P.S. Целую, Деймон.

Иногда надо вовремя заткнуться. Добрый совет автора главному герою. Деймон сидел перед ноутбуком и смотрел на виртуальный лист, которому суждено было стать письмом. Повода для послания не было, и это бесило вампира, который не хотел показать свою слабость и зависимость перед ним. Он, конечно, никогда не смеялся над Деймоном, но снисходительно-покровительственная усмешка Элайджи убивала Сальваторе куда больше, чем смех. Деймон даже на секунду представил лицо любовника, читающего это письмо и, как обычно, психанул. Он закрыл окно программы и захлопнул крышку ноута, причем с такой злостью, как будто машина была виновата перед Сальваторе. - Да пошел ты, козел, ничего писать не буду, - демонстративно сказал Деймон, смотря на компьютер, но обращаясь к Элайдже. И вспомнил, что однажды уже говорил такое, и ни к чему хорошему это не привело. Вампир косо ухмыльнулся, припоминая подробности. Деймон идет по тропинке, петляющей в траве, и мысленно проигрывает в голове их будущую встречу. Звонок Аларика отвлекает его ровно настолько, что Сальваторе не замечает, как приходит на место встречи. Элайджа уже ждет его, красивый, холеный, ухоженный, в черном костюме «с иголочки» и новой прической, благодаря которой Первородный выглядел моложе. Старший вампир неторопливо достает из внутреннего кармана пиджака записку и Деймон уже знает, что там: он сам писал текст. - Элайджа… Мой любимый Древний вернулся в страну живых, - развязано говорит Сальваторе, подойдя ближе. – Вижу, ты привел себя в порядок. Первородный молчаливо принимает комплимент любовника, не без гордости поправляя пиджак. - Ты оставил записку, - Элайджа не утруждает себя приветствиями и разворачивает листок. - Элайджа, давай скооперируемся и грохнем твоего братца. Чмоки-чмоки, Деймон. – наизусть цитирует младший вампир. - Ты серьезно? – Древний удивленно вскидывает бровь. - А что? – в голосе Деймона слышится бравада, - Я думаю, Эл, убить Клауса.. Первородный нетерпеливым жестом обрывает реплику Сальваторе и досадливо морщится. - Я не об этом, Деймон. Это чмоки-чмоки… Серьезно? Элайджа пристально смотрит на младшего вампира и тот рывком сокращает расстояние, придвигаясь вплотную и тут же прижимаясь губами к шее любовника. - А что если и так, - выдыхает Сальваторе в кожу Элайджи после поцелуя, втягивая в себя одуряющий запах дорого парфюма. - Деймон, - раздается спокойно-отрешенный голос Первородного, - ты разве не помнишь наш уговор? Дей разочаровано вздыхает и отстраняется от любовника. Он прекрасно знает, что прикасаться к Элайдже без разрешения нельзя, тем более на улице. - Я забыл, что ты стеснительный как девственница. Куда едем? – ухмыляется Сальваторе, чтобы не выдать своей досады оттого, что его планы заняться сексом на природе рухнули. - К тебе, - невозмутимо отвечает Элайджа, как будто не заметив колкости, и окидывает любовника предвкушающим взглядом, темным как ночь. Под этим взглядом Деймон чувствует, как начинает кружиться голова. Все замечательно, только… - Ко мне нельзя, - протестующее говорит младший вампир и поясняет, - там Стефан, а ты знаешь, младшие братья, они такие любопытные и вообще. - Деймон? – недоуменно спрашивает Элайджа, буравя парня пристальным взглядом. - Элайджа, нет, я серьезно, - начинает ныть Сальваторе, уже зная, что, как всегда, проиграет этот спор и уступит. - Хорошо, - Древний спокоен и безмятежен, - до свидания, Деймон. Старший вампир разворачивается, чтобы уйти и Деймон сдается без боя. Он отчаянно облизывает губы и хватает Первородного за рукав пиджака. - Не уходи, поехали ко мне, - Сальваторе ненавидит сам себя за мягкотелость и поэтому насмешливо добавляет, пытаясь скрыть неловкость, - отправлю Стефа за белками. Элайджа разворачивается, победно смотрит на Дея и кивает. Младший косо ухмыляется и понимает, что высокомерный ублюдок снова сделал его. От горечи поражения и обиды Сальваторе выплевывает обидные слова, надеясь хоть немного задеть Элайджу: - Ну, ты и козел, Эл! Первородный на секунду застывает, и в этот короткий промежуток Деймон успевает пожалеть о своих словах, вспомнить всю жизнь и мысленно попрощаться с братом. Но ничего не происходит, спустя секунду старший вампир