Это лохматое чудовище

Отвязавшись от мальчишки, Тобирама наконец-то смог немного отдохнуть. Посидеть немного в тишине, наедине со своими мыслями — вот чего ему так не хватало последние несколько дней. В гостевом доме было шумно, во дворе с шумом и криками перетаскивали товар, уставшие животные шумно требовали чуточку внимания, чтобы их расседлали и накормили, по улочкам сновали толпы народа, поэтому единственным местом, где Тобирама мог хотя бы немного побыть в тишине и покое, оказалась крыша. Наблюдать за суетой со стороны, в оной не участвуя, ему нравилось. Просто следить, подмечая какие-то незначительные детали. Несколько раз по крышам соседних домов пробегали незнакомые шиноби. Один вовсе, заметив его, оступился и свалился в переулок между домами. Это еще немного подняло Тобираме настроение. — Капитан! — На крышу запрыгнула Аки, куноичи двенадцати лет, яркая шебутная альфа. — Ханзо-доно отдал вторую часть оплаты. — Хорошо. — Видя, что девчонка мнется и не уходит, уточнил: — Что-то еще? — Это… А правда, что Чигу-кун пойдет с нами до деревни?! — Да. — Ура! — заметив его хмурый взгляд Аки смутилась. — Ой, ну то есть, разве это не здорово? Чигу-кун так хорошо поет! — Неужели? — все еще сверля подчиненную взглядом, протянул Тобирама. — Это тебе так понравилась его «стрекозка»? — Ахаха, что вы, капитан, конечно же нет, — с видом «еще как!», ответила Аки. — Чигу-кун знает очень странные и необычные, но красивые песни. — Хм… неужели, — равнодушно протянул Тобирама, всем своим видом давая понять, что предмет разговора его не интересует. — Было бы неплохо, если бы он согласился иногда петь в пути, да? — Нет. — Капитан, вы против? — удивилась девчонка. — Именно. Мы шиноби, а не цирковая труппа. Шиноби передвигаются привлекая к себе как можно меньше внимания, от этого зависит наша жизнь. Разве Тока тебе это не объяснила? — Тока-сенсей каждый день твердит об этом! — Тогда слушай ее лучше. — Но ведь война окончена? Неожиданно почувствовал, как внутри него заскреблось спавшее последние несколько месяцев чувство злости. — Война не закончится никогда! — тихо прорычал он, глядя в глаза испуганной его вспышкой гнева куноичи. Совсем еще девчонке. Она ведь уже два года как участвовала в военных действиях. Пусть после того как клан возглавил Хаширама, возраст детей уходящих на войну увеличился. Каварама погиб, когда ему было всего семь, Итама был еще младше. Аки рожденной позже — повезло. Пусть она и участвовала в войне, убивала, но на передовую ее никогда не посылали. Она познала лишь тень войны. Потому и не понимает главного — мира не существует. — Свободна, — холодно бросил Тобирама, напоследок припечатав глупую девчонку строгим взглядом. В глазах Аки уже стояли слезы, пугать глупого ребенка еще больше ему не хотелось. Ломать молоденькую альфу — нецелесообразно. Куноичи-альфы редкость и чаще всего вырастают сильными бойцами. Конечно, если доживают. Пройдет совсем немного времени, и она поймет, почему он разозлился. Мирный договор с Учихами далеко не гарантия того, что в спину не прилетит кунай. Клан красноглазых многочисленен, не все довольны Мадарой. К тому же, помимо Учих есть множество других кланов, которые только и ждут момента, чтобы напасть. Коноха привлекла внимание всего мира шиноби, даже дайме следят за происходящим. Идея мирной деревни, завлекает все больше людей, а от людей, как известно, одни только проблемы. Тобираме потребовалось немало времени, чтобы вернуть ровное расположение духа. После наивных слов Аки, в голову лезли одна мысль хуже предыдущей. Спустившись вниз, Тобирама поморщился. После передышки на крыше он собирался спокойно поесть, но внизу в обеденном зале было непривычно многолюдно и шумно. Постояльцы неспешно ели, не выказывая желания уходить, делая все новые и новые заказы. Служанки бегали из зала на кухню с подносами. Ажиотаж объяснялся довольно просто — у стенки в противоположной от входа стороне, под нарисованным кедром сидел мальчишка и пел… да, «стрекозку». Постояльцам творчество юного менестреля нравилось, и каждый куплет встречали дружным хохотом. Тобирама хотел было развернуться и уйти, но взгляд наткнулся на его собственный отряд, примостившийся в углу в конце вереницы столиков. Аки была там же и, забыв про ужин, с жадностью пожирала глазами лохматое чудовище. — Капитан! — Арамаки помахал ему. Молодняк вернулся из квартала красных фонарей довольными и теперь судя по всему хотели поделиться своей радостью с окружающими. — Я приготовил вам место! Упрямиться дальше было бы глупо, поэтому Тобирама невозмутимо прошел к своему месту, где его уже ждал ужин. Уже приступая к еде мужчина поймал взгляд Чигу. Малец как раз заканчивал «стрекозку». При виде Тобирамы на веснушчатом лице возникла широченная ухмылка, которая Сенджу очень не понравилась. Шестое чувство твердило, что сейчас что-то будет. Мальчишка демонстративно хрустнул пальцами, после чего сразу же приступил к новой песне:

За столом сидели мужики и ели. Мясом конюх угощал своих гостей. Все расхватывали ужин и хозяин весел был О жене своей все время говорил. Ели мясо мужики, пивом запивали, О чем конюх говорил, они не понимали.

