A Panic! At The Disco Line Or Something

Выпивка расслабляла Гэвина, а вот похмелье выводило из себя. Просыпаться с головной болью было обычным делом. Да как он вообще мог тратить несколько часов на сон, когда мог бы вместо этого закинуться кофеином? Разве он не знал, что его телу нужно? Но похмельная головная боль точно была похуже обычной головной боли. Утренней рутиной Гэвин занимался уже сквозь стиснутые зубы. Тело было будто желе, мигрень не собиралась проходить наверняка часов до четырех, и он никак не мог перестать думать о прошлой ночи. Найнс так хорошо выглядел, что Гэвин мог бы смотреть на него всю ночь, изголодавшись по той самой улыбке, когда Гэвин говорил ему, что он отлично поработал, делая вид, что ему ой как сложно это сказать. А потом появился этот большой учтивый папочка-мафиози и убил всю атмосферу. Дело было не в том, что Найнс вел себя так, будто ему это нравилось. Гэвин знал, что это не по-настоящему. Дело было не только в том, что Бертолуччи держал и лапал андроида так, будто тот ему принадлежал, или как он грязно шептал ему на ухо. Дело было еще и в других вещах. Как мужчина мягко прикасался большим пальцем к щеке Найнса, целовал его руки, будто он был принцессой, как называл его ласково по-итальянски и как нежно Найнс на это улыбался. Гэвин хотел этого. Ему не хотелось признавать этого раньше, но он желал того же. Он хотел заставить Найнса вот так же улыбаться. Но этого бы никогда не случилось. Может быть - только может быть – он бы завалил Найнса в постель, но настоящие романтические отношения – это не для Гэвина. Слишком много обязательств и слишком много того, что можно пустить по пизде. Гэвин справлялся с этим теми способами, которые знал – избеганием и агрессией. Этим утром он игнорировал Найнса так долго, как андроид ему позволил, предлагая взамен только отрывистые, грубые реплики. Боже, голова просто пиздецки болела. Он знал, что долго не продержится. Найнс никогда не играл с ним в эту игру. Он с нечеловеческим терпением бы дождался, пока Гэвин не расколется и не выложит ему всю правду, или запустил бы свой «детектив.exe» и выжал из него все. Похоже, что сегодня его ждало последнее. Найнс поймал Гэвина в комнате отдыха. Он исподтишка выхватил у Гэвина из рук чашку кофе, и Гэвину пришлось её отпустить, чтобы кофе не пролился. Гэвин мог только беспомощно и слегка возбужденно смотреть, как андроид делает глоток. Боже, какой же он был потрясающий. — Вы не хотели бы объяснить, в чем ваша, блядь, проблема сегодня, детектив Рид? – спросил Найнс, дразня Гэвина кофе, который он держал прямо перед ним. Гэвин нахмурился. Ему будет трудно отталкивать Найнса и подавлять в себе эту тупую влюблённость, если андроид будет продолжать выглядеть так, черт побери, идеально и уговаривать рассказать о его проблемах. Это была одна из тех вещей, которые ему нравились в Найнсе. И которых он боялся. Он, казалось, никогда не собирался сдаться и принять то, что Гэвин был и всегда будет мудилой, и что причину этого искать не надо. Каждый раз, хитростью или ненавязчиво давя на него, он мало-помалу вытягивал из Гэвина признания. Было страшно. Страшно, потому что это было приятно. Мало кто с ним вообще связывался. И вообще-то он должен был быть этим доволен. Гэвин ненавидел быть уязвимым, но у Найнса слишком легко получалось сделать его таким. Найнс раз за разом выбивал у него из-под ног опору, которую он строил из злости и неприязни, и если его не будет рядом, чтобы поймать Гэвина, когда тот будет падать – вот тогда ему будет больно. — Я просто… бля, с бодуна, окей? Не лезь не в свое дело, - Гэвин попытался выхватить свой кофе, но Найнс легко увернулся. — Ты моё дело. Этот кофе и все остальные кружки кофе, которые ты сделаешь, тоже будут моим делом, если только ты не захочешь вести себя покультурнее, - Гэвин ненавидел, как сильно он любил улыбку Найнса, и его голос, и свет в его глазах, когда он дразнился. Он был таким охренительно милым. — Ну, тогда наслаждайся своим грёбанным кофе, мудила, - рявкнул Гэвин. Если уж он не мог получить свою дозу кофеина, то тогда вместо этого он хоть сходил бы покурить. Что он должен был