Последняя луна осени

Через несколько минут Энмор появился на деревенской площади с мёртвым козлом на руках. Убитый горем Гельвин забрал Боба и поплёлся на свою мельницу; за ним увязался его сосед Нодо, известный пройдоха – наверняка убедит безутешного мельника снять с погибшего козла шкуру, прежде чем закопать, и загонит её в Тирле за хорошие деньги. Остальные кметы, поохав, разошлись по своим делам. Некоторые из них были взволнованы и спешили проверить собственную скотину. Большинство же разошлись спокойно, негромко переговариваясь, а то и посмеиваясь. Как и обещал, Энмор помог Пиниолу вернуть на место сорванную крышу дома, а потом зашагал обратно к дому, чувствуя себя паршиво. Толку от Боба было как с козла молока, но Энмор от души сочувствовал Гельвину, потерявшему своего питомца. Каково было бы ему, потеряй он Висельника! Кстати, кот до сих пор не вернулся, и Энмора это не на шутку тревожило, но ещё больший страх в него вселяли другие мысли. Этими мыслями он не хотел делиться ни с кем из селян – только напугал бы их почём зря. Это не волки задрали Боба. Если бы на него напали хищники, то остались бы от козлика рожки да ножки. Это не могли сделать и голодные бродяги или разбойники – они нипочём бы не сбросили тушу целиком в воду, не отрезав ни кусочка мяса. Рана у Боба была всего одна – сбоку на шее, в артерию, сделанная одним точным ударом ножа. Крови не было, рана чистая. Возможно, кровь смыли воды ручья. А возможно, её выпустили на месте убийства. Раз так, Боба убили ради крови. Кто мог это сделать? Совсем недавно Энмору уже довелось встретиться с магией крови, и он вовсе не хотел, чтобы этот опыт повторился так скоро. Сомнений у него не было - в эту ночь поблизости от села орудовал тёмный волшебник. И об этом нужно было срочно сообщить в Гильдию. На пороге дома Энмор замешкался, потому что как раз в этот момент на забор запрыгнул Висельник. Сердце у Энмора забилось сначала от радости, потом – от гнева. - Где тебя носило, паршивец?! Висельник выгнул спину и зашипел. Его хвост распушился и стал толстым, как колбаса. Продемонстрировав свою мощь, кот спрыгнул с забора и подошёл к двери, уселся на землю и поднял на Энмора свои круглые зелёные глаза, будто спрашивая: «Ну? Ты дверь открывать собираешься?» Запустив кота, Энмор зашёл вслед за ним и притворил дверь. В доме было холодно и неуютно. Висельник запрыгнул на кровать и принялся умываться. - Знаешь, ты всё-таки абсолютно бессовестное существо, - со вздохом сказал Энмор, раскрывая дверцы настенного шкафа и шаря по полкам. Ему быстро удалось найти то, что нужно - старую амбарную книгу, куда Иол тщательно записывал, сколько ингредиентов он купил или продал, сколько зелий сварил, кого от какой болезни вылечил и так далее. Энмор положил книгу на стол, стряхнул пыль с переплёта и вернулся к шкафу за чернилами и пером. Аккуратно вырезав из книги чистую последнюю страницу, Энмор разгладил её на столе, подточил перо ножиком, обмакнул его в чернила и вывел в самом верху листа: «Высокочтимые магистры!» Перо застыло над бумагой, две капли, одна за другой, шлёпнулись с его кончика, образовав причудливую кляксу, но Энмор не заметил этого. Он сидел, глядя на бумагу, а перед его глазами стоял образ Совета Гильдии. Семь надменных волшебников в просторной, красивой комнате под хрустальным куполом. Равнодушные к его просьбам, уверенные в том, что они имеют право решать его судьбу. Ярко-алые глаза Энмора угрожающе сузились, когда он вспомнил весь горький вчерашний день – своё долгое ожидание в коридоре, пока Великие Чародеи удосужились его выслушать, унижение в Зале Советов, печальный путь домой. Подумать только, они не доверяют ему! Ему, самому правдивому человеку в мире! Горечь и гнев вскипели в душе Энмора. Резким движением он взмахнул рукой над листом бумаги. Слова «Высокочтимые магистры» тут же расплылись на бумаге, превратились в крошечные капли чернил и влетели обратно в чернильницу. Бумага осталась чистой. К чёрту правила. Он не станет звать на помощь. Он справится с этой бедой сам, как справился месяц назад, как справлялся множество