15. Чигуса
7 июня 2020 г., 08:58
Чигуса была странным ребенком. Про таких говорят, что душу их увели злые духи, оставив в живых лишь тело — пустую оболочку, которая не живет — существует.
Услышав о таком впервые, Мадара не на шутку встревожился. В злых духов он не верил, равно как и в богов, чей многочисленный пантеон навязывался религиозными трактатами, которые ему приходилось читать на уроках. А потому, поразмышляв, пришел к закономерному выводу, что странное поведение — болезнь.
Три месяца все его свободное от миссий и тренировок время уходило на изучение архива, но, увы, ничего полезного он там не нашел. Возможно, такие умельцы в лекарском деле как Сенджу сталкивались с подобным недугом и имели записи о подобных случаях, но в редких медицинских свитках Учиха ничего и близко похожего не было.
Это злило Мадару, наполняя все его существо гневом! Он привык быть сильным, преодолевать препятствия, какими бы сложными они не были, но тут он впервые почувствовал беспомощность.
Мерзкое, мерзкое чувство собственного бессилия.
— Ничего, все это глупости! — твердил он, пытаясь убедить не то Чигусу, не то себя. Девочка смотрела на него и глупо улыбалась. За полгода она почти не выросла, только волосы да ногти отрасли и, кажется, еще больше отощала.
Но даже с этим Мадара помочь не мог.
Однажды он попытался вызнать у отца о ней. Благо разговор он начал издалека, упомянув в разговоре ненароком дальний склад.
Реакция отца в тот день его удивила. Таджима крепко сцепил зубы, да так сильно, что желваки заиграли. Посмотрел на него едва ли не гневно и вместо ответа, сам засыпал вопросами: подходил ли к складу? Почему решил спросить? Может что-то старейшины ему наговорили? И нет ли в клане каких-нибудь странных слухов?
Все это Мадару насторожило, но, когда на следующий день его отослали на длительную миссию, понял, что искать ответы у отца — гиблое дело.
А потом стал замечать, что замок на двери сменили. На люке появилась печать, которую не без помощи шарингана ему удалось обойти. Один раз он едва не попался — за складом следили две дюжины дней! Вскоре в привычку вошло перед каждым посещением Чигусы отправлять в разведку призывных котов, а еще подгадывать время так, чтобы отца не было дома.
Он тщательно заметал все следы своего пребывания — шаринган ему в этом очень сильно помогал. Впрочем, у отца и его людей так же было додзюцу. Обоюдно острое оружие.
Иногда приходя в тайный подвал он с бессильной злостью замечал синяки и разодранные кандалами кожу. В такие дни Чигуса реже смеялась и чаще плакала, забивалась в угол, ему требовалось прилагать усилия, чтобы успокоить ее и подманить к себе. Со временем стало легче — она к нему привыкла и стала доверять. Насколько для нее это было возможно.
Порой он задавался вопрос — как же Чигуса видит мир? Почему подолгу смотрит в пустоту? С кем лопочет на своем странном языке, в потоке слов которого он с трудом разбирал привычные слова.
В тот день, в вечер перед отправкой на миссию, он, как и прежде, отослал призывных котов проверить местоположение отца и его людей, после чего прихватив кулек с конфетами направился по привычному маршруту. Он всегда старался взять с собой что-то вкусное — он не мог оставить после себя следов, разве что небольшое количество еды — Чигуса всегда съедала все и выглядела такой счастливой, что Мадаре становилось стыдно за себя. За то что так редко получается прийти, за то, что уходит каждый раз затворяя за собой дверь и оставляя одну в темноте.
Поначалу это было даже весело — тайное приключение за спиной у отца! А Чигуса как маленький недоверчивый зверек, которого ему удалось приручить, но подобная «игра» продлилась недолго. С каждым разом уходить и оставлять девочку в темноте становилось все сложнее. С каждым разом злость на отца становилась все сильнее. Сидя за завтраком или ужином в кругу семьи, Мадара чувствовал, как все сильнее разгораются угольки ненависти.
Почему Чигуса должна быть там одна, в темноте, на цепи? Такая маленькая — как она еще не слегла с болезнью?
Даже простым конфетам она радуется как чему-то невероятно драгоценному.
— А-а-а!.. — она протянула обслюнявленную руку с конфетой ему. — А!
— Спасибо, — слабо улыбнулся он, чувствуя, как его мутит от собственных мыслей.
Он привык быть сильным, но сейчас чувствовал себя настоящим ничтожеством. Слабым, трусливым и бесполезным.
Он должен поговорить с отцом. Какие бы причины не были, он должен прекратить это! Да, Чигусу лечат, кормят и моют, но держат на цепи в изоляции, как какую-то бешеную собаку! Мадара душой прикипел к этому ребенку и не мог больше позволить, чтобы подобное продолжалось.
— Чигуса, ты хочешь выйти отсюда? — неожиданно даже для себя задал вопрос он.
По началу Учиха пытался научить ее говорить, но вскоре бросил эту затею. Мадара просто рассказывал Чигусе обо всем что приходило в голову. Иногда девочка была хорошим слушателем, правда, слушая его голос быстро засыпала. А иногда без конца вертела головой, словно и вовсе не замечала его присутствия.
Вопрос был встречен глупой улыбкой, правда, вызвана оная была конфетой, а не призрачной перспективой выбраться из заточения.
— Наверное, тебе до этого и дела нет, — понурил плечи мальчик. — Ты хоть что-нибудь понимаешь? Или тебе этого и не надо? Эй, ты слушаешь меня? — и видя, что его слова проходят мимо адресата, невольно повысил голос: — Чигуса!
Девочка дернулась, как и всегда чутко отреагировав на громкий голос. Глаза испугано округлились — в темноте он так и не разобрал какого они цвета, ясно, что темные, как и волосы.