сказать? «Да, Найнс, вообще-то я в тебя крепко по-гейски влюблён, и я хочу собственноручно выбить все дерьмо из самого настоящего босса мафии, потому что он тебя трогал. Лучше поцелуй меня»? Конечно же, Найнс его не отпустил. Он пошёл за Гэвином, догоняя его и доводя затем к его любимому месту перекура. Коннор ходил за Хэнком, как щенок. Найнс шёл следом, как голодный кот. Иногда даже делал ему подножку забавы ради. В прямом и переносном смысле. — Я хотел кое-что с тобой проанализировать, - небрежно начал Найнс, а Гэвин пытался не думать о том, как грязно это звучит из уст андроида. – Прошлой ночью ты предложил мне переспать с Бертолуччи. Это может ускорить расследование. Что ты думаешь? Боже, блядь, Гэвин не хотел об этом говорить. Он поджег свою сигарету и сделал настолько длинный затяг, насколько могли позволить его лёгкие. — Как это он всё еще тебя не трахнул? – мужик с такими деньгами и властью должно быть привык, что всё быстро идёт к нему в руки. — Тебя может это удивить, но он довольно романтичный. Он предпочитает… более традиционный подход. Он неделями звал меня на свидание, а я удерживал его слезливой историей о старушке, которая взяла меня под своё крыло после революции, и что она мне как мать, и что она не одобрит, а я не могу заставлять её волноваться, - голос Найнса стал тоскливым, с уклоном в насмешку, и вот тут они должны были вместе заговорщически засмеяться, но Гэвину было не до смеха. То, как Бертолуччи целовал руки Найнса, и то, как нежно он улыбался. Романтик, ага, Гэвин понял. Добрый к матерям, конечно же. Будто вылез прямиком из какой-то старой драмы. — Ты хочешь с ним трахнуться? – безопасно ли было задавать этот вопрос? Наверное, нет. Но Гэвин все равно спросил. — Я хочу сломать ему руки каждый раз, когда он трогает меня. Но мне вполне комфортно делать то, чего от меня требует задание, - небрежно бросил Найнс. Нормально ли было что, когда Гэвин услышал, как сильно Найнс ненавидит Бертолуччи, он почти возбудился? — Тебе не нужно с ним трахаться, если ты не хочешь, - Гэвин постарался не выдать облегчения в своем голосе. — Я хочу, чтобы расследование закончилось. И ты, очевидно, тоже, учитывая то, как ты вёл себя прошлой ночью. Кстати, пожалуйста – я назвал мужчину «папочкой», чтобы спасти тебе жизнь, - Найнс слегка сморщил брезгливо нос. Это было очаровательно. — Ага, да ты настоящий герой, - Гэвин снова затянулся, а потом добавил, - меня уже тошнит от этой работы. Ненавижу, когда дело идет медленно. — Тогда я приму его предложение. Я сообщу тебе время и дату, когда получу их, - Найнс передал Гэвину его кофе, и Гэвин чуть не выронил его. — Что? – спросил он, неловко держа чашку в руках. — Думаю, что он позовёт меня на ужин. Тебе нужно быть там же, чтобы следить и, если необходимо, подстраховать, - Найнс выхватил сигарету изо рта Гэвина и потушил её о стену рядом с ними. Похоже, что перекур был окончен. Андроид выглядел так, будто собирался уйти, но затем он наклонился ближе к Гэвину, и сердце Гэвина подпрыгнуло к горлу. — Хочешь расскажу кое-что смешное? Тебе не понравится. И тебе полегчает, — Найнс сказал это тихо, как будто рассказывал секрет. Звучало многообещающе. Гэвин только брови поднял и медленно моргнул. Он не пытался спорить и говорить, что с ним все в порядке. Найнс замолчал и дёрнул завязку на капюшоне под курткой Гэвина, прежде чем заговорить. Насколько Гэвину было известно, Найнс не трогал никого, кроме него и Коннора. Это заставляло его чувствовать себя особенным. Прикосновения к Бертолуччи не считались. Гэвин не хотел их засчитывать. — Когда я не уверен, как действовать дальше с Бертолуччи, - продолжил Найнс, - я часто беру в пример поведение Коннора в присутствии лейтенанта Андерсона. Гэвин чуть не выплюнул кофе, и Найнс одарил его ослепительной улыбкой. Он влюблялся. Гэвин влюблялся, и это пугало. — Ты, бля, худший, - Гэвин хрипел из-за кофе, попавшего не в то горло, а в животе ворочалось беспокойство. Найнс продолжал ему улыбаться. Боже, Найнс был таким красивым. И ему вскоре придется идти и смотреть, как Найнс будет красивым для кого-то другого. Наверное, это было что-то вроде кармы.

