The Second Hand Unwinds

— Почему здесь всегда так чертовски холодно? — Произносит Луи в пустое пространство перед ним, ожидая пока вода закипит. Единственное, чему он не поддался за шесть с лишним лет, прожитых в Штатах, — это одержимости кофе. Конечно, он любит попить латте время от времени, но именно чаю принадлежит место в его сердце. Иногда кажется, что это единственная вещь в его жизни, которая никогда не изменится. На самом деле он услышал слово «вы»* из своего собственного рта ещё неделю назад и впоследствии провёл все выходные перед телевизором, смотря BBC America, разговаривая с экраном и намеренно усиливая свой Йоркширский акцент. — У нас на объекте работают тринадцать тысяч человек. Мы не можем сделать их всех счастливыми. Или довольными. Пей свой чай и пошли. — Говорит Найл и откидывает упавшую на глаза прядь волос. Это не столько приказ, сколько речь, которую он повторял много раз за последние шесть лет, и отточенный характер произношения подчёркивает его южнокалифорнийский акцент. Он стоит в дверях с двумя баночками Доктора Пеппера в руках, а за его спиной мелькает макушка Лиама. Луи заканчивает заваривать чай, размешивает в последний раз, оставляет ложку в кружке, затем следует за Найлом и Лиамом в конференц-зал. Они идут на меньший из двух официальных брифингов по поводу их миссии, но этот более важный. Это — настоящий брифинг, тот, что прошёл раньше этим же днём со всем начальством, был даже не об их миссии. Луи всегда закатывает глаза, когда думает о смехотворной секретности этого всего, обо всех действиях, которые они принимают, чтобы гарантировать, что никто не знает, что на самом деле происходит. Луи считает, это пустой тратой времени и ресурсов. Малик и доктор Франклин уже сидят за столом переговоров, когда парни входят. Они кивают головой на приветствия и возвращаются к обсуждению. — Джентльмены, — начинает доктор Франклин. Со стула позади него Найл бормочет: «Как скажете». И Луи едва сдерживает улыбку. Доктор Франклин прочищает горло и продолжает: — Вы знаете, зачем вы здесь, никаких формальностей, просто обзор процедур. Прежде чем мы начнём, я просто хочу сказать, что когда мы просили вас троих присоединиться к программе, мы надеялись, что это время настанет. Я всю жизнь мечтал достигнуть этого, и я уверен, что вы трое — лучшие, кого мы могли выбрать. Теперь к делу. Зейн? — Он поворачивается и жестами приказывает ему взять инициативу в свои руки. Луи допивает свой чай. Он знает, что сейчас произойдёт, он уже слышал все это раньше. Честно говоря, Томлинсон дословно все помнит. Это не значит, что он согласен со всем этим, как и не значит, что ему нечего сказать об этом. Вот почему они с Маликом не ладят и никогда не ладили, поэтому он всегда держался отчуждённо и странно с Луи, хотя Лиаму и Найлу он нравится. Иногда они слишком торопятся. Всегда готовы беспрекословно выполнять приказы, что, вероятно, к лучшему в подобных программах, учитывая ситуации, в которых они могут оказаться. Иногда Луи удивляется, почему его вообще выбрали для этого. — Вы все знаете, что должны делать. Я не скажу ничего нового, но я должен всё повторить. Начнём. — И хотя вся эта встреча неофициальная, а остальные сидят за столом в джинсах и футболках НАСА, Малик — в своей неизменной рубашке с длинными рукавами, застёгнутой на все пуговицы, галстуке и лабораторном халате — встаёт со стула и делает шаг назад от стола. — Во-первых, я должен поблагодарить вас. Доктор Пейн, без вашей работы с субатомными частицами и сверхтяжёлыми элементами у нас не было бы элемента, необходимого для создания оборудования, чтобы удержать разрыв, когда он откроется. Луи кивает и видит, как Лиам салютует и отдёргивает свои невидимые пиджак и галстук. Малик продолжает: — Доктор Хоран, без вас мы бы не смогли стабилизировать разрыв для работы с ним. Я знаю, что мы вместе работали над экзотической материей, но все зависит от вас. Луи поворачивает голову, чтобы посмотреть на реакцию Найла, и видит, как тот подмигивает и притворяется, что стреляет из пистолета в Малика. Сейчас наступит очередь Луи, так что он