— Черт, — досадливо поморщился Мадара, после чего успокаивающе добавил: — Чигуса, только не плачь, все хорошо. Ладно? Съешь лучше конфету.
Конфету девочка съела и плакать передумала, заулыбалась, глядя на нее, улыбнулся и Мадара.
Не важно. Может она его и не понимает, но он выведет ее отсюда и покажет внешний мир! Да, он жесток, но Мадара силен, он сможет защитить ее. За ним стоит не только его клан и семья, но и природный талант, который в последнее время зовут даром Богов.
Сейчас он уйдет один, но в следующий раз это место они покинут вместе.
Неожиданно рукав кимоно настойчиво потянули. Крохотные ладошки внезапно крепко сжали ткань. Юный Учиха повернул голову к девочке, не понимая, что ей нужно — она очень редко прикасалась к нему, чаще он трогал ее.
— Ма-а-а-а… — протяжно прозвучал ее голос, с какой-то требовательной интонацией. — А-а-а…ра.
Мадара замер, недоверчиво вглядываясь в лицо девочки — ему показалось или?..
— Ма-да-ра, — тщательно деля слоги произнес он.
Он было обрадовался — неужели его попытки принесли плоды? Даже если Чигуса пока не может произнести его имя полностью, но как минимум она его запомнила!
Но его радость разбилась о темный взгляд девочки, что неотрывно смотрела на него, крепко сжимая ткань рукав его кимоно. Что-то было в ее глазах, заставившее Учиху почувствовать тревогу.
— Мне пора идти, — тихо сказал он, не понимая отчего шестое чувство подает, пускай робкие, но все же признаки беспокойства. Будучи шиноби с превосходным нюхом, он привык этому чувству доверять. Вероятно, нужно поспешить — если его заметят, это поставит его в невыгодное положение при разговоре с отцом. Если он хочет вытащить отсюда Чигусу, то беседа должна идти на равных, а не из положения заведомо провинившегося.
Он с блеском завершит предстоящую миссию, тем самым хоть немного задобрив отца, после чего выдвинет свои условия.
Юный Учиха поспешил встать, но девочка так и не разомкнув рук, потянулась за ним, не желая отпускать.
Это было странно, обычно Чигуса не цеплялась к нему, а порой вовсе игнорировала, когда он уходил.
Чувство тревоги росло.
— Я вернусь через пару дней, — неожиданно даже для себя выпалил он, так словно оправдывался. — Сразу после миссии. Ну, же, отпусти.
Ломкие тонкие пальчики пришлось разжимать силой.
Уже в дверях обернулся, чувствуя себя до того паршиво, словно это его решение запереть девочку в подвале.
Поймал темный отчаянный взгляд и не выдержав отвернулся, рванув на себя дверь.
— Это последний раз! — решительно высказал он в пустоту, прежде чем нырнуть в подземный коридор.
По подземному коридору он бежал — сердце стучало, а чувство тревоги только росло. В самом деле, что не так? Уже на выходе со склада замер прислушиваясь, но ни слух, ни обоняние ничего не уловили. Странно.
По пути до дома он так же не уловил ничего, что предвещало бы беды. Тихая темная весенняя ночь — долгая и прохладная.
В доме также было тихо — его обитатели спали, только у ворот двое дежурных изо всех сил боролись со сном. Утром планировалась масштабная миссия командиром которой был назначен Мадара, подготовка к оной была завершена заблаговременно и теперь участники отсыпались, набираясь сил.
Мадара так же собирался хорошенько выспаться — благо время только-только перевалило за полночь и у него в запасе было еще пару часов полноценного сна.
Но заснуть сразу не вышло. Вместо этого он долго лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в звуки спящего дома и глуша незатихающее шестое чувство. Спустя долгие часы он, наконец, забылся тревожным сном, который, впрочем, не продлился долго.
До рассвета было еще около часа, когда он резко проснулся — шестое чувство вопило так, словно к его горлу подставили кунай. Сердце колотилось, кровь шумела в ушах — обшарив комнату шаринганом с двумя томое он пытался унять дрожь и выровнять дыхание.
Что это? Нападение? Но нет ни звуков борьбы, ни запахов чужаков, ни чувства кровожадной ки. Нет. Нет… нет, это что-то другое. Но что не так?!
Он нечеловеческим усилием воли заставлял себя оставаться на месте, в то время как все его существо рвалось… куда-то.
А потом в голове щелкнуло.
— Чигуса.
Он сорвался с места исчезнув в шуншине.
Воспоминания смазались в один комок темного месива, заставив Тобираму буквально выпасть из транса. С трудом выделив свое «я» Сенджу нашел взглядом Мадару, чакра которого вела себя нестабильно. Хаширама ощущался где-то поблизости. Чакра Учихи колебалась из-за чего техника гендзюцу едва не прервалась. На бледной учиховской физиономии выступили капельки пота, на лбу пролегла глубокая горькая складка — единственным ярким пятном в его монохромной фигуре был ярко алый шаринган.
— Мадара, ты в порядке? — раздался робкий встревоженный голос Сенджу-старшего.
Учиха не ответил, нахмурился сильнее, да мотнул головой — не то кивнул, не то просто неосознанно дернул. Но кажется вопрос Хаширамы немного привел его в чувство и техника возобновилась…
Сознание дернуло и в следующий момент Тобирама вновь оказался в голове юного Мадары, глядя на мир его глазами.
Кровь. Все было в крови.
Весь его мир тонул в крови.
Хотя, по сути, крови было не много — одна единственная рана в основание шеи у излома ключиц от тонкого острого лезвия с причудливой изогнутой формой.
