Это лохматое чудовище

Толпа собралась приличная. Глядя на сыплющиеся монетки юный Учиха мысленно подсчитывал — хватит ли им на ночлег в гостинице или придется коротать ночь на улице.

Гром гремит и даже бес Быстро сваливает в лес, Это руки блестят от пота У парней чекистов роты

А песня-то нашла своего слушателя. Изначально Кагами был против устраивать балаган прямо у ворот местного феодала, но Чигу-сан был неумолим — чем-то приглянулись ему угрюмые стражники в полном самурайском обмундировании.

И пиздец тому вдвойне, Кто конец сказал войне, Я б на тех, на тех уродов Натравил чекистов роты

Да, песня пришлась слушателям по вкусу, особенно припев, где звучал недвусмысленный призыв выпивать в неумеренных количествах в обществе милых дам. Кагами тоже нравилась эта песня. Хотя бы потому, что после ее исполнения их кошель пополнился на пару серебряных и даже два золотых. Пока менестрель ловил овации благодарных слушателей, что громогласно хохоча хлопали довольного менестреля, отпуская похабные шуточки на тему его субтильного телосложения и возраста в котором надо мамину титьку сосать, а не петь хулительные песни под окнами феодалов, Учиха укладывал выручку в кошель. — Мои поздравления Чигу-сан, сегодня у нас есть и ужин и крыша над головой, — вяло сообщил благую весть Кагами, приближаясь к менестрелю, когда толпа вокруг него рассосалась — пришел начальник стражи, настоящий самурай, и разогнал подчиненных по местам. Глядя на возню в рядах охраны, Кагами невольно вспомнил своего капитана и даже понял, что скучает по ворчанию оного. — Гулять так гулять, Кагами-кун! Айда на главную площадь, поищем попутчиков… — Зачем? — обернулся к нему юный шиноби. Предложение менестреля не находило ни одного логичного обоснования. Наоборот, ему будет только сложнее, пока их двое Кагами проще охранять и следить за обстановкой. Лишние личности будут только отвлекать его. — Как зачем?! Скучно же! Неплохо было бы наняться в обоз… подзаработаем заодно. Я буду петь, а ты можешь попробоваться на роль охранника. — Нет, — тут же отрезал он. — Моя задача охранять Чигу-сан. Я не могу прервать миссию. Краем глаза он заметил, как менестрель закатил глаза, после чего на его и без того растрепанные учиховские волосы опустилась рука и растрепала их еще больше. — Ох. Ну до чего же ты серьезный! — На волосах Чигу-сан не остановился и развернув к себе растянул щеки в разные стороны. — Лови момент, грустноглазка! Когда еще сможешь выбраться на свободу и отдохнуть? Вы ниндзи совсем двинутые, когда вырастаете, а пока маленькие еще подаете надежды. — Я постараюсь, — индифферентно кивнул он, из-за растянутых щек прозвучало несколько невнятно, но его поняли и отпустили. На главной площади города их поджидало столпотворение — местная ярмарка не была особо внушительной по размерам, но по шумности била все рекорды. Особенно надрывались у лавки с копченой рыбой. — Это ни в какие ворота не лезет! — вопиял какой-то мужчина щеголеватой наружности. По мнению Кагами весь его вид буквально сигнализировал о том, что он омега, и хотя ничего слащавого во внешности не было, наоборот в наличии была залихватская бородка, вполне мужское кимоно с вертикальной строчкой, да темный пояс, спутать его с бетой, а тем более альфой не вышло бы даже у слепоглухонемого. — Костей здесь больше нежели возможно подсчитать! Это речная рыба! — Господин, да вы на солнце перегрелись! — злобно шипел на него торгаш, всеми силами не давая сползать с лица «вежливой» улыбке. — Ты за кого меня принимаешь? — возмутился «господин». — Уж речную рыбу я отличу! Ты, уважаемый, явно пытаешься впарить дешевого карася по цене тунца! — Какой карась? Знать не знаю ни какого карася, — прикинулся дурачком тип. — Может и форель, но зачем на куски так тщательно резал и закоптил едва ли не до черноты? — не уступал мужчина, потрясая