***

— Гэвин, ты же знаешь, что я люблю тебя? — Ага? — Ну тогда ты знаешь, что так как я тебя люблю, я должна тебе сообщить, что ты ёбанное ссыкло. Тина этим вечером была очень хорошенькой. Она играла роль его пассии в самом аутентичном и дорогом итальянском ресторане Детройта. Гэвина, разве что, могли найти мёртвым в таком шикарном месте, и это всё было только потому, что Бертолуччи, оказывается, был хорошим другом владельцев. — Типа вообще, или ты о чём-то конкретном? – задумчиво спросил Гэвин, оглядываясь. У них не было прямого обзора на столик Найнса – было бы не очень хорошо, если бы Бертолуччи заметил и узнал Гэвина с той ночи. В любом случае, видеть что-то им было совсем не обязательно. У них обоих был наушник, и они слышали всё, что слышал Найнс. Это сбивало с толку. Найнс не слышал звуки так, как люди. Было четко слышно любой окружающий звук, и всё слышалось громче или мягче в зависимости от того, насколько важным это было. Естественно всё, что говорил Бертолуччи, было важно. Но когда кто-то слишком резко двигался или неожиданно начинал стучать столовым серебром по тарелкам, звуки становились слишком громкими. Иногда в фокусе всплывали ключевые слова в разговорах окружающих, но если в них не было ничего важного, то они снова затихали. Это было пиздец странно. Найнс всегда всё так слышал? Гэвин с ума бы сошёл. — Ты знаешь, о чём я говорю, - сказала Тина, глядя на Гэвина поверх бокала вина. — Нам обязательно говорить об этом вот прямо сейчас? Мы на ёбанной работе, и я трезвый, - пожаловался Гэвин. — Ну, должны же мы о чём-то говорить, а то будет странно. – И правда. Никто не обращал на них внимания, но они точно не знали, где в этом месте были уши Бертолуччи, а где нет. — Расскажи мне о себе, tesoro, ты такой загадочный. — У меня сложилось впечатление, что вы любите загадки. — Поверишь, что до тебя не любил? Мерзость. Если они не узнают ничего полезного за этот вечер, то Гэвин просто сдохнет. — Почему бы нам не поговорить о твоих отношениях, а? – Гэвину было пиздецки сложно сосредоточиться на двух разговорах сразу. — Потому что я встречаюсь с Гвэнни четыре года, и ты, скорее всего, знаешь слишком много о наших отношениях. С другой стороны, для тебя я собираюсь попросить у Фаулера оплачиваемый отпуск по болезни, если ты продолжишь вот такими щенячьими глазками смотреть на своего андроидика через весь отдел. — Он не мой андроид, - проворчал Гэвин. — Так старушка называла тебя Ричардом? — Да, я думаю, что в честь своего покойного мужа. — Стариковское имя, оно тебе не подходит. Ага, правильно, Джианни. Найнс ему куда лучше подходит – имя, которое дал ему Гэвин, и отъебись вообще. — А ты хотел бы называть меня как-то по-другому? — Среди прочего, «мой». — Вот сейчас ты его даже не видишь, а всё равно строишь щенячьи глазки. Я тут есть пытаюсь, Гэвин, - поддразнила Тина. — Да вообще удивительно, что ты можешь есть, слушая вот это, - Гэвин так сильно хотел посмотреть через плечо. Если бы он наклонился в нужную сторону, то он смог бы их увидеть. Найнс однозначно был пиздец каким красивым. — Антонио? Из твоих уст это звучит так романтично. Слишком романтично, боюсь, что не смог бы выслушать это еще от кого-то, кроме тебя. — Тогда это имя может быть только между нами. — Отличная идея. Это делает меня более или менее загадочным? Вот это было хуже всего. Ну почему Найнс был в этом так хорош? Какими бы сопливыми не были слова, Гэвин прислушивался ко всему, что андроид говорил. Он был таким спокойным, таким умным, и Гэвину так сильно хотелось всего его себе. — Гэвин…? – Тина перегнулась через стол и легонько его ущипнула. — Ага, окей, я, блядь, все это просто ненавижу, ладно? – Признал Гэвин. От этого ему лучше не становилось. Тина с таким озабоченным видом ждала, пока он продолжит. Она была просто для него слишком хороша. — Я просто… Бля… Я не знаю, - его мозг будто врезался в кирпичную стену, когда он пытался подобрать слова. – Я хочу его, и думаю, что я влюбился, мне так стрёмно, - только ожидание продолжения в ответ. Он доверял Тине. Он мог говорить с Тиной. Он просто не мог говорить именно об этом. Наверно, всё шло из детства или что-то вроде того. — Я просто хочу закончить уже это дело. — Знаешь, да ты и сам по себе загадочный. — Оно и к лучшему. Есть вещи, которые тебе лучше не знать. Но слух у тебя острее моего, так что же ты услышал? Глаза