Но Мадара захлебывался. Не мог вдохнуть. А весь мир тонул в крови размывая очертания людей ощетинившихся против него оружием, комнаты, этого проклятого каменного мешка, алтаря, учивы на стене и спинах людей, незнакомую вязь сложнейший печати… только крохотное застывшее тело с воткнутым в него жертвенным стилетом было очень и очень четким.
— Мадара-сама, что вы тут делаете?
Строгий недовольный голос знаком… точно знаком. Нобухико. Да. Старейшина.
— Выйдите.
К нему потянулась рука другого соклановца, норовя схватить за плечо и вытолкнуть за дверь.
А на периферии раздавались голоса:
— …печать была слишком сложной!
— … я говорил, что не сработает!
— … выбора не было… полоумная девчонка была бесполезна…
— … а мертвой, думаешь, стала полезней? Так оставался шанс, что со временем она поумнеет…
— …такие дети не умнеют…
— … такой дар! И потерян! Даже не изучен! Я ведь говорил Таджиме-сама!..
— … даже говорить не могла…
— … бесполезная.
Его коснулась чужая рука, пальцы с силой сжали плечо… чтобы в следующее мгновение с хрустом сломаться у самого основания.
— Чт...
Поломанный человек крякнул от неожиданности, но не заорал — закаленный в битвах шиноби привык терпеть боль.
А значит ему было мало боли.
В следующее мгновение, до того, как остальные успели понять, что произошло, Мадара шагнул вперед и одним коротким рубящим движением ребром ладони перебил горло.
Еще одного поймал в гендзюцу, сводя с ума.
Третьему всадил кунай в глаз.
Четвертый успел шагнуть к нему достаточно близко, но Мадара перебил коленную чашечку, согнув ногу в обратную сторону, после чего с разворота пнул в грудную клетку, тем самым переломав ребра и отправив шиноби в короткий полет до стены.
— Мальчишка! — воскликнул старейшина Нобухико встречая его взгляд своим шаринганом… и тут же застыл сраженный своей собственной техникой гендзюцу которую Мадара просто-напросто отразил обратно. Старик рухнул на колени, затем повалился вперед лицом в пол, да так и застыл.
Но всего этого Мадара не заметил, он медленным шагом приближался к центру печати, к каменному алтарю на котором лежало пронзенное бездыханное тело.
Безжизненный взгляд смотрел в пустоту, на лице застало выражение страха и отчаяния — о чем она думала в последние мгновения?
Почему он не остался, когда тонкие пальчики схватили его и не желали отпускать?
Почему он не пошел к отцу раньше?
Почему он такой жалкий?
Почему…
Ноги подкосились.
Запах засохших цветов исчез, оставив после себя лишь воспоминания.
Мадара сидел, привалившись спиной к алтарю, глядя на отблески ламп на лужах крови, что заливали пол после его короткого возмездия.
Резь в глазах усиливалась, но боли Мадара не замечал, даже той, что стискивала грудь — что-то внутри него окончательно и бесповоротно умерло. Исчезло, оставив после себя ужасающую пустоту.
Холодно.
Мир окрашенный в красный впервые за долгие годы его пугал.
Где-то над головой, выше уровня земли, громыхал гром — начиналась буря.
— Кха… — кашель над головой прозвучал подобно грозе среди ясного неба. — Кха-кха!
Неужели?..
Мадара подскочил, но обернулся не сразу — внутри все сжималось.
Но когда обернулся, встретился взглядом с темными недоуменными глазами. Недоуменными, напряженными… осознанными.
— Чи!..
Мадара потянулся к бледному личику девочки, но осекся, когда его руку перехватили крепко сжав.
— Где я?
Вопрос был задан тонким девичьим голоском, чуть хриплым, но с каким-то странным… диалектом?
— Куда лапы тянешь, пацан? — девочка нахмурилась, еще крепче сжав его запястье. — Ты чего удумал, засранец? Я карате знаю, таких пиздюлей тебе навешаю, мама родная не узнает.
Видя, что Мадара молчит, девочка настороженно зыркнула на него, после чего отпустила-таки его руку, вместо этого потянувшись к затылку, что-то усердно нащупывая.
— Хм… показалось? — едва слышно пробормотала она, после чего помотала головой. — Не болит. Странно. Как минимум сотрясение должно быть… эй, пацан, ты кто?
На него уставились в ожидании ответа.
Кое-как сглотнув вязкую слюну, юный Учиха все-таки ответил:
— Мадара.
На лице девочки возникло странное выражение — слишком сложное для маленького ребенка — сомнение с долей скепсиса. Окинув его взглядом, снисходительно хмыкнула:
— Ага, часом не Учиха ли? Хах. Забавно. Никак не привыкну к Японии. Ну, ни чо, тебе подходит… лохматый такой, — с этими словами она села, вернее начала садиться, но замерла. Взгляд уперся в собственные руки, затем медленно-медленно перешел на тело и ноги. Стилет, измазанный в крови, лежал на коленях — кто и когда его вытащил было абсолютно не ясно.
Минуту девочка в полной тишине изучала собственные конечности вертя их так и эдак, сжимая и разжимая пальцы, после чего изрекла незнакомое ему слово:
— Pizdets… — потом перевела на него круглые ошарашенные глаза. — Пацан, подсоби чуток — включи свет… а лучше вызови скорую, у меня, кажется, со зрением беда… — и уже тише на грани слышимости: — или галлюцинации.
Мадара плохо улавливал суть происходящего, но последнее услышал и на всякий случай сложил печать тигра, аккуратно прикоснулся к плечу девочки — чего она, кажется, даже не заметила, находясь в крайней степени шока:
— Кай! — после чего пытливо заглянул в лицо и вынес вердикт: — Это не гендзюцу.
