P.S. Целую, Деймон.

POV Элайджа Ты снова засыпаешь, измученный и удовлетворенный, и я отмечаю, что наш секс всегда был и останется лучшим средством успокоить тебя. Ты нуждаешься в покое, особенно сейчас, после всего, что мы пережили по моей вине. Тогда, два года назад, мне казалось, что я поступаю правильно, даруя тебе свободу, что ты сможешь быть счастливым, пусть даже не со мной. Грохот посуды после моего ухода и трупы заставили меня усомниться в своей правоте, но я все еще считал, что так будет лучше. Ты тяжело вздыхаешь, как будто оспаривая мои утверждения. Да, мой мальчик, я был эгоистичным глупцом, который все решил за тебя. Ты, наверное, проклинал меня сотни раз, ненавидел и презирал. Я заслуживаю всего этого. Я заслуживаю этого еще и за то, что так долго тянул с уходом, мучая тебя своим показным равнодушием. Ты, наверное, думаешь, что так я пытался сделать тебе еще больнее. Ошибаешься, мой мальчик. Я всего лишь не мог решиться на уход. Как и тогда, в сороковые… Остров в Атлантическом океане, март 1946 года. Теплый песок струился под пальцами Элайджи. Закат на море это всегда красиво, особенно в тихий, погожий день. Первородный привез Деймона на остров посреди Атлантического океана, чтобы побыть вдвоем. Напоследок. Все уже было взвешено, вымучено и выстрадано. Теперь на смену страху пришла холодная отрешенность – он должен уйти, чтобы сделать то, что задумал: убить собственного брата. А кто говорит, что быть Каином легко? Что не придется платить? Вот она, плата, лежит рядом с ним, положив себе маленького скорпиона на живот, и забавляется над попытками отвратительного насекомого зажалить до смерти. - Деймон, отпусти ты его, прошу тебя, - лениво проговорил Элайджа, зарываясь пальцами ног в чудесный песок. - Посмотри, он считает себя всесильным и не может сделать главного, - насмешливо ответил Деймон, подставляя руку под жало. Для вампира укусы ядовитых животных сродни острому чили – всего лишь приятное жжение. У Элайджи от аналогии Сальваторе холодок пробежал между лопаток. Черный скорпиончик, с оттенками темного всех вариантов на панцире, силится завершить начатое, но все бесполезно. В этой жизни есть неодолимые враги и невозможные задачи. Первородный отвел взгляд от насекомого и перевел его на любовника, стараясь впитать, запомнить этот вечер навсегда. Сегодня он должен сделать это, потому что невозможно все время откладывать то, что нужно преодолеть. Элайджа и так дал слабину в последний год, наивно поверил, что месть и преследование Никлауса не помешают любви. Какая досадная глупость, путь мести всегда предполагает одиночество и надо даже сказать спасибо дражайшему братцу, за то, что об этом напомнил. Месть. Одиночество. Холод. Единственные спутники и любовники Элайджи на ближайшие неизвестно сколько лет. Они так ревнивы и не потерпят соперника. Все эти выкладки Древний давно знал, но предпочитал отмахиваться. И если бы не визит братца, вернее визиты, если считать прихвостней, Никлауса, то, наверное, Элайджа отказался бы от своей цели. Вампир был близок к этому, даже подумывал, что гибрид его единственный родственник и когда-то они были близки. Зря все-таки младший братец пошел в наступление. Теперь у Элайджи есть еще больший повод отомстить. Древний прикрыл глаза, слушая шум прибоя и представил, как вырывает сердце брату, как держит его в руке, пока оно еще горячее и пытается трепыхаться, как смотрит в стеклянные глаза Клауса и как выдыхает с облегчением, понимая, что теперь свободен от мести. Вампир открыл глаза и усилием воли отогнал от себя картинки будущего. К тому же, в этом будущем был жирный минус – там не было его