пересекается взглядом с Маликом. — Томлинсон, планирование, проектирование и строительство Хроноцилиндра не могли бы пройти лучше. Спасибо всем. Вот и все. Луи прищуривается и смотрит на Малика, надеясь, что тот снова посмотрит на него, потому что с таким же успехом он мог оскорбить Луи, его работу и его место в программе. Как будто цилиндр был всем, над чем он работал. Но Малик смотрит куда-то в сторону и говорит: — Хотя каждый тест, который мы провели, был идеальным, всегда есть шанс на ошибку. Конечно, вы всё это знаете. Чтобы эта миссия прошла максимально безопасно и точно, вам нужно использовать навыки, которые вы получили во время медитации, чтобы очистить свой разум до и во время теста. Малик поворачивается, чтобы посмотреть на Луи. — Шансы на неточную посадку ничтожны. Расчёты делались снова и снова, и в дальнейшем будут рассчитываться с учётом конкретной статистики и информации, которую хронофизики собирают на месте от вас. Мы практически уверены, что все приземлятся правильно. Тем не менее, на случай, если ошибка все же произойдёт, исследования и история говорят нам, что все объекты были построены на нетронутой территории, в нескольких часах ходьбы от цивилизации. Луи кашляет в кулак и делает глубокий вдох. — Мне нужно кое-что сказать. — Ну конечно же. — Малик закатывает глаза и жестом велит Луи начинать. — То, что мы подготовлены к неточной посадке не лучшим образом, просто смешно. Это вполне может произойти, но мы рассматривали это как почти невозможное, Малик. — Луи наклоняется вперёд в своём кресле. — Все, что я хочу сказать, это то, что нужно было провести больше исследований. — Все, что должно было быть сделано — сделано, Томлинсон. — Малик скрещивает руки на груди и смотрит на него сверху вниз, и на секунду Луи хочется вскочить со стула и закричать, но вместо этого он делает глубокий вдох. Найл похлопывает Луи по предплечью. — Все будет хорошо, приятель. — Томлинсон, мы готовы к любой возможной и невозможной ситуации. Итак, скажите мне, что вы будете делать, если ваша посадка окажется неточной? — Спрашивает Малик. Луи вздыхает и откидывается на спинку стула, поворачивая его туда-сюда, прежде чем сказать: — Проверю зрение, слух, пульс и подвижность. Потом я пойду. Ты же понимаешь, что мне чертовски не повезёт? Ни работы, ни денег, ни телефона, ничего. А что, если я не цел? — Все будет хорошо. Как я уже сказал, шансы ничтожны, и если вы будете следовать процедуре, проблем не возникнет. — Да, но нам не разрешено связываться с НАСА, потому что мы можем нарушить хронологию, устроить хаос, путаницу и так далее. Если нам повезёт, мы сможем найти кого-то кому можно доверять, чтобы помочь нам? И даже тогда мы должны следовать приказам и держать рот на замке. Мы буквально должны строить жизнь с нуля и просто ждать. Малик делает глубокий вдох и выпускает воздух через нос, его раздувающиеся ноздри — единственный признак раздражения. — Это маловероятно. Настолько маловероятно, что если это произойдёт, вы сможете сказать: «я же говорил», и я лично извинюсь перед вами, Томлинсон. Могу я продолжить? Несколько секунд Луи просто смотрит на него, явно демонстрируя презрение, затем говорит: — Да, сэр. — И возвращается к чаю, потому что этот разговор разыгрывался сотни раз, и ничто не убедит его в том, что Малик не просто дерзкий засранец. Он настолько уверен, что все его расчёты верны, что вероятность ошибки равна нулю. Это бесит. Остальная часть брифинга проходит гладко. Нет никаких причин, чтобы это было не так. Даже вмешательство Луи было учтено раньше времени, если он вообще что-то знает о Малике. Луи немного отключается. После этого у них с Найлом и Лиамом будет время пообедать, затем они переоденутся в свои официальные костюмы для второго брифинга с президентом. И в конце он должен пойти домой, чтобы прекратить откладывать упаковку пустой сумки, которая уже две недели лежит на полу возле его кровати, и немного поспать. Завтра рано утром он улетает в Лондон, а потом ему предстоит долгая поездка в Хроно-центр в Донкастере, где он не был шесть лет. После этого — путешествие во времени.