— Гендзюцу, — эхом повторила она, с минуту сидела тихо, а потом неожиданно воскликнула: — Гендзюцу мать его! Blyadskiy pizdets! Chto za sranya gospodnya ya vas sprashivayu?!
Следом последовал поток абсолютно незнакомых и непривычных для слуха слов. Мадара невольно заслушался.
Поток слов завершился неожиданно, девочка внезапно замолкла, прищурившись в полумраке и заглядывая ему за спину. Глаза в страхе расширились.
— Там… кровь? — сипло выдала она, вновь напрягаясь как тетива.
— Да.
— И… и кажется… трупы?
— Да. — И счел нужным добавить: — Я убил их.
— Зачем? — сипло выдавила девочка.
Мадара помедлил, но ответил:
— Захотел.
— А… ясно.
Не понятно, о чем думала девочка, но вот сам Мадара пытался почувствовать запах, но безуспешно. Даже беты имели хоть какой-то запах, а девочка перед ним не пахла ничем… то есть как ничем, был запах кожи, одежды, грязи, но не запах сущности.
Хотя — юный Учиха наклонился ближе и принюхался получше — все-таки что-то такое было, слабый ненавязчивый запах, вроде воды или пыли, очень слабовыраженный, но, вполне, подходящий для беты.
Открыв глаза и сосредоточив взгляд на девочке он мрачно спросил:
— Кто ты?
Ответа не последовало — неизвестная ему личность словно попав под гендзюцу пялилась на него.
— Ohrenet` da eto zhe blyadskiy шаринган…
Мадара прищурился — клановое додзюцу ей было знакомо.
— Я — Саня, а ты реально Мадара, тот который Учиха?! Серьезно?
— Ты меня знаешь? — хмурясь все сильнее поинтересовался юный Учиха.
— Ну… сложно сказать… а за твоей спиной кто?
— Соклановцы…
— … какие-то призывные существа? Стремные они какие-то!
— Существа? — Мадара обернулся, но за его спиной были только трупы (и старейшина, который все еще бороздил мир иллюзий).
— Светящиеся штуки… ну, типа жучков… наверное? Один у тебя на голове.
Повисла пауза, во время которой они пялились друг на друга.
— Кай! — еще раз сложив печать и тронув девочку за плечо, повторил Мадара.
— Все-таки у меня сотрясение… меня по голове какой-то гавнюк приложил, — как-то рассеяно, обводя помещение взглядом, сообщила она. — Да и хрен с ним, у меня на карте все равно денег не было… урод! А они красивые.
Взгляд темных глаз и выражение лица на мгновение остро напомнили лицо Чигусы, которая точно так же смотрела по сторонам. Словно разглядывала нечто видимое только ей.
Возможно, так и было.
— А это тело… по голове не били? — вдруг задала вопрос девочка.
Первая часть вопроса болезненно кольнула сердце… тело. Теперь это просто тело…
— Чигуса, так ее звали, — хмурясь с нажимом сообщил Мадара.
— Чигуса?.. Девочка что ли?! — вдруг заволновалась собеседница. — Blyat`!
— Что не так?
— Все не так! — возопила тоненьким голосом девочка, после чего понурила голову. — Хотя уже разницы нет… стоп, а это что?
Тонкие пальцы сжали стилет, что до этого оставался незамеченным и лежал на коленях.
— И почему оно в кро…ви, — тут взгляд опустился на собственную одежду — кимоно от ворота до пояса было темным и влажным. — Моей?
Мадара устало следил за трепыханиями девочки… совсем ему незнакомой и чужой.
Внутри царила пустота. Нужно было рассмотреть и изучить сложную вязь печати, чтобы понять смысл проводимого ритуала, но сил на это не было. Еще пару минут… и он возьмет себя в руки. Решит, что делать с девчонкой. Добьет старейшину.
И сравняет это место с землей!
— Эй, ты, — обратился он к чужачке, уже повернувшись и отправившись к стайрешине. В руку скользнул кунай, опасно блеснув в отблеске ламп. Темный взгляд девчонки задержался на оружии, а фигурка казалось окаменела. — Напомни, как тебя зовут.
Старика Мадара добил, не выводя из гендзюцу — мстительно всадил кунай в основание шеи, да там и оставил. Пусть подавится!
— Ну? — в темноте пылающий шаринган вызывал страх, а ледяное ки вымораживало остатки тепла, но голос девочки прозвучал довольно спокойно и уверено:
— Зови меня Чигу.
