Соулмейт

Тиберий подорвался на койке. — Какого черта происходит?! Он ошарашено смотрел по сторонам, не понимая где находится. За единственным окном с решёткой над потолком была ночь. Хлоя дёрнулась во сне и сонно посмотрела на парня. — Нас похитили, — ответила она потирая глаза. — И не ори так. — В смысле «не ори»? — Мы черти где, не слышно ничего, кроме шума леса. Я думаю, мы далеко от трассы либо какого-то жилья. Но хуже всего то, что они знают о твоём бессмертии. — Выкуп не просили? — Какой выкуп, Тиберий?! — Я богат, ты тоже. Это естественный вопрос. — Нас похитили из-за бессмертия! Ты совсем тупой? Им не нужны деньги! — Не говори ерунды. Деньги нужны всем. — Тиберий, ты идиот. — Это ещё почему? — Это ты во всём виноват! Ты сам! Ты хоть когда-нибудь скрывал свое бессмертие?! — Эээ… — Вот именно! Ты же сам помогал нацистам, пока не попал в опалу. Только длилось твоё служение недолго, стоило им понять весь потенциал твоей уникальности. Разве не так? — Нет, не так! Я был кротом, вообще-то. Хватит меня демонизировать! — И какой же умник отправил тебя на это задание? Ты же не умеешь скрываться! Я лишь несколько раз попадалась, а ты?! Сколько ты?! — Много. Очень много, — Тиберий вздохнул. Да уж он не раз влипал по своей же неосмотрительности. — Да постоянно! Только я находила тебя, ты тут же влипал. То в войну, то в тюрьму. Мне даже делать ничего не надо было. — Хватит делать вид, что знаешь меня! — Тиберий взбесился. — А что делала ты всё это время?! Пряталась по закоулкам? Единственное твоё детище — это фонд, верно? А я участвовал почти в каждом имеющем значение событии. Я жил, я любил, я дружил. И да, я делал глупости и страдал. Но я не сидел на месте, корча из себя жертву! — Любил?! Не смеши меня! Ты ни на что не способен, кроме разрушения! Тиберий вскочил и через пару шагов оказался возле девушки. Он схватил её за бретель сарафана левой рукой, а правой замахнулся для удара, но замер. Зачем он это делает? Это глупая наивная девчонка, не более, она ему даже не соперник. — Ну же, давай! Ведь ты только это и умеешь, верно? Хлоя смотрела на него с вызовом, готовая принять удар. Но даже в этой ночной темноте камеры он видел страх в её глазах, чувствовал дрожь её тела, и отнюдь не от холода. Климат здесь был тропический, так что даже ночью ощущалась духота. И он засмеялся. Она снова корчил из себя амазонку, которой не являлась. Он сделал шаг назад и сел на койку. — Боже, насколько же ты жалкая. Я даже не могу злиться на тебя. Говоришь, я не любил? Но это так, я любил многих женщин. И не нужно так кривиться, я не о сексе в принципе, а о чувствах. Лет в триста я влюбился в одну плебейку. К тому времени я успел разорить наследство отца на гулянки и сколотить новое на военных походах. Я быстро стал всадником, и не только потому, что мог позволить себе лошадь. А потом и командиром. Я сделал хорошую карьеру, отчасти из-за бессмертия, конечно. Но суть в том, что я был богат и знаменит в тот момент. Одна девушка мне безумно нравилась, она была моей любовницей. Чуть позже я узнал, что у неё есть муж, и это, знаешь ли, ударило по моей гордыне. Она содержала его не только за мой счёт. Хитрая пронырливая женщина, но безумно красивая. Я пристроил её мужа в тюрьму и содержал там в хороших условиях. Девушку же поселил у себя. Знаешь, ей не понравилось такое положение вещей, но мне было плевать. Как ты и сказала, я в те времена наслаждался вседозволенностью. Она подарила мне дочь, от которой отказалась сразу после родов. Она отказывалась кормить грудью, брать на руки. Когда я однажды вернулся из очередного военного похода, она уже покончила с собой, а меня встретила трехлетняя дочь. Девочка