∞

Луи зевает в ладонь, и его рот растягивается так широко, что глаза непроизвольно закрываются. Он покинул свою квартиру во Флориде ещё до восхода солнца, а когда приземлился в Хитроу, подождал на взлётно-посадочной полосе. Когда парень направился через аэропорт к ожидавшей снаружи машине, солнце уже садилось. И теперь он почти на другой стороне трёхчасовой поездки из Лондона в Донкастер. По крайней мере, у него есть водитель — хотя он знает, что у водителя есть допуск и, вероятно, он обычно не тратит свои дни на развозку людей из аэропорта — и он может смотреть в окно и позволить себе отключиться. Прошло шесть лет с тех пор, как он видел все это в последний раз. Когда они проезжают мимо центра города, а через несколько минут мимо парка, в который мама любит ходить по воскресеньям с его братьями и сёстрами, ему кажется странным, что большая часть парка выглядит точно так же. Он понятия не имеет, почему продолжает смотреть, но знает, что через несколько минут они проедут мимо дерьмовых, старых кирпичных квартир, где они жили с Гарри. За шесть лет, прошедших после их разрыва, Луи выработал определённые приёмы и методы, которые очень хорошо помогают ему не думать о Гарри. Самая важная часть его плана состояла в том, чтобы полностью избегать Великобритании — с глаз долой, из сердца вон, в конце концов, работает — и это того стоило, хотя он пожертвовал временем со своей семьёй. Вместо этого они все время общаются по скайпу и FaceTime. Он потратил довольно много своих сбережений, на то, чтобы сестры с мамой и Эрнестом к нему прилетали. Луи возил их в Disney World и Universal Studios и оплачивал их пребывание в отеле. Это того стоит. Остальные его усилия были больше похожи на типичное поведение после разрыва и разбитого сердца. Держаться подальше от любых возможных напоминаний о Гарри и завалить себя работой. На шесть лет. Может быть, он зашёл слишком далеко, стерев все упоминания о Гарри, и тот факт, что они когда-либо были вместе, с его телефона, компьютера, дома, офиса, машины и квартиры. Его общей философией было: «если это заставляет меня думать о Гарри — выбрось это», и это распространялось на все аспекты его жизни. Он даже заменил приличную часть своего гардероба, а также избавился от дорогого кожаного бумажника, который Гарри подарил ему на Рождество перед отъездом в Штаты. Официальный сувенирный кошелёк НАСА из обычной ткани на липучке тоже неплохо работает. Что касается завала на работе, то в этом нет необходимости. Он и так занят «космическим инженером, работающим на НАСА». В этом корень проблем между ними, и он стал ещё более занятым, когда его выбрали для программы Хроноисследований. Он был благодарен судьбе за то, что его работа стала отбирать так много времени, особенно после того, как Гарри ясно дал понять, что не заинтересован во всем этом. В течение первого месяца после их разрыва Луи звонил и писал так часто, что это должно было смущать. Но Гарри так и не ответил, и когда он вернул пакет с рождественским подарком Луи нераспечатанным, тот сдался. Сейчас он с открытым ртом смотрит, как они проезжают мимо входа в его старую квартиру, и с трудом сдерживает поток воспоминаний. По крайней мере, он может гордиться тем, что не попросил водителя остановиться. Хотя, это, вероятно, только потому, что он знает, что Гарри уехал из города примерно через год после того, как они расстались. Мама рассказала ему, как только это случилось, и после этого он попросил её больше не упоминать Гарри. Луи вздыхает и закрывает глаза, откидывая голову на спинку сиденья. Он пытается очистить свой разум, вытесняя все мысли о Гарри и обо всем остальном, сосредотачиваясь на пустоте, пока она не станет всем, что есть. Центр представляет собой относительно небольшое, невзрачное, двухэтажное здание. Он должен быть таким, чтобы не привлекать внимания, и, поскольку он служит только для одной цели, нет необходимости в том, чтобы он был большим. Луи помнит, как