Тобирама старательно не слушал гаденыша, но все равно слышал каждое слово и улавливал сюжет.

— Я узнал недавно: все вы, как ни странно, — Конюх хриплым голосом проговорил, — С моей бабою встречались втайне от меня И поэтому всех вас собрал сегодня я. Ели мясо мужики, пивом запивали, О чем конюх говорил, они не понимали.

Мальчишка сделал паузу. Их взгляды опять встретились. Лыба расползлась неприлично широко и Чигу закончил:

— Я за ней не уследил — в том моя вина, Но скажите, правда, вкусная она?

Арамаки сидящий — хвала богам — сбоку прыснул супом в сидящего напротив Кагами Учиху. Самый младший член отряда, поднял несчастные глаза на товарища, по бледному лицу стекал бульон, к щеке прилипли водоросли. — Твою ж!.. — Арамаки закашлялся и Тобирама от души похлопал того по спине, отчего молодой парень едва не вписался носом в столешницу. Сам Тобирама лишь сжал челюсти — желание устроить выволочку поганцу росло с каждой его выходкой, но откровенно говоря, прав таких у него не было. Засранец не в его отряде, не его соклановец, даже пока не житель Конохи. Другие постояльцы приняли шутку значительно лучше, кое-кто даже посмеялся, перекинувшись с соседом, что за женами лучше следить, чтобы не дай боги, не случилось вот это вот все. Тобирама снова посмотрел на лохматое чудовище и оное ему подмигнуло! Вот ведь поганец! Ужин продолжился дальше. Мальчишка куда-то исчез и Тобирама было порадовался, что остаток вечера пройдет в тишине, но стоило ему об этом подумать, как напротив рухнула тушка менестреля. Идущие едва ли не следом служанки, мигом водрузили поднос на столик. — Приятного аппетита, Чигу-кун! — хихикнула одна из них, хорошенькая омега, после чего покраснела и поспешила улизнуть в коридор. — Спасибо! — крикнул вдогонку мальчишка и повернулся к хмурому Сенджу. — Ну, как вам, Тобирама-хан, мое выступление? Хозяйка разрешила выступить при условии, что половина денег пойдет дому. Зато ужин бесплатно! Круто, да? — Нет. Ты испортил аппетит половине сидящих здесь людей. — А впечатлительный Арамаки-семпай вовсе решил пропустить ужин. — Неожиданно поддержал его Кагами. Арамаки Сенджу тем временем постарался сделать вид, что с ним все в порядке, но порядком сбледнувшая физиономия выдала его с потрохами. — Оу, мне жаль, — на удивление искренне отозвался малец, но почти сразу же сосредоточился на своей порции. — Ого! Форель! М-м-м… На пару минут мальчишка наконец-то заткнулся, быстро уничтожая свой ужин, под пристальным взглядом Тобирамы. Шиноби обратил внимание, что палочки гаденыш держал неправильно, так обычно бывает у маленьких детей, которые только-только учатся есть самостоятельно. Этот лохматый монстр состоит сплошь из недостатков! Растрепанный, одежда грязная с дороги, палочки держит неправильно, а половину еды роняет, прежде чем успевает донести до рта. Успокаивало лишь то, что до Конохи всего три дня пути. У Арамаки есть подходящий призыв, так что их «клиент» поедет верхом, чтобы не задерживать их. — Чигу-кун! — Аки явно не сиделось на месте. — Ты знал, что тут есть горячие источники? — Угу, хозяйка обещала пустить меня в закрытую часть бани… как никак я важный клиент и хорошенько помог с вечерней выручкой! — А-а-а… а где эта закрытая часть? — вдруг поинтересовалась она. В темных глазах загорелся дурной огонек упрямства. Ох уж эти подростки с их гормонами. Неужели решила соблазнить мальчишку? На кой он ей такой несуразный сдался? Был бы омегой, можно было списать на инстинкты альфы, а так… Слабый, женственный, поет дурацкие песенки, манер нет, денег тоже. Не выгодно. — Не знаю, — легкомысленно пожал плечами Чигу, так и не отвлекаясь от еды. — Сказали, потом покажут. У них до отбоя дел много. — А чем думаешь заняться до отбоя? — Аки дождалась-таки когда окончательно утративший аппетит Арамаки отправиться восвояси и села на его место. Трещотка под ухом Тобираму не воодушевляла, но влезать в их разговор не хотелось, иначе этот монстр уцепится за него и забросает идиотскими вопросами. Почему ему так везет на дураков? Сначала Хаширама. Потом Изуна, что б его. Затем Мадара, что б его дважды! Теперь — это. Что-то явно не так с его кармой. — Тобирама-хан! Сенджу едва не вздрогнул. — Чего тебе, чудовище? — Вы же не любите сладкое? — Нет. Зачем тебе это? — Тогда я съем? — малец беззастенчиво ткнул палочками в блюдце с десертом. — Ешь. — Чигу-кун, хочешь и мою порцию?! — тут же вскинулась Аки. — Но Аки-чан, ты ж сама любишь сладкое! — Я… я набрала лишние килограммы, так что… — О чем ты, Аки-чан? — Лохматое чудовище мягко посмотрело на девчонку и нежно улыбнулось. — Ты