Pegasus

      Резкие, быстрые, но при всём этом плавные движения новой хореографии, которая никак не давалась Чонину. Пот лился ручьями, крупными каплями падая на вычищенный до блеска паркет, но сколько бы усилий он не прикладывал, движения не выходили так, как нужно. Словно чего-то не хватало. Сколько бы хёны дэнс-лайна ему не объясняли, что бы не делали, всё равно что-то получалось не так. — Соберись, Чонин, — строго продолжал повторять Чан, заставляя мурашки толпой бежать по телу младшего. Такой Чан всегда пугал его. Слишком яркий и броский контраст между тем заботливым, ласковым и весёлым хёном, и тем, что даёт жёсткую критику навыкам парней. — Прости, — шептал Чонин, кивая на слова лидера, — я буду стараться.       Зал пустовал, все уже ушли, за окном стемнело и вот-вот кто-нибудь из оставшегося стаффа выпроводит и Чонина — единственного, по всей видимости, оставшегося. Но для сосредоточенного Яна времени словно не существовало. Он раз за разом прогонял одну и ту же связку, пока она не стала получаться чище. Раз за разом, пока не понял, что, сосредоточив всё внимание лишь на ней, он совершенно позабыл другую, более важную часть танца. Хотелось уже, наконец, покинуть зал, вернуться в общежитие, принять душ и лечь в тёплую постель, предварительно написав СМС родителям с пожеланиями спокойной ночи и коротеньким рассказом о том, как прошёл его день. «Наверно, стоит отписаться им сейчас», — взглянув мимолётно на время, подумал младший, устало плетясь к телефону. Как только СМС родителям было отправлено, Чонин вернулся к зеркалу, с грустью взглянув на отражение и продолжив повторять танец.       С каждым проделанным шагом, прыжком, взмахом — усталость брала своё. Силы покидали, и движения становились всё более и более смазанными, и факт того, что парень лишь позавтракал, явно не способствовал улучшению его состояния. Голова кружилась, а ноги, словно из ваты сделанные, отказывались слушаться. Пару мгновений — и младший, окончательно оставшись без сил, падает, подскользнувшись на собственном поту, и, кажется, очень сильно ударяется коленом. Боль не заставила себя ждать, от чего макнэ негромко вскрикнул, закусывая губу и жмуря глаза, неприятно щиплющие от навернувшихся слёз.       Чан был прекрасно осведомлён о том, что прямо сейчас Чонин находится в зале, тренируется, чтобы ни на каплю не отставать от ребят. Упорству младшему не занимать, и Чан это знал, поэтому и не стал отправлять его вместе со всеми в общежитие. Да и кто он такой, чтобы так поступать? Ведь он сам каждый вечер убивает организм кофеином, чтобы не уснуть на рабочем месте, совершенно не смотрит на время и забывает о том, что здоровый сон, как бы, восемь часов. Но увидев обессиленного Чонина, падающего на пол, в груди Чана что-то кольнуло. Очень больно кольнуло, заставляя чувствовать свою вину. Словно куст колючих роз расцвёл внутри, оплетая своими стеблями сердце, царапая шипами, оставляя неглубокие раны, что начинали кровоточить и больно жечь. — Чонин? Макнэ рефлекторно повернулся на звук, с изумлением смотря на Чана, который был удивлён увиденной картиной ничуть не меньше. В руках взволнованного лидера был пакет, что в долю секунды оказался на полу, а Чан, за этот же промежуток времени, возле ошарашенного Чонина. — Всё в порядке? — с неподдельным беспокойством в голосе интересовался он. — Ничего не ушиб? — Колено, — неуверенно пробубнил под нос Чонин, — но оно не болит, всё нормально, — несвойственный серьёзный тон, которому, кажется, удивлён даже сам Ян. Но виду не подал, смотрел своими лисьими глазами на Чана, слегка натягивая улыбку, чтобы было. Чтобы хён не переживал. — Непослушный ребёнок, — но хён всё же переживает, он схватил руку Чонина, закидывая себе за шею, — пошли, — старался не смотреть на Яна, скрывая своё беспокойство. Чонин не сопротивлялся, лишь встал вместе с Чаном, который аккуратно взял младшего за талию и потащил на диванчик. — Сиди пока что тут, я вызову такси, — строго наказал Чан, скрываясь за дверью. <center>«Глупый Чан, сказал же, что всё впорядке»<center> / / / — Завтра ты ни на какую тренировку не поедешь. Будешь сидеть дома, отдыхать и кушать, — подытожил Чан уже в такси, закончив свою длинную «мамочкину» тираду о том, что нельзя себя так мучить, нужно больше кушать, спать и отдыхать в целом. Чонин, естественно, сидел рядом, уминая купленную Чаном булочку и запивая соком, всё это время внимательно наблюдая за тем, как лидер активно жестикулировал, то хмурился, то обеспокоенно смотрел на макнэ. — Почему об этом мне говоришь ты? — совершенно забыв о манерах, обиженно буркнул Чонин, надеясь, что Чан ничего не услышит. Но он услышал, хотел возразить, уже даже рот открыл, но замолчал, как только повернулся и взглянул на жующую моську Чонина. Улыбка сама наплыла на лицо, щёки стали гореть, ни то от стыда, ни то от смущения. Уж слишком мил этот фенек. <i>«Тебя поймали, Бан Чан», — отворачивая голову, подумал старший, ни на секунду не переставая улыбаться. — «И поймал тебя макнэ. Ну надо же…» / / /       Чан сидит на полу, смотрит на чонинову коленку, на которой теперь красуется огромный синяк. Мазь в аптечке закончилась, ближайшие аптеки уже закрыты, до круглосуточной идти как минимум двадцать минут. Чан в растерянности, все уже спят, а недовольные долгим отсутствием лидера Чанбин, Уджин и Минхо закрыли дверь в комнату на замок, ещё и записку повесили «БЁн Чан — дурак»*. Сидеть на полу и пялиться на несчастное колено уже не представляло никакого смысла, а потому, тяжело вздыхая, парень присоединился к практически уснувшему макнэ. Глубоко внутри себя Чан матерился на всех четырёх известных ему языках, представляя то, как завтра будет мстить этим детям за подобные выходки. Но с другой стороны был благодарен этим засранцам: сегодня он спит с Чонином. — Хён? — шепчет, сердце бьётся как ненормальное, слова в горле застревают. Чан вопросительно мычит, прикрывая глаза. Устал. Чонин выжидает паузу, пытаясь выдавить из себя этот несчастный вопрос, и вскоре, наконец, произносит: — Ты когда-нибудь слышал о соулмейтах? Но Чан молчит, не отвечает, делает вид, что уснул, во что Чонин охотно верит и даже радуется, что его глупый вопрос не был услышан. «Оно и лучше», — думает макнэ, пока, забыв о синяке, притаскивает из комнаты младших плед, накрывая «уснувшего» Чана. Смотрит на него пару минут, мнётся, думает, стоит ли променять мягкую кровать на тёплого хёна? А пока он думает, тёплый хён решает всё за него: утягивает на диван, заваливая на себя вместо пледа. Ёрзает, чтобы улечься поудобнее, обнимает крепко-крепко, как и хотел сделать неделю** назад. Теперь никакой неловкости нет — удобство, комфорт, тепло, и на этот раз, утыкаясь в изгиб чужой шеи, Чонин замечает своё отныне любимое созвездие. Созвездие Пегаса.