Деймона. Но назад пути больше нет. Одно Элайджа знал точно: если бы пришлось вновь повстречать наглого, самодовольного и такого любимого Сальваторе, он бы прошел мимо. Боль пока еще неосуществленной потери уже слишком велика. Деймон задумчиво и с тревогой посмотрел на своего старшего любовника, так что Элайджа невольно забеспокоился о своем плане. Да нет, пустяки. Первородный взял несчастного, замученного скорпиона с живота Деймона и выпустил его на волю, погладив твердый пресс парня, как бы в виде компенсации потери. Черноволосый вампир моментально ухватился за это движение, как за перспективу секса на безлюдном, диком пляже. - Эл, - как и всегда нетерпеливо, выдохнул Деймон, хватая руку Элайджи, чтобы направить ее ниже. Первородный лишь улыбнулся и позволил парню немного поруководить действиями. Это же их последний раз. Миллиарды осколков – все, что осталось от сердца – ударились в грудную клетку, принося с собой боль. Элайджа быстро бросил взгляд на заканчивающийся день и загнал тоску в глубины души. Все пройдет и сотрется. С вечностью. Рука Элайджи обхватила твердую плоть любимого, неторопливо лаская член по всей длине. Деймон сразу же привычно слегка выгнулся навстречу ласке, толкаясь бедрами навстречу руке. Но Первородный не спешил, желая измучить парня наслаждением. Он медленно размазал по головке подушечкой большого пальца капли выступившей смазки, оттянул нежную кожицу, сделал еще несколько движений вверх вниз, пока Деймон не принялся громко стонать. Сальваторе провел рукой по животу Элайджи, пытаясь схватить член, но Древний отвел его руку. Нет, не сегодня. Элайджа одним ловким движением перевернул любовника на живот, и устроился сверху, между раздвинутых ягодиц. Наверняка Деймону было не очень удобно, поскольку песок норовил попасть в рот, но младший вампир не пожаловался. Элайджа провел руками по скульптурной спине, поцеловал плечи и , пошарив вокруг на песке нашел баночку со смазкой. Он растягивал Деймона умело и осторожно, пытаясь снизить дискомфорт насколько это было возможным. Тело Сальваторе давно уже привыкло к такого рода ощущениям, но из-за вампирских особенностей, по-прежнему было слишком узким. Вход раскрывался под напором головки как всегда несколько неохотно, но в конечном итоге, терпение, осторожность и смазка сделали свое дело: Первородный вошел на всю длину и привычно замер, чтобы Деймону стало комфортней. Парень простонал куда-то в песок: - Я уже привык, двигайся, Эл. - Хорошо, Деймон, - выдох в ухо, легкий поцелуй в шею и несильный укус. Кровь полилась на песок, окрашивая его в темный цвет, пока Элайджа медленно двигался в Деймоне, постепенно увеличивая темп. Старший вампир приник к шее парня, слизывая темные капли с кожи. Не сказать, чтобы Первородный это любил. Зато это очень любил Деймон. - Пей меня, люби меня, - рефреном просил Сальваторе, сгребая песок, сжимая ладони до хруста. Элайджа не собирался отказывать любимому и только увеличивал темп. Он подсунул руку под живот парня, сжав твердую плоть. Древний тяжело дышал на ухо Деймону, вонзал клыки ему в загривок, любил его уже почти грубо. Все, как нравилось старшему Сальваторе. Оргазм накатил как прибой на побережье, жалобно-сладостные вскрики Деймона смешались с зовущим криком чаек и они кончили одновременно. Элайджа практически рухнул на спину парня, приходя в себя после секса. После он вышел из тела Деймона, и, растянувшись рядом, подумал, что непременно расстанется с любимым. Только не сегодня. Завтра, он сделает это завтра. POV Элайджа Расставание для меня было мукой, мой мальчик. Покидая тебя сейчас, я отчаянно надеялся вернуться и ругал себя за то, что