перед носом жуликоватого торгаша длинными рукавами, что полностью скрывали кисти. Очень странный выбор одежды для путешественника, в том, что мужчина не местный можно было понять по крою кимоно, да проскальзывающих в речи словах. — Ой, а что тут такое? — Стоило Кагами отвлечься на мгновение, как его подопечный уже влез в чужой разговор. — Копченая рыба? — Она самая! Всего то полтора серебряных за хорошо прокопченный кусок! — Не ведись, парень! — одновременно с торговцем заговорил мужчина с щегольской бородкой. — Это явно тщедушная речная рыбина, а не тунец! — Да разве ж может сей многоуважаемый господин обманывать? — сделал круглые глаза менестрель. — К тому же, я вижу, что это явно тунец! Тип с бородкой поглядел на Чигу-сана с непередаваемыми эмоциями, нечто среднее между «ну что за кретин», «отравишься так тебе и надо» и «где твои мозги?». — Вот, попробуйте! — зачастил торгаш, явно найдя в виде менестреля группу поддержки. — Сразу ясно станет, что я тут не обманываю. — Угу-угу, — кивал Чигу-сан, сноровисто поглощая куски рыбы с шампура. — Хорош шашлычок, ничего не скажешь… кха… кха-кха! Кагами даже не удивился, когда его подопечный вдруг захрипел, покачнулся и стал «задыхаться» прямо на глаза у толпы прохожих. За всем спектаклем он наблюдал стоя чуть в стороне и с максимально равнодушным лицом, в то время как тип с бородкой глядел растерянно, но помогать не лез, а вот торгаш уже впал в панику и всячески тормошил незадачливого едока. Да так дергал, что Чигу-сан едва по-настоящему не подавился. Наконец выплюнув кусок, который якобы встал поперек глотки, менестрель театрально возвел руки к небу и просипел: — Сколько костей… не прожевать! — Я же говорил это не тунец! — тут же сориентировался щеголеватый тип с манией справедливости. — Да вы… ты… ух! — разозлился торговец и плюнув на все, замахнулся на недоброжелателей полотенцем. — А ну пошли вон отсюдова! Ироды! Чтоб глаза мои вас не видели! Ишь чего творят! Сговорились, падлы! — Тю-ю! Больно надо! — отозвался менестрель ловко уворачиваясь от грязной ткани и прячась за «сообщника». Тот несколько опешил, за что отхватил по лицу полотенцем. — Эй! — возмутился было он. — А я чего? Я ничего! Это вот господин с клевой прической решил справедливости добиться! — Оу, — тут же разулыбался оный, — тебе нравится моя укладка? А бородка как? — Очень крута! — искренне оттопырил большой палец в непонятном жесте Чигу-сан. — Фу! Кыш отсюдова! Пшли вон! Отвлекшись на разговор, полотенцем отхватили оба, после чего позорно бежали прочь. Кагами не осталось ничего другого, как последовать за ними. Что примечательно, юный Учиха успел сделать от силы шагов пять, как поймал внимательный быстрый взгляд щегловатого. Это-то и заставило его присмотреться к незнакомцу получше. Да, от лавочника с полотенцем он бежал, но движения его были слишком плавными, сильными, натренированными. Для сравнения Чигу-сан бежал как пьяный козел, хотя и успевал ловко маневрировать в толпе, чтобы не натыкаться на прохожих, но движения были неравномерными, чуть дергаными, иными словами, как у простого ловкого человека, без подготовки шиноби. Незнакомец же подготовку имел, да еще какую! Невольно захотелось активировать шаринган чтобы понять, насколько потенциальный враг опасен. И того факт, что мужчина омега, ничуть не успокаивал. Если Бог Мира Шиноби бета, почему бы омеге не быть достаточно сильным? Подобные предрассудки могут дорого обойтись. Торгаш отстал от них всего через два дома — покидать лавку надолго он явно не собирался, да и с таким пузом особенно не побегаешь. — Фух! Вот это был забег! Настоящий марафон, так ведь, Кагами-кун? — Несомненно, — безразлично кивнул Кагами, даже не пытаясь понять, что такое «марафон». Учиха легко остановился за спиной менестреля, внимательно следя за щеголеватым, при этом стараясь не смотреть