очень стройная, у тебя замечательная фигура, поэтому тебе не нужно об этом беспокоиться. К тому же, в твоем возрасте нужно хорошо питаться, чтобы расти сильной и здоровой. — Пф, — фыркнул Тобирама, — и это говорит тщедушный малец. — Тобирама-хан! Я еще расту, к тому же я и так много ем, просто у меня быстрый обмен веществ. — Сколько тебе лет, Чигу-сан? — обратился к нему сидящий рядом Кагами. — Семнадцать. А тебе, Кага… — Серьезно?! — Все кто не успел разбрестись по своим делам, недоуменно посмотрели на мальчишку. — Ч-что? — Чигу ответил им не менее недоуменным взглядом. — В чем дело? — Нда. — Только и сказал Тобирама. — Я думал, твое поведение оправдывает малый возраст, но теперь нет сомнений, что ты просто дурак. — Я думала ты мой ровесник, Чигу-кун. — Неожиданно засмущалась Аки. — А ты уже такой взрослый. — В семнадцать можно начинать подыскивать жену, — закивала до этого молчавшая куноичи. — Жену? — хором воскликнули Аки и Чигу. Первая радостно, второй удрученно. — Но, — начал было мальчишка, но его перебила Аки. — Самый лучший вариант, когда жена младше! Вот примерно на… на пять лет. Правильно, капитан? — обратилась она к самому авторитетному человеку в их компании. Тобирама пожал плечами. — Не вмешивай меня в это дело. — Тобирама-хан, а сколько вам лет? — Много. — У-у-у, я знал, что вы старик и ведете себя так же! У Сенджу дернулась бровь. — Могу поспорить, вас так уже называли, — словно прочитал его мысли малец. — У Сенджу много кто так называет капитана, — хихикнула Аки. — И весь клан Учих, — вежливо добавил Кагами. — Мадара-сама особенно, правда, он еще уточняет какой именно старик. Тобирама прищурился, но Учиха не дрогнул, смотрел на него своими чернющими глазами. Зачем он согласился взять с собой этого красноглазого? Ах да, у него проявилось томое и это в восемь лет. Ах да, ради сотрудничества между кланами. Кагами был идеальной кандидатурой. Сильный бета, но при этом сирота, вот его и кинули на растерзание Тобираме. Вроде как «добрый жест клана Учиха», дали перспективного соклановца, значит, они серьезно настроены на сотрудничество и вообще, милые и пушистые, а если он, Тобирама, будет против, то мгновенно станет козлом отпущения. Правда, с Кагами ему действительно повезло. Мальчишка был спокойным, вежливым, но, то и дело отпускал ироничные замечания, да и на сближение не шел. Сенджу он не любил, и не скрывал это, а Тобираму не любил вдвойне, да и побаивался. Все-таки именно он убил Изуну, второго по силе представителя клана Учиха. А то, что засранец Изуна загнулся от пустячной раны и заражения крови — криворукие медики Учих главная тема анекдотов у Сенджу — никого не волновало. Ладно, может рана и не была пустячной, но и не являлась смертельной. Просто серьезная — Мадара успел вытащить брата из-под удара, до того как Тобирама прикончил его. Сгубило его вечного соперника криворукость учиховских ирьенинов. У Сенджу такие раны считались средней тяжести и лечились за две-три недели. — Точно старик, вон, седой уже. — Они не седые, — процедил Тобирама. — Ой, да ладно вам, Тобирама-хан, не стесняйтесь, вам идет! — Капитан, вам сделали комплимент! — хихикнула одна из куноичи. — Чигу-кун, ты еще не видел нашего капитана в юката. На последнюю Танабату она была белой и когда на нас напал клан Хагоромо, то приняли капитана за призрака! — У Учих с того дня ходит легенда, что Тобирама Сенджу на самом деле екай, то ли кицуне с северных гор, то ли просто был убит давным-давно, но восстал из мертвых, чтобы продолжить сражение. — По-прежнему вежливо вставил Кагами. — Насколько я знаю, у Сенджу тоже есть такой слушок. Тут уже сам Тобирама не удержался от легкого изгиба бровей: — Серьезно? — Ну… — куноичи неопределенно повела плечами. — Я слышала, что если заснуть в дозоре, то можно проснуться в месте намного хуже ада. — С опаской косясь на Тобираму поделилась Аки. — Там тебе будут вливать в уши кипящий мисо-суп, после чего на пальцы подвесят камни и заставят шевелить ими до тех пор, пока они не отвалятся! — Тц. Это всего лишь мой кабинет! Краткий инструктаж и пояснительная записка, какая к чертям преисподняя и откуда ты взяла эти странные пытки? — Так описывали ощущения те бедолаги, которым посчастливилось выбраться на волю… — Это занимает не больше получаса, у меня не так много времени, чтобы тратить его на заснувших на посту идиотов. И в моем кабинете еще никто не умирал. — Еще? — Именно. Но если будете много болтать, это упущение можно будет исправить. Внушение подействовало и дальше ужинали в приятной тишине. Приятной для Тобирамы, естественно.

