P.S. Целую, Деймон.

От автора. Все рассуждения Эла - кроме первого абзаца - касаются Норвегии, а воспоминания 40-х годов. POV Элайджа Ты спишь на моей руке, и я чувствую, как она затекает и немеет от неудобства и тяжести твоего тела. Но все равно, я не позволю себе освободить ее из боязни, что разбужу тебя. Ты, мой мальчик, очень красивый, особенно, когда спишь. Твое лицо приобретает ангельское выражение, и несколько часов я смотрю на тебя, наслаждаясь этим зрелищем. Хочешь знать, что было дальше? Ты что-то бормочешь во сне, и я принимаю это за согласие. Нью-Йорк, октябрь 1945 года. В зале собрался весь цвет нью-йоркского бомонда: артисты, исполнители, танцоры, журналисты, писатели. Все пришли посмотреть новую грандиозную премьеру мюзикла. Торжественную атмосферу всеобщего праздника, на котором нашлось место, если не всем людям, то всем негативным чувствам, таким, как лесть, зависть, злоба, тщеславие, нарушало мирное посапывание Деймона в кресле третьего ряда. Как заметил Элайджа, парень отключился почти в первые минуты. Вернее, после того, как Древний мягко убрал его руку от своей ширинки. Не то чтобы старшему вампиру не хотелось секса, но в общественных местах он старался придерживаться норм человеческой морали. Деймон же, получив от ворот поворот, разом поскучнел и вскоре заснул. Несомненно, в отместку, чтобы продемонстрировать, насколько эта постановка ему неинтересна. Элайджа не стал будить любовника, предпочтя погрузиться в действие на сцене. Да, он тоже знал кое-что о мести. Очередной послевоенный мюзикл был, конечно, о любви. Прима Бродвея, дама далеко не юного возраста, изображала вечные страдания влюбленной девушки. Несмотря на явное несоответствие возраста героини и исполнительницы роли, голос у звезды сцены был потрясающий, что заставляло забыть остальные огрехи. Элайджа наслаждался пением, но иногда все же оглядывался по сторонам, чтобы заприметить жертв. Им с Деймоном было необходимо питание, а где найти более упитанных людей, как не на премьере Бродвейского мюзикла. К концу первого акта, Древний определился с выбором и толкнул любовника, призывая проснуться. - Вот те, - показал взглядом Элайджа на начинающих певичек - Да без разницы, - потянулся Деймон, абсолютно не смущаясь тем, что идет действие на сцене. - Я выспался на всю ночь, - со значением сказал он Элайдже. - Ты безобразно сегодня себя ведешь, - равнодушно бросил Древний, рассматривая старшего Сальваторе жадным, голодным взглядом. - Тем более, есть повод хорошенько отыметь меня, мистер Майклсон, - Деймон прикоснулся к голове, имитируя жест почтения. На них оглянулись, но Элайджа сделал вид, что не заметил брезгливых людских взглядов. Что ему до них? - Пойдем уже отсюда, - сказал Деймон. Он тоже посмотрел на людей и как обычно, презрение в глазах задело его. Парень был чувствителен, хотя и пытался это скрыть за показным эгоизмом и бравадой. - Пойдем, - согласился Элайджа. Они встали и вышли из зала незадолго до антракта, по пути Деймон совершенно случайно споткнулся у ног начинающей певички и ее подружки и вместе с извинениями внушил им выйти из зала следом. Вампиры подождали «еду» и отправились домой вместе с девушками на новом «Мерседесе» Элайджи. Девицы заливались бубенчиками на заднем сидении авто, пока машина ехала по улицам города. Деймон поддерживал их шуточки, сам отпускал пошлости на грани фола, отчего те краснели и смеялись еще больше. Элайджа молча вел автомобиль, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Вампиру не нравилось внимание, уделяемое девушкам со стороны Сальваторе. Нет, не так. Ему адски не нравилось это чертово внимание к «еде». Первородный знал, что Деймон более