на оного в упор. Пока незнакомый тип не проявляет агрессии, провоцировать его излишней подозрительностью не стоит. Мужчина казался Кагами опасным, хотя никаких предпосылок к этому вроде не было, но юный Учиха буквально загривком чуял, что в прямой стычке ему придется худо. — А ты парень, молодец, — вдруг похвалил менестреля щеголеватый, поглаживая бородку. — Здорово этому проходимцу выручку обломал! Теперь его лоток еще долго будут обходить стороной. — Чигу как увидел этот вопиющий случай нарушения прав потребителя, так сразу же кинулся на помощь! — оживленно закивал менестрель, сбивая своим напором с толку. Щегловатый на мгновение замер, осмысливая сказанное, а Чигу-сан и не думал останавливаться, продолжая без устали болтать: — Сан. Эпидем. станции на него нет! Полотенчико-то совсем грязное! Явно с тайдом кипятить придется!.. — Эй, парень, варить заживо человека за такую мелочь, несколько… — неуверенно начал было щеголеватый, но был остановлен широким жестом менестреля. — Я — Чигу! Рад знакомству! А это мой друг — Кагами! Какое-то время щеголеватый тип смотрел на него, после чего снова расхохотался. — А ты парень несешься как в задницу ужаленный! Мне нравится, такие живчики на диво забавные. Можешь звать меня Генгецу.

***

Генгецу Хозуки был выдающимся представителем своего клана. И дело было далеко не во врожденном таланте к ремеслу шиноби, объемным запасам чакры и пытливому уму. Нет. Дело было в том, что ему «повезло» явится на этот свет в статусе омеги. Родители маленького Генгецу были в ужасе, он по началу — глядя на реакцию соклановцев — тоже, но с возрастом понял, что это никак не мешает ему жить так, как он хочет. Благо, с его силами, он мог легко и изящно втоптать в грязь любого, кто посмеет пошутить на эту довольно щекотливую тему. Когда же он стал старше и мудрее — по своему скромному мнению — сей «прискорбный» факт его биографии перестал как-либо волновать его вовсе. Более того, он нашел в этом свои плюсы. Первый и самый главный из них — его любили женщины! Альфы, беты и даже омеги с интересом поглядывали на него, на их лицах читалось откровенное любопытство — сильный шиноби омега это вам не какой-то там слабохарактерный крестьянин землепашец! И Генгецу им охотно подыгрывал — ну, а что? Это в самом деле было весело! Стильная прическа придавала ему лоск, дорогое необычного кроя кимоно не только оставляло след в сердцах дам, но и помогало скрывать оружие, богатая жестикуляция вводила противников в ступор, давая ему преимущество в битве. Недооценивали его? Безусловно! Порой это раздражало, но в тоже время, благодаря этому сам Генгецу мог оценить противника. Если купился на необычный внешний вид, значит дурак, которого и прирезать не зазорно — в этом мире и так полным-полно кретинов. А если смог разглядеть через наносную мишуру нечто большее, то… такой человек заслуживал более пристального внимания самого Генгецу. Малыш шиноби, одетый как простой путник, глядел на него именно так — настороженно, тщательно пытаясь скрыть во взгляде напряжение и опаску. Маленький мальчишка лет эдак десяти смог углядеть в его движениях нечто большее, нежели некоторые опытные взрослые шиноби. Вот и сам Генгенцу пригляделся к мальцу чуть внимательнее. Черноволосый, вихрастый, на редкость светлокожий, с чернющими апатичными глазами. Симпатичная мордашка не могла принадлежать крестьянину, уж больно тонкие и правильные черты лица. Да и движения правильные, выверенные, а взгляд цепкий. «Клановый» — пришел к выводу Генгецу переставая сверлить в Кагами дыру. — «Хорошая родословная и правильное обучение». А вот второй новый знакомый явно не принадлежал к их братии. Это было настолько очевидно, что отпадала всякая необходимость что-то объяснять. Что ж, зато чувство юмора присутствовало, да и пел Чигу на редкость хорошо. Генгецу даже подпевал. А как на