не могу уйти. Сначала я обманывал себя тем, что хочу приглядеть за тобой первое время, чтобы ты не натворил глупостей. Потом перечитывал каждое твое письмо, заучивая наизусть короткие строки, и убеждал себя, что уеду, если ты перестанешь писать. Затем уговорил свое эго, покинуть Осло, когда ты найдешь новою любовь. Одна сплошная ложь. Правда в том, что физически не мог тебя оставить, зная, что ты помнишь обо мне. И даже когда я попросил Никлауса стереть тебе память, я врал себе, убеждая, что так всем будет лучше. Ты любишь лгуна, эгоиста и лицемера, Деймон. Скажи, ты ведь не бросишь меня? Мистик-Фоллс, 3 месяца назад. - Почему я должен тебе помогать? - насмешливо произнес гибрид, разливая виски по стаканам. - Может, напомнить, что ты упрятал меня в гроб? – невозмутимо уточнил Элайджа, приподнимая одну бровь. Он сидел в своем любимом кресле у зажженного камина, пока его брат мерил шагами комнату. Вампир волновался, но показать свою неуверенность сейчас было бы неуместным. - Нет, братец, давай я лучше напомню, что ты угробил сто лет, пытаясь меня убить и тебе это почти удалось!! – истерически закричал Никлаус, как и обычно заводясь с пол-оборота, - Но, - гибрид тут же сделал хитрое лицо, - представляешь, что твой любимый, обожаемый Деймон, тоже бы умер? Упс, вот незадача, братец, правда? В такие моменты Элайдже особенно сильно хотелось убить гибрида. Но Никлаус был чертовски прав – Деймон умер бы следом. Чертова закономерность, совершенно случайно открытая Стефаном Сальваторе после гибели Финна. - Сделай это и я не останусь в долгу, - медленно и тяжело проговорил Элайджа, пробуя последнее средство. - А сам что? Боишься расплакаться, как девка? Оу, дай угадаю… - Клаус сделал загадочный вид, расхаживая взад-вперед по гостиной особняка Майклсонов, - Ты его увидишь и зацелуешь до смерти. Нет, погоди.. Ты его увидишь и упадешь на колени, целуя ему ноги. Или… - Заткнись, - устало посоветовал Элайджа, уже жалея, что вообще рассказал брату проблеме. - А знаешь, что? Я сделаю это, - гибрид вдруг усмехнулся, - За твою преданность, как раньше. Вампир вздрогнул, но посмотрел на брата. Тот был серьезен, как никогда. -Договорились, Никлаус, - тяжело сказал Элайджа. Мысль о том, что Деймон вновь станет счастливым, перевесила чашу весов. - Многовато для подстилки, братец, - сухо заметил гибрид. - Не смей называть его так, - огрызнулся вампир, чувствуя, как становится буквально нечем дышать. - Когда-то ты позволял мне его так называть, Элайджа, - усмехнулся Никлаус. - Когда-то, твое появление заставило меня отказаться от него, - прищурился старший Майклсон, - И я не хотел вновь потерять его, поэтому и отталкивал. Никлаус покачал головой. - Слушай, тебе никто не говорил, что ты жутко замороченый, братец? – обаятельно улыбнулся гибрид, вновь наполняя свой стакан виски. POV Элайджа Как же я злился на Никлауса, когда он не стал делать то, что обещал. Знаешь, что он мне сказал? «Я решил позлить тебя». А потом твое письмо разозлило меня еще больше, потому что напомнило, как мы расстались в первый раз. Не переживай, мой любимый мальчик, я злился только на себя. Апрель 1946 года, Лондон. Элайджа привез Деймона туда, где все началось, где они впервые встретились. В воздухе пахло весной, возрождением и жизнью, хотя Древнему казалось, что все вокруг умирает в агонии. Гостиничный номер, приличный, не из дешевых, но и не слишком пафосный, был конечной точкой их путешествия, их истории, их отношений. Деймон оглянулся вокруг, как только они зашли внутрь, деловито проверил кровать и обернулся к Элайдже, застывшему в дверях. Первородный знал, что парень сейчас отпустит