***

По пробуждению Тобираму ждал неприятный сюрприз. Лохматое чудище не проспало, посему отправлялось с ними. Зато проспала Аки. Дурная девчонка, судя по всему, до последнего караулила мальчишку, когда тот пойдет в купальни. Соблазнение провалилось, к тому же она совершенно не выспалась и была вялой и рассеянной. Хорошо еще, что ей всего двенадцать и выпускать феромоны не способна, иначе устроила бы им свистопляску. На бет это почти не действует, только на омег и то не на всех. В идеале прием рассчитан на соулмейта, но и для посторонних омег так же сгодится, хотя и будет действовать в разы слабее. Нужно сказать Токе, чтобы поговорила об этом с девчонкой. Малец в свою очередь был отвратительно бодр. — Арамаки, до полудня будешь держать призыв. — До полудня? — застонал парень. — Это же прорва чакры! А если внезапно нападут? Меня же нашинкуют на кусочки, капитан, неужели вам меня не жалко? — Нет. Видя, что жалеть его никто не собирается, пришлось доставать свиток, кусать палец и складывать печати. — Садись, — неприязненно буркнул он менестрелю, указывая на призывную собаку. — Я поеду верхом? — Чигу с сомнением осмотрел животное, то ответило не менее выразительным взглядом. — Это Мару, младший из последнего помета Кибы, он пока не может говорить, но он все прекрасно понимает. Залезай уже. Пока мальчишка устраивался на спине, Тобирама сосредоточился на собственных клонах, которых по привычке отправил разведать местность. Считав полученную информацию шиноби велел поторапливаться. Взять привычный темп все равно не удалось, но хотя бы не тащились как улитки, как это было с обозом Ханзо-доно. Мальчишка ездил по бедным ушам Тобирамы только первые два часа, потом то ли прикусил язык, то ли просто решил пожалеть окружающих. Даже Аки была рада тишине, недаром прокараулила неуловимого менестреля половину времени отведенного на сон и теперь выглядела уставшей. На дневном перевале наскоро перекусили и отправились дальше, правда на этот раз уже по земле и пешком, давая Арамаки пару часов отдохнуть после длительного призыва. К вечеру было преодолена лишь половина запланированного пути, что не могло не подпортить Тобираме настроение. Остальные члены отряда отреагировали куда проще — раз они никуда не спешат, то не такая уж это большая трагедия. — Это почти отпуск! — хихикнул на ночном привале Арамаки. — Никогда не был в отпуске! — Я слова такого-то не знаю, — вставил Кагами. — У Учих довольно скудный словарный запас, — не преминул подколоть его Тобирама. — А вот и коронная шутка капитана «у Учих». — Маки, не забывай про серию баек «Как-то раз маленький Учиха». Сенджу захохотали. Кагами отреагировал спокойно, понимая, что в этой ситуации смеются не над его кланом, а над самим Тобирамой и его болезнью «как-меня-достали-учихи» и «все-проблемы-мира-от-учих». Тобирама это тоже понимал, поэтому нарычал на подчиненных, распределил караул, отправил особо горластых в разведку, после чего назначил дежурных по кухне и, воспользовавшись хейрашином, исчез с облюбованной на ночлег поляны. Его болезнь «как-меня-достали-учихи» прогрессировала в «меня-достали-абсолютно-все». Оставленный без присмотра менестрель мигом взялся за инструмент, но вспомнив, что на время пути ему запретили петь, со вздохом отложил. Занять руки было необходимо, но не чем, поэтому мальчишка с разрешения отправился прогуляться вдоль ручья, что журчал в паре десятков метров от стоянки. Тобирама в этот момент был на пару километров выше по течению, на макушке высокой гигантской ели, что давала необходимый для наблюдения обзор. Местность была безопасной, слишком далеко ото всех сколько бы то ни было значимых стратегических точек, ни тебе деревень, ни храмов, ни хранилищ. Можно было бы немного расслабиться и передохнуть, спокойная неглубокая речушка так и манила окунуться… хотя почему бы и нет? Много времени это не займет, а смыть пыль и пот никогда не будет лишним. Спустившись Тобирама скинул доспехи и одежду, пристроив шлем между камней, тряхнул головой — легкий вечерний ветерок приятно успокаивал разгоряченное после дня пути по солнцепеку тело. Вода оказалась прохладной и быстро смыла легкую ленцу, заставив ускориться, вымывая сор из волос. Управившись за пару минут, Сенджу хотел было направиться к одежде, но, заслышав треск прибрежных кустов, наклонился за камнем — при желании булыжником