человечен, чем он сам, менее сдержан и гораздо больше раскован. Но это внимание… резало Элайджу без ножа. Уже на подъезде к дому, где вампиры поселились, Древний понял, что это говорит в нем банальная ревность и разозлился еще больше. - Пташки, мы приехали, - развязно сказал Деймон и вышел из авто, как только Элайджа остановил машину. Старший вампир сразу же вышел следом и галантным жестом распахнул заднюю дверцу. Как бы то ни было, никто не должен знать, как его корежит от ревности. Девицы выпорхнули из «Мерседеса» глупо хихикая, и сразу же принялись поправлять свои прически, шубки, чулки и прочее. Деймон смотрел на них снисходительно, Элайджа смотрел равнодушно. Всего лишь еда. Им надо поесть. Наверху, в квартире, Деймон принялся изображать радушного хозяина, предлагая напитки. Древний едва не взревел от такого поворота событий. Древний протянул своей «закуске» бокал, но выпить ей не дал, всецело завладев ее вниманием девицы. Быстро внушив ей не двигаться и не бояться, вампир прокусил нежную шею и наслаждался вкусом свежей крови, периодически смотря на Деймона, который тоже начал «ужин». Однажды, Элайджа пошел навстречу любовнику, и они пили из одной девушки и чуть не убили ее, поскольку им двоим нужно было слишком много. Теперь они практиковали «раздельное питание», как называл это Сальваторе. А между тем, парень немного увлекся, вгрызаясь в шею девицы все больше. Первородный оторвался от своей «порции» и подошел к Деймону. - Хватит, - мягко проговорил Элайджа, любовно коснувшись мягких черных волос парня. Младший вампир явно услышал, замедлился и, наконец, остановился, посмотрев на Древнего пьяным от свежей крови взглядом. Мужчина с нежностью посмотрел на ставшее таким родным лицо и, наклонившись, собрал ртом кровь с подбородка и губ Деймона. - Хороший мальчик, - похвалил Элайджа парня. Тот сразу же потянулся за полноценным поцелуем, ласкаясь как медвежонок. Первородный таял от этой неуклюжей нежности черноволосого вампира, как барышня. Ему хотелось сжимать Деймона в своих объятьях постоянно и думать о том, что они никогда не расстанутся. Выпроводив девиц, они занялись любовью. Теперь, двигаясь внутри старшего Сальваторе, покусывая его соски, ощущая приятную боль от вцепившихся в его волосы пальцев партнера и слушая его страстные стоны, вскрики и вздохи, Элайдже было смешно вспоминать свою нелепую ревность. Деймон только его и никто не посмеет его отнять. POV Элайджа В этот раз я отталкивал тебя каждый день, грубил и унижал тебя. Ты думаешь, мне было это легко? Видеть в твоих глазах боль и непонимание, это сложнее, чем вырвать сердце из собственной груди. Мой мальчик, прости меня за это, я надеялся, что твоя блажь пройдет от моего отношения, но видимо где-то в подсознании ты помнил, что мы были вместе. Ты был упрям, и я сдался, переехав с тобой сюда. Я верил, что уж на этот раз нам никто не сможет помешать быть счастливыми. Нью-Йорк, ноябрь 1945 года Деймон был особенно капризным в выборе автомобиля. Элайджа уже устал ходить с ним по огромному гаражу и предлагать варианты. Парню поочередно не нравился, то руль, то коробка передач, то обшивка сидений… - Деймон, зачем тебе мягкая обшивка? – замученно спросил Древний, поглядывая на часы. Как он и думал, они были здесь уже четыре часа. - А ты не понимаешь? – многозначительно спросил Сальваторе, придирчиво ощупывая кожу сидений. - Если только для этого, то сможешь и потерпеть, - раздраженно бросил Элайджа и, подняв глаза, застыл на месте. С дальнего угла гаража на них смотрел Никлаус. - Хей, в чем дело? – обеспокоенно спросил Деймон, взглянув на любовника. - Ничего страшного, - вымученно улыбнулся Элайджа и быстро поймал