похабную шутку о сексе, тем самым намекая на приятное времяпрепровождение. - Это та кровать, на которой я типа спал почти год? – непонятно спросил Деймон, заставив Элайджу нахмуриться. - Что, прости? – переспросил Первородный. - А что слышал, приятель. Ты думал, что я настолько тупой, что не навел о тебе справки? И как ты думаешь, много в мире вампиров с именем Элайджа, которым от роду тысяча лет? Древний почувствовал себя идиотом, когда смысл первого вопроса Деймона дошел до него. - Значит, ты все обо мне знаешь… - медленно проговорил старший вампир, - И давно? - Не переживай, дольше, чем ты думаешь, - бросил Сальваторе, подойдя почти в плотную, - И знаешь, сказать «Я ухожу» намного честнее, чем стирать память. - Я хочу как лучше, Деймон, - прошептал Элайджа, - Я не хочу, чтобы ты страдал. - Знаешь что? Иди ты на х… со своими самаритянскими принципами, святоша! – выкрикнул Деймон и внезапно севшим голосом попросил, - Не надо, Эл.. Прошу, оставь мне мои воспоминания. Элайджа протянул руку и коснулся щеки любимого. - Я люблю тебя, - прошептал Первородный, стирая слезу с кожи Деймона, и тут же пресек его порывистое движение, означающее попытку к бегству, - Прости меня, мой мальчик. - Но ты все забудешь, - монотонно начал внушать Элайджа любовнику, глядя в глаза, из которых лились слезы. Древний внушал и внушал, сочиняя кусок биографии Деймона, рассказывая ему несуществующую жизнь, пока любовь постепенно уходила из взгляда парня. Слезы пересохли, Деймон стал равнодушным и незнакомым. Все, теперь Элайдже пора. Первородный вышел из гостиницы и почувствовал влагу на лице. Он посмотрел на верх и усмехнулся. Лондон. Дождь. Все как обычно. Только кислорода меньше обычного или это боль в груди не дает дышать? Он не стал отключать чувства. Нельзя отключить, то, что умерло. POV Элайджа Я видел, как ты забываешь меня и не мог пережить это снова. Деймон, прости меня, если сможешь. Время близится к рассвету, и я зарываюсь пальцами в твои прекрасные черные волосы, стараясь разбудить, чтобы заставить тебя посмотреть со мной биржевые сводки. Хотя, ты же знаешь, что это неправда, я всего лишь хочу тебя. Еще раз. А потом еще. Проснувшись, ты смотришь растерянно, сонно и даже немного зло, но мне кажется это забавным. Я наклоняюсь к тебе: - До биржевых сводок еще пара минут, я пока сделаю нам кофе. Я поднимаюсь с кровати и иду на кухню под твоим пристальным и влюбленным взглядом. Интересно, за что ты меня любишь? Кофеварка послушно делает две порции напитка, пока я наслаждаюсь звуками из спальни. Судя по ним, ты пытаешься сбить все новостные каналы. Я люблю тебя, Деймон. Я беру две чашки и возвращаюсь в спальню, как раз, чтобы ты успел сделать все задуманное. - Так что там с новостями? – безмятежно спрашиваю я, протягивая тебе порцию кофе. - Кажется, какой-то сбой, - абсолютно искренне говоришь ты, делая глоток и усаживаясь на кровати удобнее. - Хм, - спокойно резюмирую, - наверное, придется наказать виноватых в том, что мы не увидели сводки. Я с удовольствием отмечаю, как твой член дергается под действием моих слов. - Когда ты планируешь начать? – спрашиваешь ты, облизывая губы. - Прямо сейчас, - многообещающе говорю я, одним глотком опустошая чашку и придвигаясь ближе к тебе. - Ммм, - довольно мычишь ты, отставляя кофе в сторону. Я смотрю и понимаю, насколько завишу от тебя. Есть только один способ избавиться зависимости. - Деймон, - говорю я и ловлю твой взгляд, - Я люблю тебя и хочу быть с тобой вечно. Твои глаза вспыхивают радостью и любовью. Ты пытаешься сказать ответное признание, но я заглушаю слова поцелуем. Зачем они мне? Я и так все знаю, мой мальчик.