можно приложить не хуже куная. Но и кустов вывалился не вражеский шиноби, а всего лишь одно лохматое чудовище. Желание запульнуть в оное булыжником только возросло, но делать этого, он, конечно же, не стал, хоть руки чесались. Мальчишка заметил его не сразу, сначала встал, отряхнулся, потер ушибленное колено и только потом поднял взгляд, чтобы в следующий момент совсем по девчачьи взвизгнуть. — Не ори, — идея предстать перед дозорными в чем мать родила Тобираму не прельщала. Проигнорировав мальчишку мужчина направился к одежде. — Что ты тут забыл? — Гулял, — последовал невнятный ответ. Менестрель выглядел чуть смущенным и больше внимания уделял природе, нежели собеседнику. — Как водичка, Тобирама-хан? — Приемлемо, — холодно отозвался шиноби. — Было и вовсе неплохо, пока из кустов не выпрыгнуло одно лесное чудище. — Где?! — мигом заинтересовался Чигу. — Убежало. — И не удержавшись саркастично добавил: — Испугалось вида голого человека. — Чего? — начиная понимать, что это за «лесное чудище» уязвлено уточнил мальчишка. — Ничего внушительного оно увидеть здесь не могло. Тобирама прищурился, на что Чигу беззаботно добавил: — Скромненько так. Отвечать на это мужчина счел ниже своего достоинства. Быстро оделся, только шлем надевать не стал, давая мокрым волосам возможность подсохнуть, после чего направился к лагерю. Мальчишка, чего следовало ожидать, увязался следом. — Тобирама-хан, вы же не обиделись? — Чего?! — совершенно искренне удивился мужчина. — Ты в своем уме? — Ну, я слышал, что для мужчин вопрос размера… болезненный. — Все, пошутили и хватит, — предчувствуя волну глупых шуток отрезал Тобирама. — Так значит, все-таки вас мои наблюдения задели? — скорчил на редкость фальшивую в своем расстройстве моську поганец. — Я все понимаю, холодная вода и все такое… — Ты сейчас лично убедишься насколько вода холодная. — Ой, все! Молчу! — И тут же добавил. — И все же, обещаю, что никому ни слова… ни-ни. — А я смотрю тебя, так заинтересовала эта тема? Больная мозоль что ли? — хмыкнул мужчина, намекая на его возраст, в котором все мысли об одном. Мальчишка же и не подумал смутиться. — Ну, не скажу что тема размеров мне не интересна. — Тьфу ты. — Демонстративно махнул на него рукой мужчина. — Ты явно не знаешь когда нужно закрыть рот. — Просто у меня нет комплексов!.. ну в смысле, нет больных мозолей, вот. — Мозгов у тебя нет, — озвучил неутешительный диагноз Сенджу. — Вау, Тобирама-хан как ни как человек-рентген! — прыснул поганец, вновь используя непонятные словечки. Наверняка очередное ругательство. — Первое правило, — напомнил шиноби. — Помню-помню, я просто имел ввиду, что у вас глаз-алмаз! Подмечает любые детали. — Отсутствие мозга заметно невооруженным глазом, а рентген… — ввернул в разговор Тобирама, — это к Учихам. И понадеялся, что это действительно ругательство. — Кто обзывается, тот сам так называется, — меланхолично заметил сидящий у костра Кагами. Тобирама едва не вздрогнул, когда в их разговор вмешался кто-то третий — за всей перепалкой он не заметил, как они дошли до стоянки. Учиха затылком почувствовал взгляд альбиноса, не делающий ему чести, но малодушно сделал вид, что ковыряться палкой в костре до жути интересно. Все равно Тобирама не такой мелочный, чтобы всерьез отчитывать десятилетнего мальчишку за маленькую шутку. К тому же в целом, он был прав… — Так, — пресек командирским тоном Тобирама, — если вам нечем заняться, то я мигом найду вам занятие. — Ой-йой! — вяло «испугался» Кагами, чисто из вежливости, как ни как, Тобирама командир отряда. — Вообще-то, я наниматель, — вместе с ним вякнул было Чигу, но был немилосердно проигнорирован. — Ты, за водой! — кивнул он Учихе, — ты, — взгляд-лезвие на лохматое чудовище, — прижми задницу под этим деревом и сиди молча. Поганец весело козырнул: — Так точно капитан! Рядовой Чигу приступает к выполнению задания. — Молча, — веско напомнил мужчина. Мальчишка послушно шлепнулся на свою сумку, заранее брошенную на землю в указанном месте, после чего показал спине Тобирамы оттянутое веко. — Кунаем в глаз? — почти мило предложил шиноби, выразительно демонстрируя крутящийся на пальце кунай. — Или сюрикеном? — У Аки еще есть сенбоны, — мимоходом заметил Арамаки, что возился со своим снаряжением. Менестрель только хмыкнул, бросив в спину Тобирамы, едва слышимое: — Говорил же — человек-рентген!