взгляд Сальваторе, ненавидя себя за то, что собирался сделать. - Деймон, я отойду по делам, но ты этого даже не заметишь и не вспомнишь. Выбирай авто и помни, что я должен прийти позже. Парень кивнул и обернулся к машине. Элайджа убедился, что Сальваторе не обращает внимания на него и ушел, под бодрый скрежет душевных кошек. Деймон не знал, что Древний способен ему внушить. Почему-то старший вампир решил не рассказывать о своем колоссальном преимуществе перед младшим. Никлаус в сопровождении гадкой улыбочки терпеливо ждал брата. - Какими судьбами, лорд Никлаус? – презрительно и спокойно спросил Элайджа. - А где же: я так рад тебя видеть брат? Спасибо, что приехал? Нет? А, ну да, у тебя теперь другие игрушки, - гибрид кивнул в сторону сосредоточенного Деймона. - Это не игрушки, Никлаус. Чем обязан? – настойчиво спрашивал старший Майклсон, пока в душе выл сигнал тревоги и опасности. - Чтобы напомнить, - Никлаус по-прежнему смотрел на Деймона, - что от меня просто так уйти нельзя. - Никлаус. Ты в своем уме? Я должен был тебе помогать, после того, как ты убил Коула, Финна и Ребекку? - Только не говори, что ты их любил больше жизни, - презрительно выплюнул гибрид и снова гадко улыбнулся, - У тебя же другая любовь… - Заткнись, - прошипел Элайджа. - Да без проблем, - Никлаус повернулся к выходу, - Оставь свои мысли о мести мне, иначе тебе придется расстаться со своим медвежонком. Навсегда. Зловеще уточнил гибрид и исчез в воротах гаража. Элайджа вздохнул и пошел обратно к Деймону. Месть была смыслом его жизни, до того, как появился Сальваторе. Теперь вампиру придется выбрать. Пусть Никлаус катится в ад, Элайджа сможет защитить Деймона. POV Элайджа Ты совершенно отдавил мне руку, и я осторожно попытался вытащить ее. Не тут-то было. Ты цепляешься за нее во сне, как утопающий за обломки корабля. Я вздыхаю и оставляю все как есть - твое спокойствие дороже всего. Три года назад я наивно думал, что нас никто не разлучит. Ирония судьбы – теперь между нами встал мой маниакальный контроль и твое желание освободиться от него. Помнишь день, когда ты ездил по улицам, пока не зарулил в тот злополучный клуб? Благодаря встроенному в твой телефон маячку, не составило никакого труда отследить твое местонахождение, мой мальчик. Я всего лишь хотел забрать тебя из клуба, пока ты не наделал кучу глупостей. И пришел туда… как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты идешь в туалет почти в сопровождении сопляка. Не важно, что ты там делал, важно, что ты искал свободу. От меня и ото всего, что нас окружает. Было бы слишком жестоко не дать тебе того, что ты так страстно желаешь, Деймон. Не дать тебе свободу. Сан-Франциско, январь 1946 года. Под знаменитым мостом и не менее знаменитым проливом Золотые Ворота стелился густой и белый, как молоко туман. Обычное, в общем-то, рядовое явление для Сан-Франциско – города дождей и туманов. Алькатрас скрылся в сплошной пелене мороси и молочной дымки, и теперь совсем было нечего смотреть. Но Элайджа пришел сюда не ради сомнительного вида на тюрьму, а для того, чтобы спокойно подумать. Итак, подобраться к Никлаусу, а тем более, убить его, не представлялось возможным. Во всяком случае, пока. Но зато опасения за жизнь Деймона набирали обороты как стая гончих – Элайджа даже почти перестал спать. Здесь, во Фриско, им вряд ли что-то грозило, но холодное и скользкое чувство тревоги не покидало Древнего. Но это все не значило, что вампир откажется от возлюбленного. Ни за что на свете. - Можно узнать, какого дьявола, ты меня избегаешь, Эл? – сзади раздался родной голос. - Деймон, - обреченно выдохнул Элайджа, причем не от того, что парень задал сложный вопрос, - Я