберия, — поприветствовала девушка гостей. — Я профессор Уильямс, а это мой студент Смит, — представился мужчина. — Прошу вас, — девушка пригласила их пройти за собой жестом. — Здравствуйте, Тиберий. Я профессор Уильямс, мы переписывались с вами по электронной почте. Вот те документы, о которых я говорил, — профессор протянул парню пергамент в целлофановом файле. Тиберий взял исторический документ и улыбнулся — это был его родной язык. Он тут же начал его читать вслух, игнорируя недоумение своих гостей. — Это записи Тацита о британских племенах, — пояснил Тиберий. — Да вы садитесь. Ближайшие полтора часа Тиберий пояснял каждое предложение, эпитеты и отсылки. Студент положил на стол диктофон, а сам же с восторгом слушал рассказ молодого парня, лишь лет на пять старше его на вид. Он говорил чётко, уверенно, но с неким презрением к другим народам, что были описаны в тексте. Внутри студента гложило смутное чувство отвращения к хозяину этого дорого кабинета, слишком резкой и наглой была его речь. Когда Тиберий замолчал, профессор протянул лист бумаги с фрагментом текста на одном из древних языков. — Не знаете ли вы это слово? Мы перевели весь текст, но смысл понять не можем. — Горящий куст можжевельника, — Тиберий презрительно ухмыльнулся. — Что, простите? — недоуменно переспросил профессор. — Горящий куст можжевельника. Это религия рабов. Они считали, что их якобы единый бог так общался с пророком. В контексте этого куска текста — отсылка к странным рабским поверьям. Автор намекает на недалекость ума христиан-рабов. — Вы говорите так, будто презираете христианство, — заметил студент. — Религия рабов, как я могу её уважать? Эти глупцы уверяли, что все люди равны перед богом, а животные есть братья наши меньшие. Было интересно наблюдать, как “братья” разрывают их на части на арене Колизея. Что-то бог чуда ни разу не совершил ради спасения своих детей. А всё потому, что жизни рабов принадлежат их хозяевам, а не мифическому божеству. — Да как вы смеете, — возмутился было Смит. — Простите моего студента, — громко сказал профессор. — Молодёжь такая несдержанная. — Конечно, профессор Уильямс, — усмехнулся Тиберий и снисходительно посмотрел на молодого парня. — Я надеюсь на дальнейшее сотрудничество, — слегка поклонился мужчина. — Да, буду рад. Уже в лифте Смит начал возмущаться: — До чего же мерзкий тип! Да что он о себе возомнил? Даже атеисты не должны оскорблять чувства верующих! К тому же, разве метки не есть доказательство существования Всевышнего? Лишь глупец отрицает очевидное. — Прекрати, — сказал как отрезал мужчина. — Но профессор! — Имеем ли мы право осуждать? Ведь сказано же «не судите, да не судимы будите». Но ты прав, он неприятный человек. Смит лишь со злобой поджал губы. — Так ли нам нужна его помощь? Насколько профессионально его мнение? Ведь он обычный бизнесмен, а не филолог. — Помнишь, лет десять назад все СМИ трубили сенсационную новость? — Что? Вы о том, что правительство признало существование «увиденного», что прожил более двух тысяч лет? — Да, об этом. Тебе не показалось его имя диковинным? — Показалось, но это громкий псевдоним, наверняка. — Я просто уверен, что Тиберий Помпериус Северус и есть прозванный Аэтернум, то есть «вечный». — Нет, столько жить невозможно. Да и зачем его «суженной» скрываться столько времени? Они бы давно смогли найти друг друга. — Не знаю, Смит. Не знаю. Но жить столько — это проклятье.