Ошибка обратной связи

***

Стоило признать, закат на Кантонике выглядел величественно. Поверхность искусственного океана, на которую открывался вид с террасы казино, походила на расплавленный металл. Над водой скользили частные яхты, начиная от скромных кораблей на полдюжины пассажиров и заканчивая громоздкими монстрами, на борту которых с лёгкостью разместился бы корпус штурмовиков. На пристани Канто-Байт взлетали и садились роскошные спидеры, сияющие начищенными боками и буквально кричащие о благосостоянии своих владельцев. Лёгкий ветер не мог пошевелить тяжёлые волны, и только едва заметная рябь и слабый солёный запах указывали на то, что от города и до горизонта простирается вода, а не замысловатая гигантская голопроекция. Впрочем, в последнем Хакс не был бы так уверен — кому-нибудь из олигархов Корпоративного сектора могла прийти в голову подобная блажь. Хакс не любил прилетать на Кантонику. Он в принципе не жаловал слишком людные места, а места, наполненные настолько бессмысленным и всеобъемлющим сибаритством, вызывали у него состояние, близкое к сахарной коме. Но ничего не поделать: были встречи и сделки, которые нельзя было провернуть на планетах вроде Фарнума или Нал-Хатта, поэтому приходилось стискивать зубы и натягивать на лицо светскую маску. Хакс уже сбился со счёта, сколько же масок ему одновременно приходилось носить. В глубине души его никогда не покидало ощущение, что кто-то из акционеров корпорации «Уинтермьют» или состоятельных партнёров, которые не скрывали свои лица перед прессой, подозревает, кем он является на самом деле, и имеет на него солидный компромат. По крайней мере, он сам постарался найти как можно больше грязных и увлекательных фактов на всех, кто любил отдыхать и заниматься делами в обстановке удушающей роскоши Кантоники. Но когда речь шла о таких деньгах, которые вот уже третий год приносил коаксий-2, всем было плевать, с кем иметь дело, будь то бывший орденский офицер, нынешний ретивый республиканец, член мафиозного синдиката или безмозглый самма-верминот. Солнце растворилось в океане, и Хакс понял, что пришло время покидать террасу. С наступлением сумерек общество высыпет на свежий воздух, а он не желал размениваться на пустые разговоры — присутствие на этом рауте было данью уважения гегемону, но он надеялся, что ему удастся отделаться формальностью. Хакс поправил капюшон тонкого летнего плаща и порадовался тому, что десять лет назад выбрал удачную маскировку. Белая кожа и теперь бесцветные волосы позволяли ему постоянно кутаться в одежду, ссылаясь на то, что прямой солнечный свет крайне вреден для его здоровья. Войдя в зал приёмов, Хакс огляделся в поисках официанта, чтобы отдать пустой бокал, и заметил движение в толпе. Кьера, его верный телохранитель, решительно шагнула наперерез какой-то даме в светлом платье. Хакс хотел было одёрнуть соратницу, что просьбу оградить его от лишнего общения сегодня вечером не стоит воспринимать так буквально, как Кьера сделала широкий шаг назад, повинуясь лёгкому движению руки перед своим лицом. «Да ладно, серьёзно?», оторопело подумал Хакс, глядя, как невысокая темноволосая женщина в простом, но изысканном платье, спокойно обошла замершую Кьеру и двинулась в его сторону. — Добрый вечер, господин Корто, — сказала Рей, приблизившись к Хаксу. — Приятный вечер, не правда ли? — Весьма приятный, мадам, — с обречённой учтивостью ответил Хакс и пожал протянутую для приветствия ладонь в шёлковой перчатке. Вовремя подошедший официант избавил его от необходимости быстро подобрать следующую фразу в неловком приветствии. Взяв с подноса напиток, Хакс решился посмотреть на спутницу, которая тоже взяла бокал и непринуждённо облокотилась на ближайшую колонну. Рей снова изменилась. Хакс привык видеть её в пыльной неброской одежде, плаще или робе. В голосети о мастере Серого ордена попадалось не очень много информации, но если встречались изображения, все они были строгими и аскетичными. Сейчас же Рей выглядела не как адепт таинственной Силы, а как женщина, которая умеет подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки внешности. Бледно-голубое платье сшито из хорошей ткани, лежащей красивыми тяжёлыми складками. Волосы собраны в аккуратную причёску, выгодно подчёркивающую черты лица, а сдержанный макияж и неброские, но недешёвые украшения дополняют образ женщины, которая знает себе цену. Такая Рей выглядела непривычно… и интересно. Пока Хакс думал, как продолжить диалог и при этом не дать повод присутствующим на приёме гостям услышать слишком многое, Рей указала взглядом на его стакан, в котором плескалась минеральная вода, сдобренная ломтиком мейлуруна: — Сменили предпочтения? — Здоровье диктует, мадам, — Хакс покачал стакан в руке. — Годы идут, а я не молодею. — Тебе всего сорок пять, — улыбнулась Рей. — Рассказывай сказки кому-нибудь другому. Мимо прошелестела стайка прелестных тви’лечек в узорчатых платьях. Угрюмого вида куривар, которого они сопровождали, скользнул по Хаксу мрачным взглядом и ущипнул одну из своих спутниц за перевитое цепочками лекку. Тви’лека игриво взвизгнула, повела обнажённым плечом и теснее прижалась к куривару. Тот расхохотался и прошествовал на террасу в сопровождении своего щебечущего гарема. Глядя на эту сцену, Хакс не смог сдержаться и поморщился. — Ничего не меняется, — заметила Рей, так же, как и Хакс, провожая живописную группу потяжелевшим взглядом. — Ничего и не изменится. Будет новая федерация, или новая империя, или великая, честная и могучая республика одарённых Силой, — Хакс не смог удержаться от издёвки. — Но это не имеет значения. Потому что в Галактике всё так же будут существовать контрабанда, наркотики, бордели и рабство. — И дельцы, которых волнует только количество кредитов на счету. — Куда же без них? Лицо Рей накрыла тень, и Хакс почти физически ощутил, как ей неуютно и, более того, отвратительно находиться в этом роскошном зале среди равнодушного ко всему, кроме собственного удовольствия и прибыли, истеблишмента. — Хотите пройтись, мадам? — Да, — просто ответила она и отставила в сторону бокал с вином, которое так и не пригубила. Хакс отыскал взглядом в толпе Кьеру и жестом указал, что они направляются к выходу, чтобы телохранитель была начеку и последовала за ними. — Вас не смутит побег с этого праздника жизни в моём сопровождении? — галантно осведомился он, уверенно лавируя среди гостей, официантов и дроидов. — Мало ли, вдруг пойдут слухи о нашем совместном досуге. — Я уверена, что вашему имиджу, господин Корто, это пойдёт только на пользу. Надо же, такой пожилой человек, а уходит с вечера под руку с дамой. Хакс искренне рассмеялся этой почти безобидной шпильке в свой адрес — уже очень давно он ни с кем не общался так свободно. Они довольно быстро выбрались из зала приёмов, миновали несколько широких коридоров, прошли по крытой галерее в другое крыло здания, где располагались номера для тех, кто не желал расставаться с казино и ипподромами Канто-Байт ни днём, ни ночью. Хакс заранее подал сигнал охране, поэтому когда они с Рей подошли к двери покоев, двое сотрудников службы безопасности «Уинтермьют» замерли сбоку от входа, как статуи в неброских серых костюмах. — Не боишься, что они запомнят твоё лицо? — Ты же знаешь, что это не проблема. Рей поправила причёску и будто невзначай повернулась к охранникам: — Господин Корто в одиночестве вернулся с банкета и сразу лёг спать, — на октаву более низким голосом произнесла она. Охранники вытянулись по струнке и, глядя перед собой стеклянными глазами, повторили слово в слово: — «Господин Корто в одиночестве вернулся с банкета и сразу лёг спать». Хакс распахнул перед Рей дверь. — Спасибо за демонстрацию, — кисло заметил он. — Но я мог без этого обойтись. Рей тихо фыркнула и переступила порог. Хакс занял, пожалуй, самый маленький номер из тех, что предлагались богатеям со всех концов Галактики. Всего три комнаты, две ванные, зал для приёмов и просторный балкон, с которого открывался вид на океан. Хакса не интересовала роскошь — со времён службы в армии ему куда милее была чёткость линий и простота обстановки, — но