***
— Это было глупо. — В самый раз. — Плевать. — Оя-оя, Мадара-сама, не дуйтесь, вам не к лицу! — А ты не лыбься так, словно мозгов недостаток. — Хе-хе. Вы меня раскусили! Но Изуна-чан теперь будет меня ненавидеть! — Он и так не питал к тебе великой любви. — Да ладно, вам. Говорите прямо — ненавидит всеми фибрами души. — И есть за что. — Ну-ну, Мадара-сама, за что вы так со мной жестоки? Это ваша вина между прочим! — С чего бы? — Носитесь со мной как курица-наседка, вот ему и завидно. — А как с тобой не носиться? Ты ж тупа как пробка! — Да я побольше вашего знаю! У меня вышка, диплом музыкальной школы и бухгалтерские курсы за спиной, а это вам не тяп-ляп! — Тяп… да говори ты нормальным языком! Ему показали язык и оттянули веко пальцем — ну, точно дура! Учихе только и оставалось что злобно прищуриться и пригрозить кулаком. Увы, цели он не достиг и это чудовище как сидело, сложив руки на оконной раме, так и осталось сидеть, пялясь во двор. Зима подходила к концу. Снег сошел, кое-где проклюнулась молодая травка, а на деревьях набухали почки. Год назад, примерно в это же время года он спалил дальний склад к чертям собачьим, а после имел долгий тяжелый разговор с отцом. Последний был в ужасе от произошедшего — Мадара и не подумал скрывать что именно случилось в том каменном подвале. Разве что не упомянул, что в теле Чигусы поселилась другая душа. Но казалось этого и не надо — отец вел себя так, словно и сам это знал. Смотрел на девочку изучающе, задавал вопросы, сканировал шаринганом, но заглянуть дальше широкой улыбки Чигу не мог, встречая отличную актерскую игру. А гендзюцу пользоваться не рисковал — боялся повредить хрупкий рассудок, до этого больной на голову девочки. Может он сам не до конца понимал, что произошло? А вот Чигу кажется все прекрасно понимала. — Иссекай! — провозгласила она, тогда подняв к верху палец, да так и не опустила, с любопытством уставившись на его кончик. — Что еще за холера? — нахохлился Мадара, глядя на глуповатый изучающий взгляд темно-зеленых глаз. — Жанр такой. Популярный, но глупый. — Глупый… не пялься ты так на палец! — Но они такие забавные! Мадара плотно сжал губы — это ему отчаянно не нравилось. Чигу видела то, чего он не был в состоянии разглядеть даже с клановым додзюцу. Видела ли это Чигуса? Да. Наверняка. — Хэй, Мадара-сама, — вывел его из задумчивости голос девчонки, растерявший часть шутливости, а вместе с тем и нарочито вежливую форму, которую она использовала только когда рядом кто-то был или откровенно издеваясь над ним. — Изуна-чан, Нацуме-чан… сколько всего у тебя братьев? Вопрос прозвучал неожиданно. — Ты всех их уже видела. — Двое, значит? — Было четверо. Теперь двое. — Вот как… а лет тебе сколько? Мадара хмуро уставился на эту малявку, что с трудом выглядывала из окна комнаты. Из подвала он ее вытащил, но дальше поместья вывести так и не смог. Вместо подвала просторная светлая комната, с несколькими окнами и выходом в сад. — Четырнадцать. — У-у-у, а друзья у тебя есть? — У меня есть клан, — твердо ответил он. — Клан это здорово, но друзья еще лучше! Учиха отвернулся, сверля сердитым взглядом клумбу на которых уже проклюнулись цветы. Отец велел обустроить внутренний двор прилегающий к покоям Чигу, помимо цветов тут был пруд с карпами, шиши-одоши, небольшое деревце сакуры и высокий плотный забор, скрывающий все это от людских глаз. Друзья. Был у него друг. Именно что «был». Мадара повернулся к маленькой собеседнице чтобы нравоучительно поведать о том, что клан важнее всего, но осекся, встретившись с затягивающим взглядом темных глаз. Чигуса в тот вечер смотрела на него точно таким же взглядом. — Чигу, ты… — От одного камня расходятся круги и чем дальше, тем шире. Небольшое колебание может вызвать безбрежное цунами. И даже если с первого раза кинуть камень не выходит, возможно стоит попросить об этом друга? У тебя такой друг есть. Какого черта она говорит? Маленькая пигалица — наслушалась старейшин, что частенько наведываются к ней? Он так и знал, что ничем хорошим это не закончится! Что вообще этим старым пердунам от нее надо? — Из четырех осталось двое, но вскоре останется один. Если отринешь страх — спасешь последнего. Последние слова встревожили его. О ком она говорит? — Чи… эй, с тобой все в порядке? Чигу?! Девчонка медленно сползла по стеночке, вид при этом имея весьма болезненный. Мадара было метнулся к ней, но приблизившись понял, что девчонка просто-напросто уснула! И какого черта это было? Странный полуобморочный сон продлился сутки, к исходу которых пришла весть — на задании погиб Нацуме. Из четырех братьев у Мадары остался всего один.***
Лето было в самом разгаре и жара стояла такая, что слушать нытье Чигу сил просто не было. — Хорошо! Только заткнись уже! — рявкнул он и сложил печать. — Хенге! — Воу-воу, это я так что ли выгляжу?! — Чигу во все глаза пялилась на клона Мадары что принял ее облик. — Капец, что за сдыхоть! Японская диета мне не к лицу… так мы идем? — опомнилась она и преувеличено бодро уставилась на Учиху максимально преданными глазами. — О, великолепный Мадара-сама, прекрасный и всемогущий! Повелитель огня и кошек! Кладезь знаний, чье величие круче самых скалистый гор! — Уговорила, идем, — хмыкнул великолепный Мадара-сама. Закинув Чигу на спину и оставив клона в комнате, Учиха ушел в шуншин, покидая территорию поместья незамеченным. Спустя пару минут скинул свою ношу у берега лесной речушки. — Не утопись только! — буркнул он, лениво наблюдая как Чигу с воплями радости пинает камушки на дне, тут же поскальзывается и с головой уходит под воду, хотя глубина там по колено. Дура как есть. Самому, несмотря на жару, в