раз. Жаль только, что Иола нет рядом – с ним Энмору не было бы так тревожно. Аккуратно вложив лист бумаги обратно в книгу, Энмор провёл пальцем по срезу. Лист тут же прирос на своё место. Убрав книгу и чернила обратно в шкаф, Энмор достал оттуда несколько баночек с порошками и снадобьями, положил их в свою дорожную сумку, затем снял со стены ножны с кинжалом. Оружие было в порядке: словно почувствовав неладное, Энмор почистил и наточил кинжал ещё пару дней назад. Привязав ножны к поясу, он закутался в свой длинный плащ, повесил через плечо сумку и повернулся к Висельнику, который уже закончил мыться и теперь наблюдал за хозяином сощуренными глазами. - Я пойду расследовать злодейское убийство козла, - объявил Энмор. – Хочешь пойти со мной? - Мяу, - с энтузиазмом ответил кот и соскочил с кровати. Путаясь в увядающих сорняках, Энмор спустился к изгороди позади дома, перелез на другую сторону и зашагал к Светлому ручью, туда, где час назад отыскал Боба. За ним деловито бежал Висельник, который не знал, что именно ищет хозяин, но был уверен, что оставлять его одного нельзя. Ручей тёк с юго-запада, то разливаясь и образуя неглубокие заводи, то распадаясь на несколько рукавов, звенящих между камней, то становясь совсем узким и петляя среди холмов. Энмор дошёл до одной из отмелей и подманил к себе Висельника: - Иди по этому берегу, кот. А я пойду по другому. Висельник пошевелил ушами и с важным видом склонился к траве, вынюхивая что-то. А Энмор перебрался через ручей вброд и зашагал по другому берегу, внимательно осматриваясь на каждом шагу. Через полчаса пути вверх по течению они добрались до очередного поворота ручья. Здесь берега густо заросли ивняком, и в переплетении голых веток Энмор увидел что-то грязно-белое. Висельник предупреждающе зашипел, когда увидел, как хозяин раздвигает ветви и вытаскивает на берег трупик небольшой овцы. Положив тушку на землю, Энмор внимательно осмотрел её. Бледный рот овцы был беспомощно разинут, глаза закатились под полуопущенные пушистые веки. Сбоку на шее виднелась чистая рана, нанесённая, сразу видно, одним точным и быстрым ударом. Ни одной капельки крови не было ни в ране, ни на промокшей шкуре. - Мы на верном пути, - сообщил Энмор Висельнику. – Не знаю, кто это был, но он сбросил тела в ручей выше по течению. Висельник протяжно мяукнул. Прошёл ещё час бесплодных поисков. Чем дальше продвигались человек и кот, тем труднее становилось идти. Буря изломала и искорёжила деревья, что росли по берегам ручья, кое-где приходилось перебираться через поваленные деревья. Однако ни одно из этих деревьев каким-то чудом не упало поперёк ручья, и не помешало телам других животных – а Энмор не сомневался, что они были, и много – плыть вниз по течению. Наконец молодой волшебник устало опустился на упавший ствол. Висельник прыгнул в воду и быстро доплыл до другого берега. Одной из его удивительных особенностей было то, что он совершенно не боялся воды и просто обожал плавать. Забравшись на колени к Энмору, он принялся тщательно вылизывать мокрую шерсть. Поглаживая кота, Энмор рассеянно оглядывался по сторонам. Эх, и далеко же он забрался! По его расчётам, где-то неподалёку должен быть Соловьиный Холм – один из окрестных Кладезей Магии. Энмор бывал здесь всего несколько раз, последний – в четырнадцать лет, вместе с Иолом, но хорошо помнил те радостные и лёгкие чувства, которые испытывал здесь. После посещения таких мест колдовать было легче, чем обычно, да и на душе становилось радостнее. Но бывать там слишком часто было нельзя: Иол рассказывал немало историй о чересчур самоуверенных волшебниках, которых переизбыток силы толкал на безумства и авантюры, а порой и на смерть. Думая обо всём этом, Энмор внезапно замер. Рука его слишком сильно сжала шёрстку Висельника, так что кот возмущённо вякнул и царапнул хозяина по руке. Но Энмор даже не почувствовал боли. Вскочив на ноги, он широко открытыми глазами вглядывался в вершину, возвышавшуюся шагах в ста от него. Это был Соловьиный Холм – но как же он изменился! На его вершине ещё несколько дней назад возвышалась кудрявая рощица. А