всего лишь холодно улыбается, и Сальваторе переводит дух. - Так мы едем? – спрашивает Элайджа как не в чем ни бывало, и Демон, поняв, что гроза миновала, косо ухмыляется… Деймон застает брата сидящим на диване в гостиной с непривычно чистым и пустым бокалом в руках. «Неужели любовь к белкам снова взяла верх над братиком?» Старший Сальваторе смущен, растерян, он впервые привел в свой дом мужчину и теперь пытается скрыть свои чувства привычной язвительностью. Деймон останавливается около дивана и с усмешкой заявляет: - Стеф, на улице чудесная погода, прекрасное время для визита к пушистикам. Стефан недоуменно смотрит на брата, затем переводит взгляд на Элайджу, безмолвно застывшего в дверях, затем снова на брата и пытается осознать увиденное и сказанное. - Деймон? Элайджа? Старший Сальваторе тушуется от этого взгляда, ищет поддержки у Элайджи и, как обычно, не находит ее: Древний делает вид, что ему очень интересна лепнина на потолке и что происходящее к нему ни коим боком не относится. - Стеееф, - тянет Деймон, поняв, что придется действовать одному, - иди, белки могут переехать, не дождавшись тебя. Дею хочется провалиться на этом же месте, но он старательно играет свою роль нахального и аморального вампира, надеясь, что спектакль вызовет одобрение его любовника. Стефан качает головой, поднимается с дивана и на вампирской скорости исчезает в дверях, едва не сбив Элайджу с ног. Сальваторе с ухмылкой смотрит вслед младшему брату и, обернувшись к столику с бокалами, спрашивает любовника: - Хочешь выпить? В ответ Деймон слышит только тишину и недоуменно оборачивается: - Твою мать, Эл, - как оказалось Первородного уже нет в гостиной. Сальваторе вихрем несется в свою комнату, широко распахивает дверь и обнаруживает Древнего на своей постели с книжкой в руках. - Как мило, воспоминания молодости мучают? – саркастически спрашивает Элайджа, лениво переворачивая страницы «Унесенных ветром». Деймон шипит сквозь зубы и, захлопнув дверь, перемещается к постели, чтобы вырвать книгу из рук любовника. Роман летит через всю спальню и с глухим стуком ударяется о стену, и мужчины внимательно наблюдают за его полетом, как за первым пуском самолета. Деймон знает, что будет дальше, они оба это знают. Вот наступает гнетущая тишина, Сальваторе смотрит на любовника, ожидая разрешения, и получает его, когда Элайджа прикрывает глаза, даруя немое согласие. Старший вампир резко выпрямляется, встает с кровати и Деймон уже знает, что ему надо делать. Парень лихорадочно тянется к пиджаку Первородного, стягивает его с плеч любовника, затем приходит черед галстука и рубашки из натурального шелка. Элайджа помогает Деймону, но движения его по-царски вальяжные и ленивые. Наконец Древний остается в одних брюках и Деймон с ухмылочкой отходит, чтобы полюбоваться мощным торсом вампира. Это длится буквально несколько секунд, больше Сальваторе выдержать не может и, преодолев расстояние, разделяющее их, буквально впивается поцелуем в губы Элайджи. Ответ Первородного жадный и страстный: Деймона всегда удивляло, как под таким льдом может гореть настолько сильный огонь. Их языки сплетаются в причудливом танце, Сальваторе запускает руки в безупречную прическу Элайджи, портит идеальную укладку и наслаждается ощущением того, как Древний буквально трахает его рот языком. Вампир прижимается к телу любовника все плотнее, опускает руки на обнаженную спину, проводит борозды ногтями, хватает изумительный зад Первородного и чувствует бедром, как член Элайджи упирается в его тело. В тоже мгновение Деймона отталкивают и он тут же, задыхаясь от страсти, с потемневшими глазами, опускается на колени перед партнером и судорожно расстегивает ремень и пуговицы брюк, чтобы высвободить член любовника. Он припадает к плоти, как умирающий от жажды к воде, скользит языком по всей длине и вбирает ее в себя до основания. Деймону немного непривычно, он отвык за все эти месяцы, но через пару спазмов былая сноровка возвращается, и он начинает сосать старательно, мастерски. Элайджа опускает руку на затылок Сальваторе, сгребает его волосы в кулак и довольно охает, когда язык младшего вампира порхает, прижимаясь к устью уретры. - Хороший… мальчик, - с