же просил не выходить из дома без меня. Как ты меня нашел? -Тоже мне загадка, куда ты пойдешь. Знаешь, я хотел тебе сказать, что уже школу закончил, так что вполне могу обойтись и без сопровождения. Иногда Сальваторе жутко раздражал старшего вампира. Например, сейчас. - Деймон, я просил тебя, - монотонно проговорил Элайджа и обернулся, стараясь сдержаться. - Да пошел ты! – выплюнул парень ядовито, даже не подозревая, насколько он ранит Древнего своей грубостью. - Деймон, пойдем домой, - вздохнул Элайджа, поняв, что разговаривать сейчас бесполезно. - Не раньше, чем ты ответишь на вопрос, - прищурился Сальваторе, настроенный, похоже, решительнее некуда. - Я не избегаю тебя, - спокойно ответил старший вампир, уже подозревая к чему все идет. - Хорош, врать, - протянул Деймон, - Ты перестал прикасаться ко мне. Да, перестал, потому что тревога не давала покоя. - Я просто устал, мальчик, - отмахнулся, как мог, Элайджа. - Вранье, - презрительно сказал Деймон, - Говори, что происходит. В глубине его глаз мужчина ясно увидел тревогу и страх быть брошенным. Никогда. Никогда Первородный не причинит такой боли Деймону. - Я люблю тебя, мальчик, и буду рядом всегда, - Элайджа притянул парня к себе за плащ и обнял. – Сейчас мы пойдем домой, и займемся любовью. Старший вампир прошептал конец фразы в ткань плаща Деймона и тут же почувствовал, как моментально отреагировало тело младшего вампира. Напряженная плоть Сальваторе ткнулась в бедро Элайдже. - Я истосковался, - почти простонал Деймон и почти прокусил шею Древнему. - Знаю, - прошептал Элайджа, едва сдерживаясь, чтобы не погладить член парня прямо на улице средь белого дня. - Подожди, я пойду первым, - хитро улыбнулся Сальваторе, - и подготовлю тебе сюрприз. - Хорошо, - неохотно согласился старший вампир, потому что внутренний голос прокричал: «Дай ему немного свободы и перестань держать на таком поводке» - Жду тебя через час, - ухмыльнулся на прощание Деймон, отстранился и исчез в тумане. Холодные щупальца тумана струились, как немое предупреждение. Дома Первородного и правда, ждал сюрприз. В виде бездыханного Деймона с колом в области сердца. Элайджа обнаружил тело парня на полу в гостиной среди немыслимого погрома и пережил секунды ужаса, когда, казалось, его самого пронзили насквозь. Миг… еще миг… Сердце пропустило пару ударов, холодная, липкая волна страха прошла от макушки до пяток, выворачивая душу наизнанку и… все. Вампир подбежал к возлюбленному ни на что особо не надеясь, но и тут его ждал сюрприз. Кол не задел сердце. Элайджа вытащил деревяшку из груди Деймона и наклонился к парню, определяя, почему тот мертв. В тот миг, когда Древний понял, что у вампира всего лишь сломана шея, он стал одним из самых счастливых существ на земле. Парадоксы психики станцевали свою партию. Бережно укладывая Деймона на диван, терпеливо дожидаясь, пока он очнется, Элайджа уже знал, что должен сделать. Но знать и сделать -те слова, что находятся так близко и так далеко. POV Элайджа Ты вскрикиваешь и просыпаешься, как будто вспоминаешь нападение прихвостней Никлауса. - Спи, Деймон, еще ночь, - говорю я, пытаясь успокоить тебя. Ты смотришь недоверчиво и сонно, как будто мое присутствие – это неожиданность. - Спи, - приходится мне повторить, перед тем, как поцеловать тебя в губы. Я соскучился по вкусу твоего рта. Пожалуй, решаю я, наклонившись, чтобы продолжить поцелуи, я скучал не только по твоим губам. Мы занимаемся любовью, быстро и страстно. Мы оба слишком голодны, что тратить время на нежности. Твои стоны самая лучшая мелодия в моей жизни. Признайся, я ведь очень хорошо играю на музыкальном инструменте под названием «твое тело», не так ли?