пару с менестрелем легко было охмурять дам… да, определенно полезный малый! — Чигу-сан, — обреченно прошептал Кагами, когда менестрель полез обниматься с молоденькой девушкой, что до этого завороженно наблюдала за их певческим дуэтом. Чайная забитая битком ходила ходуном — народ охотно стекался послушать бесплатные песнопения. Хозяева глядели по началу недобро, но потом сообразив, что это приманило клиентов, смирились и даже подали чай и данго бесплатно. — Вай! — радостно всплеснул руками менестрель, когда красная как рак девица-разносчица поставила на стол перед ним еще порцию бесплатных данго и чайник. — Передай хозяйке нашу благодарность, красавица! — и уже повернувшись к Генгецу подмигнул: — И где только хозяйка нашла такое сокровище?! Девица неуверенно хихикнула, прикрыв смущенную улыбку подносом и поспешила удалиться. Генгенцу только и оставалось удивляться, как малец не только не схлопотал за откровенный флирт пощечину, но и кажется заработал им еще пару бесплатных порций данго. — Ну ты даешь, Чигу-сан, — тихо хмыкнул на ухо менестрелю мужчина. — Лет-то тебе сколько? Не рановато ли на девиц смотреть? — Так мне так-то семнадцать! — радостно ответил тот, чем ввел в глубокий шок собеседника. — Семнадцать? — Хозуки с сомнением просканировал фигурку мальца взглядом. — Хм, а ты уверен? — Генгенцу-хан, состариться я всегда успею! — беспечно хохотнул менестрель. — Если доживу, конечно, времена нынче неспокойные. Шиноби все воют, звери хвостатые лютуют, простому люду только и остается, что гадать, прирежут его, раздавит огромная лапа или засуха нагрянет, так того и гляди зимой от голода помрешь. Тут не то, что до старости, до совершеннолетия дожить уже достижение! Вот люди и торопятся жить. Мужчина выслушал речь нового знакомого с непроницаемым лицом — о том, как живется в мире простым крестьянам он даже не задумывался. В мире шиноби смертность была высокой, голова и без того была забита мыслями о соклановцах, простому люду там вовсе места не было. А оно вон как оказывается. Возможно ли, что детская смертность среди них даже выше? — Хм, надо же, — проговорил он в итоге, — никогда даже и не задумывался об этом. — Всегда полезно посмотреть на мир с другого ракурса, — спокойно улыбнулся менестрель и сменил залихватскую мелодию, на более спокойную — касаясь струн так невесомо, словно крылья бабочки промелькнули. Толпа вокруг них притихла, вздыхающие по «двум красавчикам» девицы застыли, словно привороженные. Да чего уж там, сам Генгецу невольно заслушался, и едва не пропустил тихие слова Чигу, слышимые только ему: — Тень воды скрывает многое, отражает свет, играя бликами, водная гладь — такая яркая, она завораживает, от чего порой рябит в глазах. Красоту ее скроет кровавый туман, под сенью черной луны и четвертая тень упадет во тьму… Генгенцу невольно напрягся, улавливая в тихом бормотании менестреля тонкую, едва уловимую тревогу. Мальчишка по-прежнему тихо перебирал пальцами струны своего странного инструмента, но взгляд глаз-омут был направлен куда-то вдаль, словно перед его взором была не старая обшарпанная чайная, а нечто совершенно иное. — В твоих ли силах помешать? Задаваясь вопросом этим — помни, какой бы выбор не был принят, наступит день, когда глазам твоим предстанет нечто поистине невозможное, удивительное и прекрасное. Песок и лист лишь начало. Будущее предрешено… — резкий звук лопнувшей струны резанул слух, заставив всех присутствующих разом поморщиться. Генгецу как и все остальные осознал, что выпал из некого транса. Он даже не заметил, как к ним подскочил черноволосый мальчишка-шиноби, тревожно глядя на бледного словно смерть менестреля, что лихорадочно цеплялся пальцами за гриф инструмента. Расширенный зрачок подрагивал, словно в адской агонии. Сжав челюсти словно в каком-то припадке, малец через силу поднял голову и