была такой смышленой и интересной, что я сам не заметил, как полюбил этого ребёнка. Я потратил кучу денег на её образование. Ты думаешь, я не понимал, что она моя дочь? Я все прекрасно понимал. Но она была так похожа на мать, такая же красавица, но не коварная змея, а образованная чистая девушка. И это она сделала первый шаг, она поцеловала меня. А потом мне просто снесло голову. — Ты омерзителен, — Хлоя скривилась в презрении. — Я не хочу это слышать. — Но ты будешь. Потому что её я любил как никого до или после. А что ты знаешь о любви? Я даже готов был отпустить её, я винил себя во всех смертных грехах, я ненавидел себя так же безумно, как и любил её. Она всё знала о своей метке и, между тем, сделала выбор сама. Она не хотела искать «суженого», сказав, что хочет быть только со мной. Была ли ты счастлива, Хлоя? Что ты знаешь о счастье? Меня любили, меня выбрали, не смотря ни на что. Эти годы были лучшими в моей пустой жизни. Любимая женщина родила мне сына, с которым у меня, к сожалению, были натянутые отношения. Я дал ему образование и капитал, потом он решил жить подальше от меня и оборвать все контакты. Но я не злюсь на него. Две младшие дочурки были милыми, но я не любил их настолько сильно, как их мать. Когда она умерла, то вместе с ней погибла частичка меня. Я сутками напролёт сидел у постели любимой, пока та сгорала в бреду. Ей было около сорока лет на тот момент, но она всё ещё оставалась также прекрасна для меня. Мне никто и ничто не было нужно, кроме неё. Но её не стало. Ты ведь знаешь, что это такое, терять дорогих тебе людей? Можешь и дальше молчать, но я знаю: не может не быть таких за столько веков. И тут я совершил ошибку, я полностью отдался печали и попытался забыться в объятиях наших дочерей. Я хотел вернуть хотя бы частичку прежнего счастья, но всё напрасно. — Прекрати! — Хлоя закрыла уши. — Я не хочу знать эту мерзость! Но Тиберий подошёл к ней и схватил за руки. — Ты постоянно корчишь из себя саму святость, но так ли это? На что ты была готова ради любимого человека? Ответь мне! Я, например, хотел умереть! Ты хоть представляешь, что это такое? Хотя бы сойти с ума, или лишиться памяти! Но никакие увечья не могли помочь, никакие! Мозг восстанавливался со всеми воспоминаниями. — Да знаю я, знаю! — Хлоя плакала. — Я тоже любила, но никогда не был рядом с избранником. Я ненавижу эти метки, ненавижу! Сколько раз мне хотелось переступить через себя, обмануть, ну или хотя бы на время побыть рядом с любимым. Но я так и не смогла, мне так и не хватило духа на это. Тиберий отпустил девушку и снова сел к себе. — Потому что ты безвольное ничтожество. Да, я делал ужасные вещи. Та девочка, что из-за тебя, кстати, сбросилась с балкона, носила под сердцем праправнука моей любимой. Да, я делал что хотел. Но желал хотя бы на минуту, хотя бы вскользь ощутить прежнее счастье. И знаешь, что я понял? Вседозволенностью нельзя насладиться сполна. Только жертвуя чем-то, только отдавая частичку себя можно быть счастливым. Но только только с тем, кто сам готов поделиться частью себя. И нет, больше никто и никогда не любил меня так. Все дочери, правнучки, всё это жалкая пародия, омерзительная по своей сути. Что мой мозг, что твой — не подвержен качественными изменениям. Мы не можем сойти с ума, обрести сладкую амнезию или уйти в небытие. Хлоя, не это ли и есть безумие? Осознавать свою никчемность, лишиться всего и понимать, что прежнего не вернуть? — Что ты хочешь от меня услышать? — устало спросила она. — Судьба всегда обманывала меня. Дядя отдал меня в жены одному патрицию, настолько старому, что он физически не мог меня домогаться. Он прожил ещё очень долго, постепенно сходя с