доктор Франклин предлагал сделать его похожим на фабрику, но Томлинсон быстро подавил эту идею. Очевидно, что жители Донкастера стали бы интересоваться, кто там работает, особенно когда поняли бы, что никого из местных не нанимали. Нет никакой вывески и нет забора, облицовывающего собственность, это просто выглядит как небольшое офисное здание. Машина сворачивает на задний двор и въезжает в один из гаражей, но Луи дожидается, пока за ними закроется тяжёлая стальная дверь, и только тогда вылезает с заднего сиденья. Он перекидывает сумку через плечо и заходит внутрь вслед за водителем. Когда они проходят через дверь, один из хронофизиков ждёт с iPad в руке и машет водителю. — Томлинсон? — Быстро спрашивает она, не отрывая взгляда от экрана. — Да, — отвечает Луи, пытаясь скрыть усталость в голосе. Полет отнял у него больше сил, чем он ожидал, хотя прошлой ночью он тоже плохо спал. Он ненадолго думает о Найле и его более длинном полете в Перт, и надеется, что с ним все в порядке. Они пытались учесть разницу во времени, но Луи сомневается, хватит ли двадцати четырёх часов, чтобы прийти в себя перед прыжком. — Добрались без проблем? — Да, — Луи интересно, не несёт ли она военную службу. Похоже на то. Он задаётся вопросом, не беспокоит ли её отсутствие формальностей. Если это так, то она не показывает этого, продолжая задавать вопросы: — Что-нибудь примечательное? — Ничего, — отвечает он и качает головой, когда образ Гарри, стоящего перед их старой квартирой, вспыхивает в его голове. — Следуйте за мной, — говорит она и поворачивается, начиная идти по коридору. Она ни разу не проверяет, следует ли он за ней, и Луи даёт себе секунду. Да. Определённо военная. Иногда он думает о том, что он буквально единственный невоенный участник всей программы Хроноисследований, и задаётся вопросом, есть ли причина, по которой они выбрали его. Найл и Лиам служили в Военно-воздушных силах между средней школой и колледжем, а доктор Франклин служил в морской пехоте. Честно говоря, Луи не думает, что Малик когда-либо был связан с вооружёнными силами, но он не в счёт. Найл говорит, что они выбрали Луи, потому что он лучший космический инженер в НАСА, но парень не думает, что это правда. Конечно, он хорош, но он работал со многими другими, ходил в школу с несколькими. Он никогда не был лучшим в своём классе. Лиам говорит, что они выбрали его, потому что он не военный, что им нужен кто-то настолько близкий к гражданке, насколько это возможно. Может быть, так оно и есть. Он следует за девушкой вверх по лестнице и вниз по коридору, позволяя своим мыслям блуждать все это время. Он устал, его ноги и спина немного болят от долгого сидения, сначала в самолёте, а потом в машине. — Томлинсон, — говорит она, выводя его из задумчивости. Она стоит в дверном проёме, придерживая дверь, чтобы он вошёл. — Вас ждут внизу к завтраку в шесть утра. Тестирование начинается в семь. Важно, чтобы вы хорошо отдохнули перед прыжком, поэтому, пожалуйста, дайте нам знать, если вам что-то нужно, чтобы удобно устроиться. — Она указывает на клавиатуру у двери, — просто нажмите кнопку вызова, и мы принесём вам все, что нужно. — Спасибо, эм… — Лейтенант Эдвардс. — Спасибо, лейтенант Эдвардс. Я буду в порядке. Увидимся утром, — Луи кивает и закрывает дверь. Это маленькая комнатка, похожая скорее на крохотную однокомнатную квартирку, чем на апартаменты в военном стиле, как и ожидал Луи. Кровать маленькая, но на самом деле она выглядит довольно удобной, поэтому Луи несколько раз приседает, отжимается и встает в планку, затем быстро принимает душ в маленькой ванной, чтобы смыть с себя все напряжение, натягивает боксеры и забирается в кровать. Он засыпает всего за несколько минут. Завтрак простой — баланс белков, жиров и углеводов, который заставляет Луи думать, что он был запланирован и высчитан до грамма. В тестировании нет ничего нового. Быстрый бег по беговой дорожке — ничего длинного или