глядя прямо ему в глаза хрипло, но твердо выдавил: — Но в силах людей это будущее менять! Слова канули в тишину, после чего малец закатил глаза и рухнул лицом вперед, буквально уткнувшись носом в кимоно Генгецу. — Чигу-сан! — встревоженный Кагами уже не церемонясь вцепился в плечи своего товарища и развернул к себе, чтобы прижать палец к шее, отсчитывая пульс. А Генгецу хмурился, глядя на менестреля. В том бреде, что нес малец было что-то, что не давало ему покоя. — Хм, погоди, парниша, — он решительно отодвинул юного шиноби под прикрытием в сторону, но был вынужден тотчас убрать руки, резко продемонстрировав пустые ладони — острие куная было недвусмысленно направленно на него. — Эй, не нервничай так. Я хочу помочь… Черноглазый смотрел на редкость холодно, словно не десятилетка, а матерый шиноби с кучей трупов за спиной. — Руки прочь, от Чигу-сана, — только и сказал он. — Я знаю медицину… немного, но для первой помощи хватит. — Чужая помощь не требуется, — холодно отрезал мальчишка, все еще не опуская куная. Застал юный шиноби в явно неудобной позе, частично прикрывая собой лежащего без чувств менестреля, но в тоже время корпусом развернувшись к предполагаемому противнику. Довольно глупое решение, хотя чакра что исходила от него была на редкость сильной, даже несмотря на то, что пацан был бетой. Хотя кто-кто, а Генгецу на эти мелочи внимания не обращал! Сам омега, а чакра была ледяной, что горная река и так же легко сметала сопротивления со своего пути. Чайная, к слову, успела полностью опустеть. Народ при виде одного только куная ломанулась на выход, и только молоденькая разносчица выглядывала из-за циновки, что разделяла гостевой зал и кухню. Во взгляде девицы был написан страх, но бежать прочь она почему-то не спешила. — Хорошо-хорошо, — миролюбиво отозвался мужчина. Ки в ответ он давить не стал, в конце концов, он им действительно не враг, а то что мальчишка так переволновался, можно было понять — товарищ его свалился в обморок ни с того ни с сего. Пока Кагами неловко осматривал менестреля, Хозуки спокойно сидел на прежнем месте, всем своим видом демонстрируя спокойствие и доброжелательность, даже чай попивал — не пропадать же добру? — Ну так что? — спустя пару минут поинтересовался он. — Обморок. Похоже на простую усталость. — Чакроистощение, — перевел Генгецу. После чего ответил на полный сомнения взгляд мальчишки: — Чакра есть у всего живого, просто у простых людей ее так мало, что для шиноби, с их резервами, ее словно и нет вовсе. По сути, для таких как Чигу-сан, это действительно усталость. Только с чего бы? Но ответа не последовало, судя по задумчиво-растерянном лица черноглазого — он и сам задавался этим вопросом. — Идем, — Генгецу встал и кинул на стол пару монет. Видя, что Кагами вновь напрягся, по-прежнему доброжелательно пояснил: — В гостиницу идем, не тут же твоему патрону лежать? Видя как чуть дрогнуло лицо мальчишки поздравил себя с верной догадкой — мальчишка-шиноби действительно охранял непутевого менестреля. — Не паникуй, парниша, мне до вас дела нет, если уж на то, это твой Чигу-сан первым ко мне подошел. Веселый малый он, а мне таким приятным ребятам помочь даже в радость. Черноглазый поколебался еще немного, но кивнул и взвалив тело менестреля себе на спину, направился к дверям чайной. — П-погодите! — мышиный писк застал их в дверях. К ним спешила девица-разносчица. — В-вот, это адрес хорошей лавки с лекарствами… тамошний мастер мой дальний родственник! — выпалила девушка, отчаянно краснея от смущения и тут же обмирая от страха перед шиноби. Несуществующие брови Генгецу поползли вверх, после чего невольно покосился на бесчувственную тушку менестреля — вот же шельмец! Охмурил девицу! Она видать и осталась только потому что о нем волновалась! Вот задница! — Женщины! — проворчал он себе под нос, но листок с