ума. В конце жизни он верил, что я его дочь. После я вышла замуж за мужчину так же из высшего сословия, он никак не интересовался мной, только мужчинами. Лишь однажды он напился и попытался что-то сделать, чем я и воспользовалась, имитировав беременность. Мужчины бывают такими глупыми, или даже безучастными к своим жёнам, что этим грех не воспользоваться. Я провернула эту схему несколько раз, потом переезжала и представлялась своей же дочерью. Но ничто не длится вечно, один мой муж воспылал желанием после свадьбы и изнасиловал меня в пьяном угаре на второй день. Но я умудрилась после подкладывать под него рабыню, обещая ей и её детям свободу. Было бы не очень хорошо, если бы он заметил вечную девственность жены. — Занимательная биография, — хмыкнул Тиберий. — Но я не совсем это хотел услышать. — Да, я поступала мерзко и некрасиво, но я ненавидела тебя слишком сильно. Это из-за моих слухов тебя сместили с административного поста, когда ты прокутил почти всё наследство. Потом я узнала, что ты осел в усадьбе и не вылезаешь оттуда. Заподозрив неладное, я наняла служанку. И только подумать, ты ведь не скрывал от девочки, что ты её отец! А вот о назначении меток умолчал. Она ничего не видела дальше стен усадьбы! Как ты вообще додумался до этого? Ты изверг. — Не отрицаю, это было глупо с самого начала. Хотя, кому я это говорю? Ты никогда не сможешь понять. Я был убит горем и хотел лишь одного — хоть ненадолго вернуть счастливые моменты прошлого. Всё же, они были нашими дочерьми, а потому напоминали мне любимую. А потом, я не знал, как мне остановить этот порочный круг. Отчасти, ты мне помогла. Со смертью последней девушки мне было больше нечего продолжать. Весь смысл жизни был утерян. Мне незачем было жить, пока меня не посадили. Смешно, но я слишком привык жить хорошо. Потому и сбежал, имитировав смерть. Сама понимаешь, мне было не сложно это провернуть. Я объявил себя собственным потомком и снова начал службу в армии. Я фанат Рима. Был. Сама знаешь, нашей страны давно нет, как и языка. Столько времени прошло. За окном уже рассвело и после нескольких минут молчания они услышали скрип петель дальше по коридору и приближающихся шаги. — Они идут, — пропищала Хлоя и парень скривился от отвращения к этой трусливой женщине. Как же она омерзительна в своей показушности, а ещё его обвиняет в чём-то. — Не спите? — хмыкнул подкачанный мужчина с лыжной маской на лице. Он был в брюках хаки и чёрной майке, без видимых отметок как шрам или татуировка. — Что вам нужно? — Тиберий тут же встал и подошёл к решётке. Похититель был одного роста с ним, но более широким и потому выглядел внушительней. — Твой дар, им стоит поделиться. Не считаешь? — Если ты про деньги, то я готов. Мужчина громко рассмеялся. — Я ненавижу таких как ты. Считаете, что если богаты, то вам всё дозволено. Ни во что не ставите чужие жизни и нужды. Бедные, ни в чём не повинные дети, мрут пачками, а вам плевать. Нет, нам не нужны деньги, если надо, мы и так заберём их у подобных тебе. Надевай. Мужчина протянул наручники, но Тиберий лишь ухмыльнулся. — Зачем вам она? Отпустите девушку и я буду сотрудничать. Мужчина опять засмеялся. — Ты совсем идиот? Почему ты решил, что можешь ставить нам условия? Надевай наручники, живо! Но Тиберий не собирался сдаваться, он просто стоял и внимательно смотрел в глаза незнакомца. Но стоило ему отрицательно покачать головой, как похититель спокойно положил наручники обратно в карман, а из-за спины достал пистолет, чтобы тут же выстрелить парню в голову. Тот упал плашмя и мужчина спокойно открыл замок и вытащил за ноги парня из камеры, полностью игнорируя забившуюся в угол рыдающую в истерике Хлою.