воду лезть не хотелось, а потому он просто-напросто влез на ближайшее дерево и устроившись на толстой удобной ветке задремал, не забывая, впрочем, прислушиваться к окружающим звукам. Речушка протекала на территории клана Учиха, но это не гарантировало полную безопасность — он был бы глупцом, если бы думал иначе. Мертвым глупцом. Расслабляться нельзя нигде, даже дома, ибо на деревню Учиха не раз нападали и один раз уже сожгли поместье вместе с новорожденным братом и матерью, не отошедшей от родов. С возрастом его обоняние стало лучше и, хотя сенсором он был весьма и весьма посредственным (по словам других и вовсе преотвратным), но заметить подкравшегося к ним человека смог без труда. В мгновение ока сорвавшись с облюбованной ветки, коршуном слетел вниз, спикировав прямо на спину мужчине в черных одеждах, одновременно больно нажимая локтем между лопаток, а второй прижимая к горлу кунай. — Оружие, — тихо и угрожающе выдал юный Учиха и мужчина послушно разжал руку с уже обнаженным танто. Чигу, что до этого бурно боролась с быстрым течением реки, замерла, настороженно глядя в их сторону, но благоразумно не произнося не звука. — М-мадара-сама… вы не так поняли, — хрипло зачастил неизвестный Учиха. — Да? — глядя на него в упор издевательски уточнил Мадара. Три томое в его глазах прожигали в неудавшемся убийце дыру, боль от которой была почти физически осязаемой. — Кто тебя послал? — Никто! Мадара-сама, вы не так все поняли! Я собирал травы… — С танто? — Серп я отдал младш!.. Рука неохотно гнулась, кость трещала под пальцами юного Учихи, но мужчина терпел, пытаясь не впасть в панику. Неужели он столь не убедителен, что у наглеца хватает смелости надеяться, что он сможет обдурить его? Глупец. Рука сломалась, и мужчина вскрикнул, тут же сжав челюсть и задавив вопль. — А если подумать? — нависая еще ниже и глядя прямо в глаза жертве холодно уточнил Мадара. Тело под его коленом мелко задрожало, зрачок расширился, выдавая почти животный страх. — А-араши-сама послал меня… — тихо и обреченно выдал он, пытаясь отвести взгляд. Сильный взрослый альфа гнулся перед ним, не имея храбрости выдержать взгляда. Мерзость. — Пошел вон. — Мадара неохотно встал, скорее, потому что ему претила мысль лишать клана еще одного бойца. По его прихоти они год назад потеряли старейшину и несколько опытных шиноби. По официальной версии они погибли на миссии, а старик Нобухико пал жертвой покушения неизвестного наемника-одиночки. Когда мужчина поспешно вскочил и собрался было ретироваться, коротко добавил: — И передай старику Араши, что участь Нобухико может постичь и его, если он начнет думать головой. Соклановец кивнул, побледнел так сильно, что стал белее снега — прямая угроза старейшине! Что только творится в голове у юного господина?! — Это было мощно! — раздался наиграно веселый голос Чигу и Мадара устало поглядел в ее сторону. Девчонка отчаянно храбрилась, но испуг выдавала мелкая дрожь по всему телу и плотно сжатые кулаки. — Тц. О чем ты вечно шепчешься со старейшинами за закрытыми дверьми? — О том, о сем… ладно-ладно! Просто местное старичье пытается развести меня на предсказания. На минуту на берегу реки повисла тишина, прерываемая шумом воды и далекой трелью лесных птиц. — Серьезно? Так ты видишь будущее? — скептически изогнул бровь Мадара. — И говоришь об этом только сейчас? — Ну, так ты и не спрашивал раньше, — просто пожала плечами эта наглая невыносимая девчонка! — Это глупости! — отрезал он, скрещивая руки на груди. — Бред. — Ну-у-у, я и без этого знаю кое-что, — последнее она выделила какой-то особой интонацией. Мадара невольно вновь посмотрел на нее и наткнулся на откровенно шкодливую улыбку. — Если Мадара-сама попросит познакомлю его с техникой Канон-но-джитсу! — Иди к черту! — Хей, Мадара-сама, а ты больший дурак чем мне казалось… ой-ой-ой, больно! — Тупица! — рявкнул он, хорошенько стукнув по встрепанной макушке еще раз. — Идиотка! — Ах ты! — девчонка вцепилась в его кимоно, второй рукой попытавшись заехать кулаком в лицо. Мадара легко уклонился, подсек тонкие как у жеребенка ноги и, дьявольски хохоча, высокомерно уставился на нее сверху вниз. Но уже через секунду рухнул в воду окунувшись с головой — Чигу повисла на его ногах, крепко обняв и повалив вниз. Такого дилетантского захвата он не ожидал и упал скорее от смеха, нежели из-за того что не смог устоять. В поместье они вернулись мокрыми. Моська Чигу была надутой и обиженной, а Мадара все еще довольно улыбался — исправить плохое настроение оказалось довольно просто, хватило задать трепку этой глупой коротышке.***
Это было пятое покушение. Мадара был зол, а потому почти не думая, свернул соклановцу шею, хотя тот клялся и божился, что это недоразумение. Чигу стояла чуть в стороне, зажимая на руке длинную царапину. Зима подходила к концу и ее легкое домашнее кимоно пропитанное кровью заставляло девочку дрожать от холода. — Возвращаемся домой. — Угу. Девочка безропотно позволила закинуть себя на спину и уйти с места очередного покушения шуншином. В поместье их встретил мрачный отец. Смерив их взглядом, кивнул в сторону коридора, после чего велел Мадаре: — Рейко позаботится о ранах. Идем, хочу с тобой поговорить. Мадаре не оставалось ничего другого как кивнуть и спустить с закорок свою ношу. Чигу слезла аккуратно, даже не поморщилась, рана по всей видимости была поверхностной, после чего послушно пошла с Рейко-сан. Женщина была напряжена и шла чуть впереди, словно не хотела даже находиться рядом. Мадара невольно задержался взглядом на спине женщины. Тяжелым, долгим, изучающим. Эта прислуга, даже не пробудившая шаринган, смеет выказывать пренебрежение? Тогда