Это лохматое чудовище

Тобирама прищурившись всматривался в спящего менестреля. Скрещенные на груди руки, были сжаты в кулаки, удерживая остальное тело от опрометчивых поступков, таких как: выбивание дури из Кагами и типа из клана Хозуки. Где были прославленные учиховские глаза, когда эта красноглазая личинка шиноби дала Чигу подойти к подобному человеку? Тут сенсором не надо быть, чтобы понять, что тип в аляповатом кимоно чудовищно силен! От очередного злобного взгляда, Кагами натурально съежился и кажется попытался отползти подальше, не вставая с колен. — Итак, — веско начал Тобирама, глядя на Учиху в упор. Мальчишка сглотнул, но взгляд на него поднял — отважился-таки. — Кагами, объясни мне что все это значит. «Это» бессовестно дрыхло и мучилось кошмарами — на лбу выступила испарина, брови хмурились, а пальцы судорожно сжимали тонкое одеяло. — Это случилось впервые. Никаких предпосылок не было. — Короткие и отрывистые ответы. — Приступ начался на ровном месте. Со стороны казалось, что Чигу-сан просто уснул… буквально посреди разговора. Тобирама нахмурился сильнее. Тонкая рука менестреля лежала возле его колена — оба шиноби сидели рядом с расстеленным футоном в одной из комнат постоялого двора. Подобному он уже становился свидетелем. — Он что-то говорил? Учиха неуверенно кивнул: — Начало я не расслышал. Чигу-сан говорил тихо и так, чтобы услышать мог только Генгецу-сан, но конец я уловил. Чигу-сан говорил, что людям дано менять будущее. Слишком размытый ответ не прибавил настроения. — Кагами, ты понимаешь, что провалился? — продолжил Тобирама, все еще сверля в мальчишке дыру посреди лба. — Неужели ты и твой пресловутый шаринган не заметили, что тип, с которым связался Чигу — опасен? — Заметил, капитан, — обессилено кивнул Учиха. Весь его вид говорил о раскаянии, что немного умерило гнев Сенджу. В конце концов, Кагами вообще редко проявлял хоть какие-то эмоции, если он не совладал с собой и демонстрирует их столь явно, он действительно сожалеет. Вот только, для шиноби это непозволительно, никакие муки совести не переиграют проваленную по слабости духа миссию. Если бы Хозуки хотел их смерти… сколько бы раз Учиха не кланялся, жизнь Чигу это не вернуло бы. — Выйди. — Чувствуя, что никакие увещевания не гасят гнев, Тобирама кивнул на седзи — лучше мальчишке уйти и дать ему время успокоиться. — Наказание получишь позже. — Так точно, капитан, — уныло кивнул юный Учиха и поспешил ретироваться. Оставшись в одиночестве — считать дрыхнувшего менестреля за достойную компанию Тобирама счел излишним — как мужчина попытался унять гнев. Да, Кагами провинился, повелся на поводу у этого лохматого чудовища — увы, засранец умелый манипулятор, даже Мадара порой пляшет под его дудку — но в конце концов все обошлось. Но могло не обойтись… Стоп. Судить по домыслам пустое дело, только факты имеют ценность, а они таковы, что никакого ущерба эта парочка кретинов не понесла. Исключительно благодаря удаче. Но о наказании надо подумать, дабы в будущем не повадно было. Обошлось сейчас, но что будет потом — неизвестно. Благо лохматое чудовище цело и невредимо… благо? От собственного облегчения при взгляде на менестреля Тобирама осекся, после чего поспешно добавил, что да, благо — разве странно что он не желает ему зла? В конце концов это его знакомый… можно сказать, они из одной деревни. Да и Мадара явно не будет рад, если с ним что-то случится, а радостный Мадара какой-никакой гарант адекватности клана красноглазых… — Что я творю? — устало выдохнул альбинос, потирая виски. Оправдывается сам перед собой как последний идиот. Да. Он рад что с пацаном все в порядке. Разве это чувство облегчения настолько странное, что ему нужно найти рациональное оправдание? Да, даже если и… — Тобирама-хан? — сонно раздалось под боком. Отняв руку от лица, Сенджу был пойман в ловушку сонных с поволокой глаз. Слабая вымученная улыбка и дрогнувшая рука в попытку дотянуться до него: — Вы мне снитесь? — Нет. Я… — он замолчал, видя, что это лохматое чудовище сцапав его за ткань штанов, вновь уснуло, но в этот раз уже с блаженной улыбкой полного идиота. Хмурая складка навеянная кошмарами разгладилась, оставив после себя лишь воспоминание. В груди потеплело. Твою мать! Тобирама сцепив зубы мучительно вздохнул — за что это все ему? Хотя, о чем это он — за свою жизнь он успел натворить много дел, наверняка карма, не иначе. Мужчина попытался было отцепить пальцы менестреля от себя чтобы уйти, но вместо этого замер, стоило прикоснуться. Тонкие ломкие музыкальные пальцы смуглые и гибкие полная противоположность его собственных. Нет ни мозолей, ни сбитых костяшек, ни старых переломов. Кожа нежная, чуть