паузами, прикрывая глаза от удовольствия, выдыхает Древний, и Деймон выпускает член изо рта, довольно ухмыльнувшись припухшими губами. Он возбужден сверх меры, член болезненно упирается в ширинку и чтобы облегчить себе участь, парень тянется к молнии. - Я не разрешал раздеваться, - звучит холодно-безжалостный голос любовника и Сальваторе нехотя подчиняется. Он с тоской понимает, что чем-то разозлил Первородного и теперь последует расплата. Ему хочется ругаться, но Деймон молчит, помня, что Элайджа не любит брань, и чтобы не усугублять прикусывает себе язык. Древний толкает старшего Сальваторе к кровати и укладывает его там таким образом, чтобы на постели лежала только верхняя часть тела. Деймон, шипя, устраивается на коленях, позволяет сдернуть с себя куртку и футболку, а затем и джинсы вместе с трусами. Стоящий колом член, сочащийся смазкой, упирается в кровать, и это доставляет вампиру темное удовольствие. На его затылок ложится прохладная рука, принуждая опуститься на постель полностью, лишая возможности двигаться, и Сальваторе шире расставляет коленки, предвкушая хороший трах. Чуткий вампирский слух улавливает шорох одежды за спиной, и член в ожидании дергается. Деймону кажется, что проходит вечность прежде чем Элайджа в него входит. Сразу. Резко. Без всякой подготовки, не растягивая. Сальваторе скулит: от боли, обиды и непонимания. - Эл!!! Какого черта? Протестующее вопит он и слышит насмешливое: - Вживаюсь в роль козла, Деймон, - двигаясь в теле вампира грубыми толчками, отвечает Элайджа, и младший вампир стонет, хватая зубами покрывало. В их сексе нет никакой нежности, обычно свойственной Древнему, но сильное возбуждение и долгое воздержание играет свою роль. Скоро, несмотря на грубость, Деймон начинает подмахивать любовнику и громко стонать, теперь уже не от боли. Кровать жалобно скрипит, и эти скрипы сплетаются с блаженными стонами Сальваторе. Движения Первородного любовника ускоряются, его тоже мучило воздержание, и через минуту он выплескивается в растраханное тело Деймона с хриплым стоном. Элайджа дышит быстро и тяжело, восстанавливая дыхание после бурного секса, а Деймон, замерев, поскуливает, не получив разрядки. Даже спиной Сальваторе чувствует изучающий взгляд любовника и ждет пока тот уйдет, чтобы кончить в одиночестве. Он наказан. Он понял это. Вот по звукам вампир определяет, что Элайджа одевается, Деймон и понимает, что ждать осталось недолго. Оборачиваться ему не хочется. В комнате повисает тишина, а затем кровать прогибается под тяжестью тела Первородного. - Садись сюда, Деймон. Не приказывает, а просит Элайджа, и сильно удивленный Деймон поднимается с колен, чтобы сесть рядом. Он все еще чертовски возбужден, напряженный, твердый как гранит член, выдает его с головой. Первородный не говорит ничего, просто закатывает рукава дорогого пиджака, и хватает плоть Деймона. Вампир ничего не понимает, но полностью отдается во власть ощущений и очень быстро кончает в руку любовника, заливая ее своим семенем. Элайджа вытирает руку об покрывало и спокойно произносит: - Если ты еще раз назовешь меня козлом, я не дам тебе кончить. Понял? Деймон расплывается в привычной косой ухмылке и произносит в своей обычной манере: - Да неужели, Эл? И тут же срывается на хрип, получив ощутимый удар в солнечное сплетение. - Понял, - отдуваясь, шепчет он. – Никогда больше… Может, останешься? Сальваторе оправляется и хитро прищуривается, намекая на продолжение. - Некогда, - бросает Элайджа, коротко целует теперь уже прощенного Деймона и исчезает из спальни. Деймон блаженно валится на кровать и начинает сравнивать, что ему теперь нравится больше: нежности Элайджи или его же грубость. Деймон ухмыляется, перебирает воспоминания, снова распахивает ноутбук, открывает программу и начинает писать: «Элайджа! Погода мерзкая. Больше не знаю о чем писать» Сальваторе ставит точку. Немного сидит, глядя на дождь сквозь окно, и дописывает. «Возвращайся, потому что…». Он бы хотел написать, что привязался к любовнику и теперь тоскует, но знает, что Элайджа никогда не относился к нему так же как и сам Деймон к Первородному. Еще раз грустно усмехается и заканчивает письмо. «Возвращайся просто так. Целую, Деймон»