***

Ворота Конохи они пересекали дружной гурьбой, что было несвойственно шиноби. Чтобы понять, насколько было это «несвойственно», стоило отметить, что стража смотрела на их отряд вылупившись словно увидали привидение, даже позабыли про положенный протокол — свои-не свои, а проходить на территорию строящейся деревни можно было только предварительно пройдя досмотр. А уж отряд во главе с Тобирамой подавно — с него станется придраться, почему плохо бдят и вообще, заставить провинившихся писать объяснительную в камере пыток… то есть у себя в кабинете. Но в этот раз все вышло несколько иначе. Первым в ворота ввалился — иначе не скажешь — призывной пес Арамаки, с лохматым чудищем на спине, которого обнимал за спину Учиха Кагами. Оба поганца были собой довольны — пес же крутился юлой, стараясь цапнуть человеков за лишние конечности, что отбили ему все бока. Следом вбежал Арамаки, что с горестным видом ломанулся к псу, спихнул парочку и принялся обнимать-ощупывать питомца на предмет повреждений. Лично Тобирама считал, что повреждение у призывного животного одно единственное — психологическое. Иначе объяснить, как за пару дней пути пес научился говорить, правда, выучил одни лишь ругательства, он не мог. Аки неслась за возлюбленным, таща на буксире куноичи-подружку, распространяя вокруг себя ауру любви, обожания и убийственную дозу альфа-феромонов, отчего редкие омеги и альфы от нее шарахались. Фразы «Чигу-кьюн, ты такой ловкий!» и «Не хочешь зайти ко мне вечером покушать рамен?» заглушались ором остальной команды, что за эти несколько дней успела выучить «Холмистую Долину» наизусть — менестрель честно не брался за инструмент, но диктовать текст песни пока Тобирама отвлекся… так это его провал! Нужно было следить за этими кретинами, а не шинковать напавших на них криворуких нукенинов. Замыкал этот парад демонов злющий Тобирама, что так зыркнул на стражников, что те малодушно сделали вид, что не заметили его. Не заметить одного из основателей деревни, младшего брата Бога Шиноби, альбиноса с кровавыми глазами, гения-изобретателя, грозу всех проштрафихшся часовых и властителя самых важных документов Конохи… Право слово, с кем не бывает? — Вот! — лохматое чудище приблизилось к нему, протягивая холщовый кошель с деньгами. — Рад был сотрудничеству, хотя сервис так себе, зато деревня просто зашибись! Сейчас бы опытного гида, а то пока не понятно где-что… Дома действительно стояли вразброс и для непосвященного взгляда не понятно, как в дальнейшем будут прокладывать улицы, но Тобирама лично участвовал в разработке инфраструктуры новой древни, а потому прекрасно ориентировался. Это Хаширама и Мадара плутали словно кроты слепые, раз за разом теряясь на пути «дом жилой-дом совещаний». Дорогу эти топографические кретины находили каждый по своему — Хаширама прилипал к рандомно выбранному прохожему и не отлипал, пока его не доводили до пункта назначения, Учихе было проще, у него был шариниган, даже удивительно, как этот лохматый придурь умудрялся уподобляться брату и теряться. Идиоты. Иногда Тобирама чувствовал, нечто похожее на сожаление, что Изуна-таки помер. В отличие от Мадары, у младшего Учихи были кое-какие зачатки разума. По крайней мере на поле боя патлатый был не в пример адекватнее брата. И брата Тобирамы тоже. Эх. Скажи кто-нибудь полгода назад, что он будет почти сожалеть, что Изуна откинулся — посмеялся бы и засадил бы шутника за решетку писать объяснительную на тему «я и мое паршивое чувство юмора». — Тобирама-хан! — между тем обитал где-то под боком менестрель. — У вас нет карты там или путеводителя? Мне бы гостиный двор или что-то такое, ну, на первое время перекантоваться. — Нет. — Э-э-э, как не предусмотрительно! Не выйдет из Конохи новой Акибы, хотя там так же путанно… — последнюю фразу пацан пробормотал себе под нос. Тобирама хоть и расслышал, но уточнять что за «Акиба» и где она находится, не стал — вовсе ему не интересно! Нюх уловил приближение сильного беты, а сенсорное чутье по чакре опознало в нем брата. Невольно покосился на мальчишку, что по каким-то только ему ведомым причинам крутился у него под боком. Да, он был прав — дураки притягивают друг друга. Сама судьба велела