Тины метнулись туда, где по другую сторону стены сидели Найнс и Бертолуччи. Гэвину тоже не понравилось, как это прозвучало. — Ничего, что имело бы для меня значение. — Я хочу верить тебе, amore*. Плохо. Всё шло по пизде. Тина встретилась взглядом с напряженными глазами Гэвина. Гэвин хотел, чтобы старикашка уже хоть что-то сделал, чтобы он мог пойти и надрать ему задницу, и покончить уже со всем этим. — Тогда верь мне. Я бы удалил все это из своей памяти, если бы ты захотел, и ты бы стал для меня всего лишь именем… Гэвин мог представить, как Найнс отвёл взгляд и снова посмотрел на него. Как он наклонился над столом и взял руку Бертолуччи. — Иногда ты выглядишь потерянным, и мне становится из-за этого так грустно. Я хочу… — У тебя слишком доброе сердце. Если я доверюсь тебе, то у тебя будет много проблем. — Да пусть у меня будет хоть смертельно много проблем - меня не волнует. Никто не заставлял меня чувствовать себя так, Джианни, я бы все отдал… Бертолуччи усмехнулся. Тина, кажется, расслабилась. — Это такое ёбанное клише, - простонала она. — Так ему это, видно, и нравится, - согласился Гэвин. Вот об этом он мог поговорить. Угорать над чем-то вместе с Тиной было практически его хобби. — Ты не знаешь, что ты делаешь со мной, Тонио. — Я знаю, что я хотел бы сделать с тобой. — Мерзость, как это вырубить, - хихикнула Тина. Ох блядь, как бы самому Гэвину хотелось это знать. Остаток вечера прошёл спокойно. Гэвин ненавидел каждую секунду, но Тина помогла его пережить. Гэвин был рад, что не видел, как, должно быть, сопливо друг на друга смотрели Найнс и Бертолуччи. Здоровяк не выдал ничего, что могло бы им пригодиться, но он мог сказать, что что-то всё-таки изменилось. Он доверял Найнсу. Еще немного, и он может скормить им что-нибудь, что изменит правила игры. Хотя Гэвин не знал, сколько он еще выдержит. Бертолуччи проводил Найнса до его квартиры. Этого Гэвин боялся весь вечер. Конечно же, Найнс пригласил его к себе выпить, потому что он притворялся влюблённым, притворялся, что он хочет, чтобы Бертолуччи его трахнул, он притворялся, и Гэвин должен был это помнить. Найнс в самом деле хорошо притворялся. Тем не менее, Бертолуччи не принял его предложение. Он просто поцеловал Найнса на прощание. Это был первый поцелуй Найнса? Боже, была ли вообще какая-то разница. Гэвин хотел дать себе пощечину. Он мог поспорить, что Найнс хорошо целовался. Он был хорош во всём.

***

Такси остановилось сначала перед домом Гэвина, а не Тины. Поездка не была слишком тихой, потому что у Тины отлично получалось найти темы для разговора, чтобы отвлечь Гэвина от того, каким жалким он себя чувствовал. Но перед тем, как он вышел из машины, она стала серьёзной. - Я знаю, что мы обычно не говорим ничего такого друг другу, пока мы трезвые, но, - начала она, слегка сжимая его руку, - ты должен хоть что-то сказать, Гэв, тогда ты, по крайней мере, будешь знать наверняка. Гэвин не знал, хочет ли он знать наверняка. Наверное, так было бы лучше, но… Ему не хотелось узнать, что Найнса не будет рядом, чтобы его поймать. Он не хотел разбиться. Тина притянула его для объятий. — У тебя есть я, сучка ты, блин, и я ему наваляю, если хочешь, - Гэвин мог представить себе лицо Найнса, если из ниоткуда на него напрыгнула бы Тина. Это было даже немного смешно. Но он не хотел, чтобы Тине пришлось его ловить или собирать по частям. Это была не её работа. Но было приятно знать, что она хотела попытаться. Если бы она как минимум стояла рядом и свистела ему вслед, Гэвин подумал, что, быть может, с ним все будет в порядке. — Спасибо, Тина, - ответил он, надеясь, что его слова звучат не так вымученно. Он правда был благодарен, просто это было сложно сказать. И, несколько часов спустя, был уже час ночи, а Гэвин все еще не спал. Он выпил пару стаканов спиртного и сидел на балконе, покуривая сигарету. Думал, может быть он и правда был ссыклом, как и сказала Тина. Может, ему стоило что-то сделать. Начать с малого. И, прежде чем он отговорил себя от этой идеи, он отправил Найнсу сообщение. 1:05 AM Гэвин: эй 1:05 AM Гэвин: хорошо поработал вечером, Тонио (; Гэвин определенно отправлял сообщения и получше в час ночи. Но он хотел, чтобы Найнс думал о нём. И он знал, как сильно Найнс любит похвалу. Он не стал ждать ответа. Дайте трезвому Гэвину разобраться со всем этим дерьмом утром. Пьяный Гэвин пошел спать.