обветренная на тыльной стороне, аккуратные ноготки, едва заметные под смуглой загорелой кожей ниточки вен на хрупких запястьях… Тобирама не отдавая себе отчета очерчивал пальцами каждый изгиб, задумчиво погрузившись в собственные мысли. После, все также находясь в крайней задумчивости, протянул руку, коснулся волос, убирая непослушные прядки с лица. Волосы у менестреля оказались жесткими и густыми, как пук травы… но касаться их было приятно. Рука замерла, добравшись до лица, стоило кончикам пальцев коснуться щеки, как дыхание опалило кожу. Тобирама отдернул руку, чертыхнувшись про себя. Вот теперь он действительно ведет себя как идиот! Голос, внезапно возникший на краю сознания — очень похожий на голос Мадары — язвительно заметил, что скорее, как извращенец, нежели идиот. Пялиться и трогать спящего человека — низко. Тем более испытывать от этого нечто отдаленно похожее на удовлетворение. По-хорошему надо было бы проверить организм менестреля — ирьениндзюцу он знал на достаточном уровне чтобы провести диагностику и оказать первую помощь в полевых условиях. Сенджу в целом были мастерами в этой сфере. Допустим до полноценного медика или такого таланта как Хаширама ему было далеко, но тем же криворуким медикам Учих он вполне мог составить конкуренцию. К тому же его сильной стороной была теория — как ученый он знал о человеческом теле все, другое дело что опыта было маловато для серьезных операций. Если Хаширама исцелял, используя по большей части прорву чакры накачивая ею человека, мобилизируя регенерацию, то Тобирама проделывал работу с хирургической точностью. Но трогать менестреля все же не стал. Во-первых, подобное на его памяти уже случалось, во время миссии в Узушио, и Мадара, что явно был в курсе подобных приступов, просто оставил менестреля в покое, дав тому выспаться. Во-вторых, Тобирама не был уверен, что его желание провести диагностику заключается исключительно в необходимости. Это было довольно унизительно, но он предполагал, что тут замешаны его собственные иррациональные чувства, а потакать жалким инстинктам он был не намерен. Поэтому он сложил руки на коленях, собираясь встать и уйти, но… но просидел так еще не один час. Ушел мужчина только когда за окном ночь сменилась сумерками.

***

Утро началось сумбурно. Тобирама что так и не сомкнул глаз, стал свидетелем преинтересной картины — только проснувшийся менестрель выполз из своей комнаты буквально на четвереньках, держась за голову и морщась словно разжевал лимон. — Моя головушка, — прохрипел он, явно испытывая адские страдания. — Кагами-кун? Кагами-кун, ты где? Тобирама что сидел в общей комнате и чистил катану, замер наблюдая за менестрелем, препарируя того взглядом. — Екарный бабай, как же мне плохо… — простонало тем временем лохматое чудовище, предприняв попытку встать. Верхнего кимоно не было, а нижнее распахнулось достаточно, чтобы можно было лицезреть нижнюю рубаху и оголившиеся ключицы. Съехавшая одежда явно мешалась и паршивец потянулся к поясу, в тщетной попытке привести себя в порядок, но не преуспев, просто махнул рукой. — Что ты пил? — сурово задал вопрос Тобирама. — Да вроде ничего, мы вообще в чайной были, но у Генгецу-хана была их клановая настойка, так что по чашечке саке хряпнули… — растеряно отозвался поганец, но в конце фразы осекся и поднял взгляд на него, наконец, осознав в чьей компании находится. — Т-Тобирама-хан? Тобирама прищурившись в упор глядел на это невозможное создание и в очередной раз мысленно посетовал на карму, что ниспослала ему такое наказание. — Сядь, — кивнул он напротив себя. Лохматое чудовище явно струхнуло и бочком-бочком приблизилось ближе, после чего шлепнулось на пол напротив. — Пояс, — все так же строго, кивнул на кособокое кимоно Сенджу. Прошло по меньшей мере две минуты, прежде чем менестрель справился с поясом и привел себя в относительный порядок. Жесткие волосы после сна были растрепаннее обычного, челка вовсе стояла дыбом, открывая взору лоб, а на лице отпечаталось татами — видимо мальчишка во сне скатился лицом с футона. — Итак. — Убедившись что собеседник готов к разговору, вернулся к полировке катаны. — Что вы забыли в этом городке? — Н-н-ничего? — проблеял мальчишка. — Неужели? От Конохи до страны Медведя пять дней пути… для шиноби, — поправился Тобирама, все еще не отвлекаясь от работы. — Для простого человека дорога займет три недели, если не отвлекаться на различные глупости. Узушио вовсе в другой стороне. Отсюда вопрос — что тебе здесь понадобилось? — Просто так? — не уверено ответил паршивец. Альбинос выразительно вздернул бровь, даже не глядя на собеседника. Лезвие катаны блеснуло, отразившись солнечным