встретиться этим двум идиотам! И что брату понадобилось у самых ворот? Их дом и дом совещаний находился на другом конце деревни. Порой Тобирама не понимал, почему его брат бета, в то время как он — его тень и помощник — альфа. Среди шиноби почти не бывает омег (разве что среди куноичи, но даже здесь омега редкость) довольно редко встречаются беты и все как один в лучшем случае середнячки. Среди Яманака много бет, но и профиль у них не боевой. Нара так же мог разбавить ряды своих шиноби бетами, но опять же, бета-Нара даст фору почти любому другому альфе — шибко мозговитые, даже удивительно, что при таком незаурядном уме, представители этого клана до обидного не амбициозны. Опять же, сказывается бетанская сущность. Среди Учих бета редкость, разве что среди женщин, что уж говорить об омегах. Потому Кагами с легкой руки отдали ему на растерзание — решили, что одно томое его предел, в лучшем случае два. Впрочем, у Сенджу, ситуация была примерно такая же, хотя омеги женщины все же встречались чаще. Омег много среди крестьян, чаще у землепашцев, чем среди скотоводов или охотников. Созидание противоположная сторона разрушению, что было свойственно альфам. Может дело в мокутоне? Поэтому его брат, несомненно, сильнейший шиноби, лидер и вдохновитель — бета? Он предпочитает созидать, нежели разрушать. Даже его мечта — создать мир. И в правду, очень похоже на его способности — создавать за минуты то, на что у природы уходит десятки и сотни лет. Взрастить лес гигантских деревьев за пару минут? Звучит дико. Так же дико, как мечта о мире. Такую несправедливость Тобирама не мог объяснить, даже подключив весь свой недюжий ум. Тот же Изуна был альфой, хотя и выглядел несколько женоподобно. А может, этому миру повезло, что Хаширама Сенджу родился бетой? Кто знает, стал бы он мечтать о мире, родись таким же альфой, как сам Тобирама, что искренне полагал, что мира попусту не существует. — Тобирама! — Радостно махать рукой Бог Мира Шиноби стал издалека, заранее, чтоб наверняка. Идиот. — Брат, — несколько устало поприветствовал его Тобирама. Лохматое чудище у него под боком ненадолго замолкло, высовывая свой любопытный нос, дабы полюбоваться на снизошедшее на них божество в виде сияющего во все тридцать два зуба Сенджу Хаширамы. — Мы ждали вас еще позавчера! — налетел на него с объятиями Сенджу-старший. — Что-то случилось? — Да. Случилось, — скривился альбинос. Менестрель уловив, что случился он, мигом влез из-за его спины, сияя, словно начищенный медный таз. — Ну, здравствуй, Ками-сама! — выпалил мальчишка, глядя на его брата полным восхищения взглядом. — Ками?.. — Хаширама ожидаемо смутился, покраснел, неловко засмеялся, взлохмачивая волосы на затылке. — Ну что ты, дитя, какой ж я бог… — Мира Шиноби! — провозгласило лохматое чудовище и, хлопнув дважды в ладони, молитвенно сложил их перед собой, закрыл глаза и сладко пропел. — Гарантия мира и процветания! Глядя как на его стушевавшегося брата молятся, Тобирама не удержавшись, хмыкнул. — Мастер подлизываться? — В этом деле главное не переборщить! — авторитетно заявил менестрель, открывая глаза. — Гляжу, в этом у тебя опыт имеется. — Стараюсь, Тобирама-хан! Уж больно хочется остаться в этой, несомненно, замечательной мирной деревне! Ну, разве не мечта? — продолжал лить мед засранец. И странное дело, Тобирама даже не почувствовал раздражения, как обычно бывало, когда при нем кто-то начинал откровенно лебезить. Мальчишка делал это так легко и смешливо, что мужчина невольно хмыкнул. — Тобирама, чей этот чудесный ребенок? — судя по радостному тону брата, своего малец добился. Еще пару минут такой лести и Хаширама потащить «дитя» жить к себе… вернее к ним в дом. — Успокойся, брат. Это «дитя» уже вышло из возраста, когда его можно усыновить. — Усы… ну, что за глупости, — так резво смутился Хаширама, что Тобирама с ужасом понял, что случайно подал брату совершенно дурацкую идею. А все дурацкие идеи Хаширама исполнял с завидным постоянством. — Чигу, уже взрослый! — нарочито детским голоском поддакнул гаденыш. — Дяденька Тобирама, прав, он ведь такой умный! — Дяденька… — прыснул Хаширама. — Скорее дедушка. — Заметил Кагами, что оказывать незаметно подкрался к ним