быстрого, измерение давления до и после, несколько маленьких пузырьков крови, температура тела, рост, вес и все. Тем не менее, это занимает несколько часов, и к тому времени, когда тестирование завершается, наступает время обеда. После этого лейтенант Эдвардс ведёт Луи обратно в его комнату, где, отправив последнее сообщение Найлу и Лиаму, — пожелав им удачи и безопасных путешествий — он отключает свой телефон. Остаток дня он должен отдыхать, медитировать и ждать. Проблема в том, что на это не уйдёт весь день, а Луи позволено делать только это. Он не должен заниматься спортом, читать или спать. Его телефон должен оставаться выключенным, поэтому он не может никому звонить. В конце концов, его мысли блуждают. Он думает о своей семье, которая не знает, что он сейчас всего в нескольких милях от них. Ложь даётся ему нелегко, и последние шесть лет были для него тяжёлыми; иногда чувство вины разъедает его изнутри. Луи вздыхает и прижимает руки к глазам. Чувство вины было легче переварить, и вещи было легче разделить, когда он был за тысячи миль, но, вернувшись домой, увидев их старую квартиру… черт, даже услышав фамилию лейтенанта, он подумал о Гарри. Он никогда в жизни не сожалел ни о чем больше, чем о том, как все закончилось с Гарри, ну, за исключением того, что все закончилось вообще. Он позволяет себе немного подумать о Стайлсе, гадая, где он сейчас и что делает. Он надеется, что Гарри счастлив; это все, чего Луи когда-либо хотел для него. Оставшиеся часы тянутся невыносимо долго, а когда проходит обеденный перерыв, он начинает раздражаться. Понятно, что ему не разрешают есть перед прыжком, но от этого не легче. Он подумывает принять душ, но для этого нет причин, так как ему придётся принять душ внизу прямо перед прыжком. Вместо этого он нетерпеливо дожидается одиннадцати часов, а когда они наступают, спускается вслед за лейтенантом Эдвардс. — Все, что вам понадобится, лежит на столе за этой дверью. — Она проводит его по комнате, показывает скафандр, который все ещё в герметичном контейнере, и напоминает, чтобы он снял все украшения, повторяет процедуру, которой он должен следовать, когда моется, затем указывает на ряд шкафчиков. — Я встречу вас и лейтенанта Гарольда по ту сторону двери. — Она жестом указывает на дверь в другом конце комнаты слева с надписью «Отбытие», возвращается в холл, оставляя Луи наедине с этими мыслями. Луи бросает взгляд направо, на дверь с надписью «Прибытие», качает головой и опускается на скамью возле шкафчиков. Ему нужно собраться с мыслями. Нет абсолютно никаких причин думать о Гарри прямо сейчас. Каковы шансы, что он окажется с лейтенантом Гарольдом и лейтенантом Эдвардс? Может, он займётся этими расчётами, когда вернётся. А пока ему нужно забыть об этом. Он сжимает переносицу, закрывает глаза и делает глубокий вдох, желая, чтобы в голове все прояснилось. Не получается. Через мгновение он сдаётся, снимает одежду, складывает её и запихивает в шкафчик, на секунду задумавшись, нужен ли ему такой же замок, затем входит в душевую кабину и дважды отмывает своё тело с головы до ног. Как только он заканчивает с водными процедурами, он натягивает хлопчатобумажные брюки на шнуровке, надевает тунику через голову и садится, чтобы надеть тёплые носки и бахилы поверх них. Затем он даёт себе несколько минут, чтобы очистить разум и сосредоточиться. Это одна из немногих вещей, о которых они с Маликом договорились — медитация. Ясный ум должен облегчить транспортёру выполнение его работы. Последнее, что им нужно, это хрононавт, думающий о динозаврах или о чем-то ещё, что может помешать прыжку. Не то, чтобы они беспокоились о случайном путешествии в мезозойскую эру, но у них нет гарантий, плюс это кажется лучшим способом сосредоточиться на задаче. Луи делает глубокий вдох, открывает глаза, встаёт и выходит за дверь. — Томлинсон, — говорит лейтенант Эдвардс и кивает, прежде чем снова посмотреть на пульт управления и компьютеры перед