Pegasus

      Сидеть ночью в тёмном зале, фонариком освещая бумагу, на которой Чан старательно пытался написать что-то, что понравилось бы ему, а в будущем и фанатам, стало уже вредной привычкой, оставшейся неприятным осадком после окончания шоу. Не спать всю ночь, а на утро говорить ребятам о том, что «ну, три-четыре часа я поспал, всё хорошо, и вообще, трёх с половиной часов достаточно, чтобы выспаться, кто тут хён, я или вы?», — улыбаться и смеяться, чтобы никто не волновался о нём больше, чем он волнуется о них. Ложь во благо, так сказать. Дебют уже на носу, мечты становились всё реальнее, но давление, как и привычка писать ночью, осталось после шоу, не желая покидать участников «Stray Kids».       Чан волнуется, он хочет, чтобы всё было идеально. Хочет, чтобы ребята были счастливы. Он слишком благодарен им, не хочет их подвести. И в особенности не хочет подвести макнэ, которому пообещал, что будет заботится о нём, оберегать. Скорее всего Чонин не понял всей серьёзности слов, но этот блеск в его глазах навечно впечатался в память лидера, согревая холодными ночами. Услышав тихое шуршание со стороны, Чан поворачивает голову, забывая всё то, о чём думал. Удивлению и возмущению нет предела, когда он видит стоящего в дверном проеме макнэ. Чонин небрежно закутан в тонкий плед, глаза сонно прикрыты, а на голове настоящее гнездо. И всё равно, этот малыш выглядит мило. — Хён, ты не против, если я посижу с тобой, — с просьбой в голосе бурчит Ян. — Мне что-то не спится, — «без тебя», хотел добавить он, но слова застряли поперек горла. Чан одобрительно кивает, внимательно наблюдая за плетущимся в сторону дивана Чонином. Тот буквально плюхается рядом, опуская голову на плечо хёна, который недовольно хмурит брови, когда парень нагло забирает фонарик и записи у него из рук, откладывая их в сторону. — Ты чего творишь, мелкий? — со смешинкой в голосе шепчет Чан. — Что-то случилось? — уже более серьёзный тон, когда лидер замечает, как по щеке Чонина скатывается слеза. — Я очень устал, давай спать? — голос предательски дрожит, хочется поднять глаза, но эти чёртовы слёзы. Страшно. Чан хмыкает, смотрит на этого ребёнка, и сердце кровью обливается. Хочется прижать этого лисёнка к себе, крепко-крепко обнять, нежно провести по волосам, накрыться вместе с ним пледом и больше никогда не отпускать. «Хён я, или не хён?», — проносится в голове Чана, перед тем, как он всё же решается сгрести малыша в свои медвежьи объятия, крепко-крепко прижать к себе. Всё, конечно, не так, как он представляет себе в голове. Неудобно, неловко, но зато тепло, зато он рядом. — Спать так спать, только завтра ты мне расскажешь всё, хорошо? — Как скажешь, хён, — бурчит Чонин, устраиваясь поудобнее в тёплых объятьях.       Страх постепенно отступил, ненужные мысли, наконец, покинули как Чонина, так и Чана, и оба медленно погрузились в сон, так и не увидев то, как красиво сегодня засияли их звёзды…