и теперь грел свои учиховские уши. — Седой весь. Тобирама выразительно сжал кулак, хрустнув пальцами, дабы продемонстрировать свой главный аргумент, но внушить удушливо хихкающему менестрелю, толику разумности не успел. К ним приближался он… вернее оно. Лохматое чудище. И менестрелю до размеров «этого чудовища» было еще расти и расти. — Мадара, — процедил сквозь зубы Тобирама, бросая взгляд в сторону дома, из-за угла которого, мгновением позже вывернул глава клана Учиха. Альфа самец всех самцов, главный ужас мира шиноби, друг энтузиаста Хаширамы, геморрой деревни, чье имя зачастую тайком используют как ругательство и головная боль Тобирамы — Учиха Мадара собственной лохматой персоной. Мысленно окатив приближающегося альфу далеко нелестными титулами, Тобирама открыл было рот, чтобы повторить список эпитетов уже вслух, но заметил как по мере приближения пафосная учиховская физиономия приобретает несвойственно ей выражение робкого недоверия сменяющиеся подозрительным восторгом. Тобирама мгновенно уловив изменения в заклятом «друге», нахмурился, ожидая очередной подставы в стиле Мадары. И лохматый ужас Конохи его оправдал в полной мере, недоверчиво воскликнув: — Чигу?! Брови Тобирамы поползли вверх — такого не ожидал даже он, а ведь, Тобирама параноик со стажем которого застать врасплох дело не из легких. — Мадара-сама! — пропел менестрель за его спиной, радостно махая рукой пораженно уставившемуся на него Учихе, чьи глаза медленно, но верно краснели — словно собираясь проверить, а не поймали ли его в гендзюцу? — Чигу рад видеть вас целым и невредимым! — Ч… что ты тут делаешь? — растерянно вырвалось у главы Учих. Тобирама даже позволил себе на мгновение насладиться дезориентированным Мадарой — редкое зрелище, мангеке он видел чаще, нежели такое выражение на лице кровника. — О! До меня дошли слухи о Конохе и Боге Мира Шиноби, потому Чигу решил посмотреть, что да как… — закончить малец не успел, Учиха очухался, согнав несвойственную ему растерянность, и в мгновение ока подскочил к парнишке, ловко схватив за руку. — Я не об этом!.. — зашипел он, буравя того взглядом шарингана с тремя томое. — О чем вообще ты дум… — тут он оборвал сам себя, вспомнив, что они тут не одни. Зрителям этой, несомненно, странной сцены, достался пылающим злостью взгляд, от которого не дрогнули только братья Сенджу — Тобирама наоборот радовался, глядя на выбитого из колеи Мадару, а Хаширама о чем-то усиленно думал, что, кажется, не заметил взгляда друга. — Какое трогательное воссоединение, — хмыкнул Тобирама, пользуясь случаем поддеть лохматый ужас Конохи, что портил ему жизнь уже не один десяток лет. — Не твоего ума дело, Сенджу! — рыкнул Учиха, после чего еще раз прожег взглядом случайных зрителей, что усиленно делали вид, что им совсем не любопытно, и рванул в сторону строящегося квартала Учих. Менестрель едва ли не волоком тащился следом, успев напоследок помахать им рукой и пообещать: — Аки-чан, Кагами-кун, еще увидимся! — и уже скрывшись из виду донеслось несколько испуганное: — Ками-сама, пожелайте мне удачи!  — Удачи, — эхом отозвался Хаширама, все еще пребывая в состоянии крайней задумчивости. — Брат? — чуть изогнул бровь альбинос. Задумчивость Хаширамы почти всегда ведет к беде, вернее, беспорядку. Из них двоих думать лучше ему, Тобираме. — Хм, скажи, — неуверенно начал «Ками-сама», — этот мальчик, не показался тебе знакомым? Тобирама аж фыркнул от такого предположения: — Нет. И честно говоря, я бы прекрасно жил без знакомства с этим горластым чудовищем. — И после паузы, уже серьезнее добавил: — Если уж кому и знаком, так это твоему обожаемому Мадаре. У него и спрашивай. А теперь, идем, отчитаюсь тебе о миссии, заодно отдашь мне отчеты за время моего отсутствия. — Отчеты? — мигом очнулся Хаширама, стоило уловить столь ненавистное словцо. — Эм, Тоби, мой милый младший братик… Алый взгляд, пусть и без шарингана, не способствовал душевному равновесию, а потому Бог Мира Шиноби, позорно дезертировал, оставив вместо себя только столб пыли. — Идиот, — возвел глаза к небу Тобирама, после чего сложил печать хирайшина. От быстрейшего шиноби их времени так легко не уйти, будь ты хоть трижды Богом Мира Шиноби.