ней. Человек в другом конце комнаты — лейтенант Гарольд, предполагает Луи, — поворачивается и пересекает комнату, оказываясь всего в нескольких футах от Луи. — Мы начнём, когда вы займёте своё место на столе. Я уверен, что вы уже устали от этого, но вам придётся повторить своё задание. Луи несколько раз моргает, чтобы не закатить глаза. Он знал, что это все-таки произойдёт. Как только он занимает своё место на столе в центре комнаты, лейтенант Эдвардс нажимает кнопку, которая будет записывать весь процесс для истории. Луи мгновенно берет себя в руки и отталкивает мысль о том, что он чувствует, как будто ему делают томографию. Это не помогает, когда стол начинает двигаться внутри массивной металлической трубки. — Луи Уильям Томлинсон, Хрононавт. Миссия два. Путешествие из камеры Хроно-отбытия в 1:00, пятница 14 октября 2023 года, Донкастер, Великобритания в камеру Хроно-прибытия в 1:00, суббота 14 октября 2018 года Донкастер, Великобритания. Процедура требует, чтобы я оставался в камере прибытия в течение одного часа для разбора и тестирования. В 2:00, в субботу 14 октября 2018 года, я собираюсь вернуться сюда, в это же время и место. — А если что-то пойдёт не так, сэр? — Если я не прыгну достаточно далеко назад, я все ещё должен следовать процедуре и учитывать час на тестирование, а затем я должен вернуться сюда, в это время и место. Если я прыгну слишком далеко, я сам по себе. — Вы понимаете, что должны сделать, Томлинсон? — Да, мэм. Лейтенант Гарольд некоторое время наблюдает за Луи, затем говорит: — Для меня большая честь снова работать с Вами, сэр. Это «снова» на секунду сбивает Луи с толку. Может, он уже встречался с этим лейтенантом раньше и не помнит, но он моргает и приходит в себя. Он слышит, как лейтенанты разговаривают друг с другом, но он не прислушивается. На самом деле, Луи задаётся вопросом, может ли его вырвать или возможно ли, что путешествие во времени может привести к потере контроля над некоторыми функциями тела. Медитация помогает облегчить беспокойство. Он дышит, медленно считая вдохи и выдохи. Он знает, что они выполняют вычисления в последнюю минуту, вводят координаты и его собственную статистику в формулы, запускают транспортную программу, которая вызовет скачок. Он видел, как Малик выполнял некоторые из формул в одной из самых скучных презентаций PowerPoint в мире. Он даже кое-что понимает, просто это не совсем его дело. Не его сфера интересов. Поэтому он отключается, что, вероятно, к лучшему на данном этапе. Голос лейтенанта Гарольда эхом отдаётся в трубке. — Обратный отсчёт от пяти до старта. Пять, четыре, три, два, один. Мимолётная мысль о Гарри приходит ему в голову, но так же быстро исчезает. Луи моргает, открывает глаза и смотрит внутрь полой трубы. Он чувствует покалывание в конечностях, думая, что это может являться признаком начала прыжка. Он пытается отслеживать все физические и умственные ощущения для своего разбора после приземления. Тихий шёпот с пульта управления внезапно становится громче, и это отвлекает. Луи открывает глаза и поднимает голову, чтобы выглянуть из конца трубы. Он видит, как лейтенант Эдвардс вскакивает со своего места, хмурится и отворачивается, повысив голос: — Лейтенант Гарольд! Этот крик пугает Луи, и он хмурится. Его мысли перескакивают на Гарри, затем на окружавшую его странность, на совпадающие имена и дату. Суббота, 14 октября 2023 года. Он снова закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на точке приземления. Суббота, 13 октября 2018 года. Луи глубоко дышит, тщетно пытаясь взять свои мысли под контроль. Пятница, 13 октября 2017 года. На следующий день Гарри позвонил ему рано утром перед уходом на работу и сказал, что ему нужно отдохнуть от их отношений. День, когда Гарри позвонил снова, желая все вернуть, извиниться, все исправить, и день, когда Луи все испортил. Словно с другого конца длинного туннеля, Луи слышит голоса лейтенантов. А потом его окружает пустота.