стоит ли ему… — Мадара! — оклик отца, заставил оторвать взгляд от чужой спины. Ничего. Решит позже. Разговор с отцом не предвещал ничего хорошего. Последние два года общение их становилось все тяжелее и тяжелее. Отец давил, ломая волю, заставляя Мадару делать то, что он не любил и не умел — гнуться, идти на уступки, соглашаться с чужим противоположным мнением, мириться с решениями, которые ему откровенно не нравились. Облик отца в его глазах имел неоспоримый авторитет. Лишь единожды он был готов вцепиться ему в глотку, если его требование не выполнят — два года назад, когда сровнял с землей подвал и вывел оттуда Чигу. Благо этого не потребовалось. Отец пребывал в ужасе от произошедшего — от потери старейшины и опытных бойцов, но еще больше от осознанного взгляда Чигу. Это нельзя было назвать победой Мадары. И хотя цели у них были разные, но оба сошлись в том, что Чигу требовалось переселить в дом, где она была бы под постоянным наблюдением. Вот и сейчас сидя перед ним с прямой спиной, Мадара чувствовал давление. Кажется, с каждым днем оно становилось все сильнее. — Ты вырос, — неожиданно начал отец с нейтральной фразы, на которую Мадара не нашелся что ответить. Таджима помолчал, но не дождавшись ответа продолжил: — Скоро начнется период полового созревания. Твой нюх уже должен был улучшиться. Заметил? — Да. — Твой запах почти сформирован, что делает тебя достаточно взрослым для участия в политической жизни клана. О. А это уже что-то новенькое. — На следующее собрание пойдешь со мной. — Отец сделал паузу, чтобы посмотреть на его реакцию и Мадара сдержанно кивнул. — Запомни, что наш клан очень древний и мы чтим его традиции. Старейшины наделены мудростью и опытом, а потому все с уважением прислушиваются к их воле. Мадара едва удержался от того, чтобы презрительно скривиться. — Сегодня, ты ведь вновь убил подосланного убийцу? — внезапно спросил Таджима. Лицо его было суровым, но особого гнева видно не было. Его безусловно это не радовало, но и наказывать сына он не собирался. — Да, — осторожно ответил Мадара, гадая к чему клонит отец. — Ты не будешь наказан, но, если подобное повториться впредь — пеняй на себя. Ты правильно сделал, что не позволил убить девчонку, но лишать клана бойца и проливать кровь Учиха — не стоило. К сожалению, не все старейшины видят созданные возможности — оружие в наших руках столь мощное, что использовать его надо с умом. Невольно напрягшись, Мадара замер, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Если начало было вопиюще нейтральным, то сейчас ему откровенно не нравилось куда сворачивает разговор. — Некоторые этого не понимают. Считают слишком опасным. И это действительно опасно… для наших врагов. С подобным оружием мы легко уничтожим и Сенджу, и Хагоромо! На лице отца мелькнуло какое-то не свойственное ему выражение, заставив Мадару сосредоточиться на нем, в попытках понять, что же это за эмоция. — Ты. Кажется, действительно сдружился с этой девчонкой, верно? И хорошо. Так использовать ее силы будет проще. Возможно, цена этой привязанности не так уж и высока… — это он о тех убитых соклановцах и старейшине, что проводили странный ритуал? Чигу по мнению отца птенец что ли — который следует за первым попавшимся в поле зрения человеком? — Но, сын, действуй с умом. Старейшины не рискнут трогать тебя, ты слишком ценен в их глазах. Твой талант имеет поистине божественное происхождение, но силы этой девчонки слишком чужды нам, хотя в жилах и течет кровь… — тут он оборвал себя, но поздно, Мадара поднял взгляд на него: — Чья кровь, отец? — Глава клана Учиха нахмурился, недовольный что сын посмел его перебить, но Мадара и не подумал отступать. — Наша кровь? Кровь Учих?! — Мадара! — прогрохотал голос Таджимы. Взгляды их встретились, скрестившись, сцепились, пытаясь задавить друг друга. Внутри Мадары что-то неуверенно вякнуло и он неожиданно для себя отвел взгляд… сдался! В очередной раз уступил, как последний трус! Мадара сцепил зубы, злясь на себя, и вскинул взгляд, готовый на этот раз бороться до конца, но отец уже смотрел в другую сторону. Очередной провал. — В любом случае, с этих пор тебе нужно быть внимательнее. Об оружии заботятся до тех пор, пока оно приносит пользу. Стань теми руками, в которых оно наконец станет полезным! И главное помни — оружие всего лишь вещь, к нему не стоит привязываться слишком сильно, ибо оно имеет свойство ломаться. На этом разговор был окончен. Таджима не взглянув на сына вышел, оставив Мадару в одиночестве переваривать его слова. Оружие? Ломается? Вещь? Использовать?! Злость требовала выхода, а потому он сразу же отправился на полигон, где в щепки разнес все манекены и основательно подправил ландшафт, пустив глубокие трещины, кусками вздыбив землю. А потом пришло понимание. Чистая гладь ясных и понятных мыслей. От осознания в голове воцарилась кристальная тишина, из тела разом схлынуло напряжение, уступив место некой апатии. Ужин он пропустил, наскоро вымылся и выждав, когда все в доме уснут, под покровом ночи отправился в комнату Чигу. Девочка встретила его, сидя у небольшого окна, при свете лучины. Казалось его ждали, так как его появление ничуть не удивило ее. — Ты пришел, Мадара-сама, — не весело хмыкнула она, даже не поглядев в его сторону. — Чего от тебя хотят старейшины? Мадара прошел в комнату ровно настолько, чтобы закрыть за собой двери. Остался стоять, не смотря на то, что места было достаточно — футон Чигу не расстелила, словно не собиралась ложиться спать. Зато у стены примостилась котомка и ворох неизвестной ткани. — Знаний. Гарантий. Четких ответов, — рассеяно отозвалась она, после чего повернула