каракулями, выведенным в спешке, забрал, — и всего-то нужно умение щипать струны, да петь! Тьфу! За время проведенной в чайной на улице успело стемнеть, кое-где успели зажечь фонари, но не так много, чтобы полностью осветить путь до гостиницы. Шагая по тонувшим во мраке улочкам, Генгецу мысленно вертел странные слова менестреля и так и эдак, но получалась только редкостная чушь. — Это с ним часто случается? — полюбопытствовал он у молчаливого спутника. Кагами молчал и видимо не спешил отвечать, но потом что-то обдумав, все-таки расщедрился на короткое: — При мне впервые. — И давно вы знакомы? — Пару месяцев. — Ого, довольно долгая миссия, — совершенно искренне присвистнул Хозуки, мысленно прикидывая, во сколько золотых обошлось менестрелю — или его родственникам — сопровождения, пускай и юного, но явно кланового шиноби на столь долгий срок. А по виду и не скажешь, что деньги у менестреля водятся. Одежда обычная, не дешевая, не богатая, разве что инструмент явно на заказ сделан… Мысли прервались так быстро, что мозг не сразу понял причину — инстинкт самосохранения отточенный за долгие года бытностью шиноби отреагировал прежде головы. Опасность! И буквально следом за этой мыслью, ему на голову обрушился поток чужого ледяного ки, а следом прилетела техника дотона, вздыбившая земную твердь под ногами. От атаки Генгецу ушел длинным прыжком, по привычке театрально взмахнув длинными рукавами кимоно — движение выглядело даже забавно, но в то же время Хозуки извлекал из креплений кунаи, которые так и остались невидимые со стороны, прикрытые тканью. По загривку прошла дрожь — верный признак того, что противник подобрался на сей раз равный. Страшный матерый зверь, с ледяным ки, тяжелым и удушающим. Хозуки чувствовал чакру, хотя даже не являлся сенсором, такой концентрации она достигла. В битве с таким противником выйти без ущерба для себя невозможно. Тут в принципе не угадаешь заранее, кто победит. Тонкое обоняние донесло новую информацию — альфа. Злой альфа. Тут он нашел взглядом противникам и подправил последнюю мысль. Очень злой альфа. Тип перед ним был той редкой белой породы, что звали альбиносами. Поговаривали, что внешность их довольно необычная, белые как снег волосы, светлая, словно нетронутая солнцем кожа, и светлые, а порой и красные, глаза. Генгецу казалось, что зрелище должно быть красивым. Тип перед ним больше напоминал демона из кошмаров. Лицо скрытое в тени источало вполне ясную жажду убийства, а алые глаза сверкали так ярко, словно где-то в глубине черепной коробки зажгли свечку. Но нет, то была клокочущая внутри тела чакра, что отдавалась блеском в глазах и смертоносными щупальцами расползалась от врага во все стороны. Вот жеж, а ведь он хотел просто попутешествовать! Отдохнуть от раздоров в клане и непрекращающейся территориальной войны! И какой же гад не пожалел денег нанять такого монстра? Тип явно явился по его душу — вон как взглядом сверлит! Кошмар! Сражаться с таким, значит разнести половину города, заодно укокошив половину местных жителей. Отчего-то в голове всплыли слова менестреля, о том как недолговечна жизнь простых крестьян. К слову о менестреле и его охраннике. Хорошо бы они успели уйти подальше, а то и их заденет… Но чертов черноглазый с тушкой менестреля на закорках все еще стоял тут, и кажется не собирался бежать, лишь с каким-то суеверным ужасом взирал на беловолосого монстра, что стоял к ним спиной… спиной? — Кхм, — прочистил горло Генгецу, до которого стала доходить абсурдность ситуации. — Кагами-кун, ты знаешь этого многоуважаемого монс… господина, что прикрывает вас с Чигу-саном… кажется даже от меня. Белая бровь на мрачном лице альбиноса явственно дернулась. — Кагами? — на грани слышимости прорычал он, впрочем, не отрывая взгляда от Генгецу. Кагами сбледнул окончательно. — К-капитан, вы все не так поняли.