волновала безопасность. Поэтому он поманил гостью в комнату, которую предполагалось использовать как гардеробную. — Ты бы ещё в спальню меня позвал, — заметила Рей. Хакс укоризненно посмотрел на неё и указал на стены, украшенные скромной, по местным меркам, росписью — среди извивов нарисованных трав и цветов поблёскивала дюжина маячков охранного периметра с функцией блокировки сигнала. — У них ограниченный радиус действия, а спальня здесь такая, что истребитель поместится. Рей пожала плечами и, сбросив туфли, с ногами уселась на изящную кушетку, стоящую у высокого стрельчатого окна. Хакс, не долго думая, снял надоевший плащ и сел в кресло. — Итак, зачем ты здесь? — Просто так. Мимо пролетала. — Вот прямо в таком виде, — Хакс выразительно провёл рукой сверху до низу. — В платье, драгоценностях и на каблуках. С каких это пор в Сером ордене приняли на вооружение подобную униформу? Рей усмехнулась: — Будем считать, я на задании. — Надеюсь, это задание не связано со мной? — Нет. Ни новый топливный магнат Иллис Корто, ни погибший десять лет назад гранд-маршал Армитаж Хакс не связаны с моим заданием. Звук давно забытого звания и имени странным эхом отразился от расписных стен. — Я просто увидела тебя и решила подойти. — Опять? — Да. Хакс невидящим взглядом смотрел в окно, свет из которого так отличался от искусственного освещения на кораблях. — С каждым разом наши разговоры становятся всё страннее, не находишь? Рей молчала. Она сидела так близко, что Хакс различал структуру ткани её платья. Он видел очертания протеза под шёлковой перчаткой, бледные веснушки на носу и скулах, тонкий шрам под челюстью и несколько белых нитей в густых каштановых волосах. Рей было тридцать лет, а вот поди ж ты — ранняя седина. — Мне больше не с кем поговорить о Бене. Хакс едва не вздрогнул. Впервые за все их встречи Рей вообще произнесла это имя. — А как же эти ваши призраки Силы? — Призраки, — усмехнулась та. — Они не слишком разговорчивы. Они приходят и уходят, когда вздумается, а не когда мне нужно получить от них ответы. И… словом, не каждый из них вообще хочет говорить. Хакс уселся удобнее. Вот, кажется, они и добрались до первопричины всех неожиданных визитов магистра серых джедаев к человеку, чья прошлая личность была давно предана забвению. Первым его порывом было выставить Рей за дверь… Но, может, и ему пришло время разворошить то, о чём он упорно молчал десять лет? — Я не знал Бена, — сказал Хакс. — Я знал человека по имени Кайло Рен. А потом, когда он стал Верховным лидером, вряд ли вообще существовало хоть одно живое существо, которое могло бы сказать, что знает его. Хакс почесал бороду: — Он был… Крифф, он даже казнил двух своих рыцарей Рен! — Знаю. Рей была на удивление спокойна. — Ты никогда не думал, почему Бен убил многих, но не тебя? — О, поверь, он неоднократно пытался! — Знаю. И всё же? Хакс желчно усмехнулся: — Хотел бы я сказать, что он преклонялся перед моими стратегическими талантами, но уверен, что это не так. Он преклонялся только перед свои дедом и своими мечтами однажды перестать разрываться на части. — Вот и ответ. — Прости? — Бен не убил тебя, потому что ты его понимал. Пусть в крошечной, очень незначительной степени, но это было больше, чем понимал кто-либо другой. Хакс почувствовал внезапную вспышку злости. Отношения с человеком, которого он предал, которого он... В общем, эти отношения не касались никого, кроме них двоих. — Тебе-то откуда знать? — Бен говорил. Рот Хакса наполнился горечью и кислотой. Может, это была изжога после ужина, а может, ему просто стало больно. — Что? — Мы… Однажды, когда его разум ещё не полностью поглотила Тьма, мы говорили. И Бен сказал, что ты бешеный, озлобленный и опасный зверь. Что он следит за каждым твоим шагом и не даёт тебе волю, потому что если он отпустит поводок, ты непременно вцепишься ему в горло. — Как видишь, он был прав, — хрипло прокаркал Хакс. В груди почему-то горело. — Он знал, что был прав. И на мой вопрос, почему он не избавится от тебя, как избавился от многих, включая