голову в его сторону, поймав в ловушку глубоких черных глаз. Мадара напрягся, но кристальная ясность охладила вскинувшуюся было злость. — Ты видишь. — Вижу. — И она тоже… видела? — Видела. — Тут казалось девочка оживилась, встав и направившись к Мадаре, разглядывая так, словно впервые видела. Остановилась в паре шагов, не отрывая взгляда-трясины, после чего начала обходить по кругу, по-прежнему не отрывая взгляда. — Видела, как вижу я, видимо, это способности этого тела. Странные создания. Странные тени. Ну, и, конечно же, будущее. Отчего-то у Мадары мурашки по коже пробежали. Было в этом поведении что-то… жуткое. — Тогда почему некоторые старейшины так жаждут тебя убить? — Считают не сговорчивой. А кто-то слишком религиозен — то ли проведенный ритуал считают греховным, то ли сами силы от лукавого. Хрен этих старперов поймешь — старческое слабоумие, не иначе. — Не заговаривай мне зубы, Чигу! — рыкнул он, за руку ловя девчонку. За эти два года она подросла, хоть и осталась тонкой и хрупкой. Как призрачное видение. Нечто, не принадлежащее этому миру. — А кто-то боится, верно? — криво усмехнулся он. — Вы, Учихи, странный народ. — Неожиданно сменила она тему. — Раньше мне виделось это несколько иначе — крутые, в стильных черных шмотках, с эпичным додзюцу, сильные, эдакие самураи мира шиноби, суровые, но клевые. А оказалось… тупицы и идиоты, сломали маленького ребенка только для того, чтобы заполучить новое оружие и убить еще больше народу. Вместо того чтобы вспомнить про дипломатию, идете путем грубой силы. Цепляетесь за свои традиции, кичитесь своей исключительностью, забывая о простой человечности. Для вас существует клан и только клан… за редким исключением. Она постучала по виску: — В этой голове хранятся все воспоминания той девочки. Ей крупно повезло, что с рождения она смотрела на мир иначе и просто не могла запомнить и проанализировать всего того, что с ней сотворили люди. Держали на цепи в подземелье, как вшивую собачонку! И для чего?! Чтобы презрительно величать бесполезной и в итоге скормить душу печати в сомнительной затее вернуть разум? Она видела куда больше и знала… знала, Мадара, — она посмотрела ему в глаза и он невольно отступил назад. Несмотря на сильную разницу в росте, ему казалось, что на него смотрят сверху вниз, давя с такой силой, что он, не удержавшись отвел взгляд, не в силах смотреть в эту трясину. Внутри похолодело. Хотелось исчезнуть. Тонкий голосок задавленной совести, твердил: ты знал! Но услышать подтверждение своих подозрений означало окончательно разбить иллюзию ментальной защиты в его разуме. Но, увы, у собеседницы перед ним были другие планы и жалости в них не было. — В тот день она знала, что ее убьют и потому как могла просила защиты! — рявкнула… рявкнуло это создание, наступая на него и заставляя смотреть в глаза. — Знала, но ты… ушел. Оставил. Знаешь, о чем она думала в последний момент? — Хватит! — он с силой сжал такой ненавистный сейчас рот. — Замолчи! — Трус! — презрительно процедила девочка, стряхнув его руку. — Ты трус Учиха Мадара! И это в купе с твоей нерешительностью отберет у тебя все! Ты можешь обманывать других, делать вид что тебе никто не указ и все по плечу, но, если не изменишься… потеряешь Изуну. И словно этого было недостаточно чтобы добить его, добавила: — И свою мечту, сотворенную чужими руками, упустишь. — Ты… — Мадара неверяще смотрел на такую знакомую девочку. Обычно улыбчивое лицо потеряло всякие эмоции став восковой маской, а тьма глаз затягивала, лишая воли и сил. — Свой собственный клан подведешь к черте истребления. Не только своих братьев, но и чужих обречешь на смерть. А лучших и лучших заставишь окунуться в позор и предательство. Кровь Учиха будет течь рекой, но тебя это трогать уже не будет, ослепленный лживой мечтой, отринешь все, что делало тебя тобой. — Ты… — И собственной рукой оборвешь выстраданную другими жизнь последнего носителя шарингана. Вот твой удел, Учиха Мадара. — Ты действительно монстр. Его тихие слова канули в темноту — лучина давно погасла, но никто из этого не заметил. — И тебе не место в клане Учиха. Уходи. Восковое лицо исказила рваная ухмылка. — И это, я тоже знал, а потому не расстилал футон и приготовил вещи. Вот как. Кристальная ясность пошатнулась под штормом новой информации и эмоций. Эмоций столь сильных и болезненных, что Мадаре пришлось приложить все силы, чтобы голос звучал ровно и размеренно. У него есть цель — верная и правильная. Этот разговор он обдумает позже, когда сможет избавиться от ненужных эмоций. — Прекрасно, мои коты помогут тебе покинуть территорию страны Огня. — Он шагнул к двери, не дрогнув, когда в спину прилетело: — Опять бежишь. Трус. Удивительно, но оскорбление, произнесенное усталым, надломленным голосом не вызвало ни капли злости. Казалось, запал прошел и давление, которое он ощущал, исчезло, не оставив после себя ни следа. За его спиной стояла знакомая ему Чигу. Уставшая. И испуганная. — Прощай, Чигу. И никогда не возвращайся. — Это было последним, что он сказал, прежде чем выйти в коридор и закрыть за собой дверь. Он сделал верный выбор. Но сил эта мысль не придала. На мгновение он прикрыл глаза, но почти мгновенно выпрямился и шагнул было прочь, как слух уловил едва слышимое: — Я вернусь, если Мадара-сама пожелает этого, а до тех пор… Хлопнули оконные створки и комната за спиной опустела. Идиотка. Он ведь сказал, что выдаст сопровождение! Чертыхаясь, надкусил палец, отдал команду паре кошек, а после до утра просидел на террасе выходящей во внутренний двор, глядя на звезды, но совершенно не видя их. И лишь не сказанные слова витали в воздухе. «…береги себя».