сейчас все деревья были поломаны и лежали на склонах холма кучей переплетённых веток и сучьев. Знать, сильна была буря в этой местности, раз не пощадила целую рощу! Энмор зашагал к холму, чуть не плача – как же жалко Соловьиный Холм! Каким красивым он был когда-то, и каким жалким выглядит сейчас! Подняться на вершину оказалось не так-то просто. Энмор перелезал через скользкие стволы и сучья, то и дело норовя сломать себе ногу, а обломанные ветки хватали его за плащ и штаны, словно говоря: не ходи туда! Да ещё и ветер чувствовался здесь сильнее, чем на равнине – словно обрадовавшись, что теперь деревья больше не сдерживают его, он трепал чёрные волосы Энмора и раздувал его плащ, как парус. Наконец Энмор добрался до открытого пространства на вершине. Одного взгляда по сторонам ему хватило, чтобы понять: не буря погубила деревья. Если бы это было так, они бы лежали вповалку, покрывая всю вершину. Но нет – они были размётаны во все стороны от вершины, корнями внутрь, ветками наружу, так что холм стал похож на тонзуру монаха. Похоже было, что отсюда, с вершины, внезапно во все стороны ударил сильнейший порыв ветра, или, быть может, взрыв. Не взрыв ли уничтожил всю траву на вершине, оставив лишь искорёженную, поцарапанную землю, на которой не остались ни стебелька, ни листочка? Энмор присел на колено и поскрёб землю ногтями. Странно – откуда этот красноватый цвет? Земли в окрестностях реки Дареолы почти повсюду плодородные, чернозёмные, красные почвы начинаются лишь ближе к югу. Нет, внезапно осознал он, и в тот же миг словно толстая тупая игла вонзилась ему в сердце. Это не глина придала земле такой цвет. Это кровь. За несколько часов она не впиталась в землю, а запеклась на её поверхности, и теперь измазала пальцы Энмора. Молодой волшебник поднялся на ноги и снова осмотрел искалеченную вершину Соловьиного Холма. Площадь её была невелика, но сколько же крови нужно было, чтобы покрыть её от одного края до другого! Кровь покрывала всю землю, её тёмные капли застыли и на корнях некоторых деревьев. Как кислота, она выжгла всю растительность, и не впиталась в землю, словно земля отвергала её. На холме было совершено жертвоприношение. Энмор попятился и залез на поваленный ствол дерева. Ему было мерзко и дальше оставаться на этой кровавой поляне. Он поискал глазами Висельника. Кот двигался вокруг поляны, плавно перескакивая с одного дерева на другое; он наклонялся к кровавому слою, нюхал его, несколько раз потрогал лапкой, но на землю так и не спрыгнул. Впрочем, беспокойства он явно не испытывал, иначе давно бы уже ушёл отсюда. И это ещё сильнее насторожило Энмора. Он предпочёл бы, чтобы кот убежал сломя голову, или хотя бы поднял шерсть и зашипел, как он делал всегда, когда чувствовал чёрную магию. Но поведение Висельника поставило все детали головоломки на место. Вот уже много столетий в Тонском королевстве существовала секта поклонников демонессы Сеанты – впрочем, сами «верующие» называли её богиней. Сеанта обещала своим адептам вечную загробную жизнь в облике тёмных духов, с перспективой стать когда-нибудь демонами, в обмен на жертвоприношения и другие обряды. Большинство живых существ боялось Сеанты и её слуг, за исключением крыс, кошек и собак. Много лет назад волшебники Гильдии объявили, что с сектой Сеанты покончено – но у Энмора не было ни малейшего сомнения, что сегодня ночью именно эти фанатики устроили жертвоприношение на холме. Скорее всего, жертвоприношение и вызвало бурю. Он много слышал о том, как поступали жрецы Сеанты в давние времена. Сезон жертвоприношений начинался осенью, после жатвы, в последний лунный цикл перед наступлением зимы. Жертв убивали в особых местах – священных рощах, вблизи древних капищ и на берегах заповедных озёр – чтобы осквернить эти места тёмной магией и забрать их благую силу. Эти обряды проводили каждую четвёртую ночь, от новолуния до новолуния, и всего их было семь. В первые три ночи сектанты убивали животных, крадя их из деревень. А на четвёртую ночь… Внезапно он заметил, как в полуголых кустах неподалёку от холма мелькнула и исчезла чья-то тень.