Сноука, он сказал, что не хочет терять человека, который ненавидит его на равных. Который не считает его ни ниже, ни выше себя, а воспринимает как равного соперника и пытается понять, чтобы лучше сражаться. Рей задумчиво смотрела в пустоту между ними. — Очень немногие люди пытались понять Бена. И все, кроме нас с тобой, давно мертвы. У Хакса заболела голова. Он уцепился за новое ощущение и с готовностью сконцентрировался на нём, чтобы только не думать о том, что жгло изнутри. Он не хотел вспоминать несбывшееся. Тот единственный мимолётный поцелуй, когда они ещё не были собой: когда Хакс не был генералом, а Кайло — магистром Рен. Что-то настолько далёкое, зыбкое и нереальное, что Кайло — Бен? — даже не рассказал об этом той, с которой, по-видимому, обсуждал слишком многое. Этот обрывок памяти, запрятанный так глубоко, что Хакс порой сомневался в том, что это случилось в реальности, уже десять лет принадлежал только ему. Хакс сделал глубокий вдох, глотая сдавленный звук, и на миг прикрыл глаза. — А у тебя что было с ним? Рей молчала. За окном вдруг раздалась череда залпов, и ночное небо над Канто-Байт расцвело фейерверками. Лиловые, алые, пронзительно-белые и золотые цветы распускались в небе, отражаясь в океане и в миллионах стёкол города. Весёлые пьяные крики публики долетали даже сюда, и за ними Хакс едва расслышал тихий ответ Рей: — Не знаю. Если закрыть глаза, вместо треска разрывающихся фейерверков можно было представить орудийную канонаду. — Мы разговаривали и встречались, через Силу. Бен… Бен был потерян во Тьме и искал Свет. Но, находя, он его отвергал. Со всей яростью и страстью, которые у него были. — Я не понимаю тебя, — признался Хакс. Он потёр виски: — Эта ваша Сила. То, чему вы служите… — Мы не служим. — Замолчи. Служите, поклоняетесь, слушаете, подчиняете, овладеваете — я не знаю, как правильно называется то, что вы делаете с ней. Но я точно знаю, что она делает с вами — она поглощает, — он облизал пересохшие губы. — И заставляет делать то, что велит она, а не что хотите вы. — Это не так. — Нет, так. Это ваша Сила превратила Верхов… Кайло в того, кем он стал. И Сила заставила тебя его убить. Рей вздрогнула и зябко обняла себя руками. Внезапно она показалась Хаксу такой одинокой и по-прежнему юной, что с него схлынула вся горечь, сквозь которую он говорил последние минуты. Он перевёл взгляд на окно, за которым теперь царила тихая, освещённая только звёздами, темнота, и на него спокойно, почти буднично снизошло озарение. — Рей, — произнёс он. — В Галактике тысячи религий, верований и культов… Но за отпущением грехов ты пришла ко мне? Рей спрятала лицо в ладонях. В голове у Хакса шумело. — Ты хочешь, чтобы я простил тебе его убийство? Рей задушенно всхлипнула и плотнее прижала руки к лицу. Хакс встал из кресла и вышел в зал. Налив из графина воды в стакан, он постоял в раздумьи, а затем медленно выпил её. После налил ещё один стакан и, вернувшись в гардеробную, молча поставил его на пол рядом с кушеткой. — Он не приходит, — глухо, сквозь ладони, произнесла Рей. — Что? — Другие призраки Силы приходят иногда. Бен — ни разу. «Ко мне приходит только сожаление», хотел было парировать Хакс, но так и не раскрыл рта. Есть вопросы, на которые никогда не будет ответа. Стоит ли жить после предательства? Как быть, если общее благо переходит дорогу личным амбициям? Как смириться, если не оправдал доверие? Как пережить убийство, когда убиваешь часть себя? Много, слишком много вопросов, на которые не ответит никто — ни мудрый учитель, ни старый враг, ни собственная совесть. — Я не знаю, чем тебе помочь, — честно сказал Хакс. — Никто не знает, наверное. Плечи Рей мелко вздрогнули. Хакс на мгновение прикрыл глаза, а потом опустился на колени рядом с кушеткой. — Но, так уж и быть, я могу тебя выслушать. Рей подняла на него взгляд покрасневших глаз и внезапно обняла с порывистым отчаянием. Хакс замешкался, а потом неловко сомкнул руки за её спиной. Есть множество вопросов, на которые они никогда не найдут ответа. И с этим просто нужно жить дальше.