бликом на бледном бесстрастном лице. — Это не ответ. — В-в таком случае, что тут делает Тобирама-хан? -попытался перевести стрелки это чудовище, но Сенджу и бровью не повел. — Возвращаюсь с миссии, — легко ответил он, после чего повертел катану в руках, выискивая возможные недоделки. — Ч-чигу н-ничего не сделал! — вдруг испуганно зачастил менестрель, из-за чего Тобирама недоуменно поднял на него взгляд. — Просто слыхал что тут хорошая морская кухня! Охлажденный тунец под специальным соусом из красного перца! Его еще подают самому дайме! Аха-ха-ха* — Прекрати, — поморщился Тобирама. Нервный смех стих, но излишняя бледность не ушла и мужчина с подозрением уставился на менестреля. — Что случилось? Тот активно замотал головой: — Н-ничего! А-а-а-абсолютно ничего! — выпалил он и… с опаской покосился на катану, что все еще лежала у шиноби на коленях. Вот ведь кретин! Тобирама нарочито медленно убрал клинок в сторону, поманил менестреля и когда тот чуть подался вперед. Молниеносно стукнул паршивца ребром ладони по голове. — Мне не понадобится катана, чтобы прибить тебя! — Айи… — заскулил тот и поспешил разорвать расстояние. Теперь Засранец смотрел на него обиженно. — Тобирама-хан, я же пошутил! Просто вы так грозно смотрели на меня, а катана так удачно лежала на коленях… что грешно было не подыграть. Тобирама не удержавшись возвел глаза к потолку — на такую дурость ему просто нечего было ответить. Менестрель тем временем проснулся окончательно и вальяжно развалился на полу. — Так что за миссия была? — жадно поинтересовался он, пялясь на Сенджу. — Не твоего ума дело. — Тц-тц, как наивно, Тобирама-хан! А вдруг… Что вдруг так и осталось неясным, седзи отъехали в сторону впуская в комнату давешнего шиноби щеголеватой наружности из клана Хозуки. — Чигу-сан, так ты проснулся — рад-рад, если бы ты откинул копыта, мне бы пришлось несладко. Твой маленький охранник и так едва мне голову вчера не откусил, а что устроил бы этот монстр, боюсь даже представить! К слову, вышеупомянутый «маленький охранник» обнаружился за спиной наглого вторженца. Атаковать всерьез Учиха не осмелился, поэтому вцепился в полы кимоно и тащился волоком, не в силах остановить нового знакомого. Тобирама вновь прищурился, разглядывая шиноби перед ним. Улегшееся было раздражение вновь вскинуло голову. — Как мило что Ген-сан решил навестить нас! — обрадовался менестрель, чем только усугубил настроение Сенджу. — Генгецу Хозуки, — мило улыбаясь представился тот, без приглашения усаживаясь тут же. Кагами застыл рядом, все еще сжимая полы одежды, растеряно переминаясь с ноги на ногу. На капитана он старался не смотреть — вчерашний промах и выволочка сильно повлияли на мальчишку. Тобираме даже подумалось — не был ли он с ним слишком строг? — А это Тобирама-хан! — ничуть не смущаясь представил его Чигу. — Тобирама? — чуть удивлено вскинул несуществующие брови Генгецу. — Где-то я уже слышал это имя… Теперь оба взрослых шиноби мерялись взглядами. — Ген-сан согласился провести нас с Кагами до храма недалеко от Дегораши в стране Чая. — О! Прекрасный город! Хорошая выпивка, приветливые женщины, климат правда, сыроват, зато цены невысокие! — с энтузиазмом поддержал его Хозуки. — И отменная кухня! — подвел итог менестрель, глядя на Тобираму честными-пречестными глазами. — Вот как, — вздернул бровь Сенджу, одним единственным жестом показывая весь одолевающий его скепсис. И после паузы, огорошил присутствующих: — Звучит интересно. Я отправлюсь с вами. — Что? — в голос выдали Чигу и Кагами, последний от удивления даже выпустил из руки чужое кимоно. Тобирама ухмыльнулся, оглядел троицу взглядом — Хозуки по большому счету было все равно, он, скорее всего, действительно просто путешествовал — а вот парочка менестрель-учиха глядели на него без особо восторга. — Что, неужели кто-то против? — приторно вежливо «удивился» Тобирама. — Ну-у… — начал было менестрель, но его перебил Кагами. — Никак нет, капитан! — юный Учиха сориентировался быстрее непутевого патрона. — Сочтем за честь.  — Славно, — язвительно хмыкнул Сенджу. Чтобы это лохматое чудовище не задумало, будет лучше, если Тобирама лично проследит за ним. Если с засранцем в пути что-нибудь приключится, чертов Мадара окончательно двинется головой, а это чревато последствиями. Брат точно расстроится, когда его лучший друг рехнется. Кагами, опять же, перепадет за то, что не досмотрел. А уж про сусано, что похерит часть деревни и упоминать не стоило. Кивнув своим мыслям, Тобирама окончательно успокоился — все-таки решение было верным и продиктовано прагматичностью, а не его субъективным желанием проследить за безопасность, этого лохматого чудовища лично.