ii.
19 сентября 2022 г., 01:57
В последний вечер перед концертом Стайлз врывается в дом в своем обычном вихре — пинком захлопнув дверь, он бросает куда попало куртку, сумку, кроссовки и ключи, а всю почту шлепает на комод. Как только Дерек слышит ключ в двери, он хватает один из техно-журналов Стайлза с кофейного столика, открывая первую попавшуюся статью. Речь идет об RFID-эмуляторах, и он ничего в этом не понимает, но все равно продолжает читать, удобнее устраиваясь на диване и слушая, как Стайлз бродит по кухне, что-то напевая.
Определить, что именно в данный момент напевает Стайлз, всегда сложно. Вероятно, у него самый немузыкальный слух из всех, кого Дерек когда-либо встречал. («If I Die Young» и «All the Single Ladies» в его исполнении абсолютно неразличимы.) Дереку все равно это втайне нравится.
Пение становится ближе и смолкает прямо за ним. Он напрягается. В этом и заключается суть долгих отношений с одним человеком: теперь Стайлз в мгновение ока замечает все сквозь его ужасную игру.
— Привет, — говорит Дерек, переходя на следующую страницу журнала.
Стайлз медленно обходит диван, спрашивая:
— О чем ты тут размышляешь?
Рукава его рубашки закатаны, а в уголках губ зарождается мягкая, любящая улыбка. Он забирает журнал и отбрасывает его в сторону, удобно устраиваясь на коленях Дерека и возясь с подолом его футболки. Которая на самом деле является футболкой Стайлза, выкопанной из корзины.
Правда в том, что последние три часа Дерек провел в своем телефоне, просматривая архив блога Стайлза и удивляясь, как Лидия Мартин вообще может быть реальной. Она не только поп-звезда, она также бакалавр в области Теоретической физики и прикладной математики и частая приглашенная звезда на детском телевидении вместе с Биллом Найем. Она твитит о видеоиграх, феминизме и шпионских фильмах; она никому не позволяет себя унижать; и она сдержанно остроумна на интервью, что идеально сочетается с саркастическим юмором Стайлза. Согласно блогу Стайлза, у них даже один и тот же любимый цвет (красный) и они желают одинаковой еды (чизбургер и коктейль из «In-N-Out»). Она идеально ему подходит.
И если и было что-то, в чем Дерек уверен, так это то, что Стайлз заслуживает лучшего, а не просто какого-то парня, которого он встретил на Рождественской вечеринке и с которым съехался после того, как они продолжали сталкиваться друг с другом на тусовках Эрики.
Однако нет хорошего способа сказать что-либо об этом, поэтому вместо этого Дерек просто уткнулся носом в челюсть Стайлза.
— Совет от профессионала, — говорит Стайлз в волосы Дерека, — если хочешь притвориться, что не сидел здесь, уставившись в пустую стену и задумавшись, — он снимает с Дерека очки и осторожно кладет их на стол, — тогда выбирай телевизор, а не журнал «Wired».
— Хорошо, — тихо отвечает Дерек.
Стайлз поглаживает щеку Дерека, спрашивая:
— Когда ты в последний раз брился?
Дерек невнятно бормочет, на что Стайлз фыркает.
— Так я и думал. Но знаешь, мне это даже нравится. Образ горного человека тебе идет, — он драматично вздыхает, — тебе все идет, это нечестно.
Дерек слегка улыбается в кожу на горле Стайлза, позволяя ему натянуть на них обоих одеяло со спинки дивана. Несколько минут они просто сидят в тепле и тишине — редкое явление, когда Стайлз обеспокоен — и затем Стайлз вытягивает руку из-под одеяла, вытаскивая пульт из диванных подушек. Он переключает каналы, пока не натыкается на повтор фильма «Правила съёма: Метод Хитча». Дерек издает довольный звук, поэтому Стайлз не переключает; он уже давно перестал притворяться, что ненавидит романтические комедии.
— Ты просто душка, — бормочет Стайлз, и лениво перебирает волосы Дерека.
Фильм подходит к концу; Хитч ходит туда-сюда у Сары в коридоре, изливая душу закрытой двери.
— А если меня не устраивает «хорошо»? — спрашивает он, когда она выходит, — если я хочу чего-то необычного?
— Так не бывает, — отвечает Сара и уходит.
Пару минут спустя она снова игриво улыбается и говорит:
— Вау... я тебе вроде как нравлюсь, а?
И Хитч улыбается в ответ, глядя на нее, как, вероятно, Дерек смотрит на Стайлза.
— Неа, — говорит он, — Я люблю тебя. Я люблю тебя, и я знаю это с нашей первой вст... — и она даже не дает ему закончить, втягивая его в страстный поцелуй.
Дерек сжимает пальцы на бедре Стайлза — Стайлз нежно храпит ему в грудь — и всхлипывает, самую малость.
Это именно то, что Дерек любит в романтических комедиях: там нет места для долгой боли.
***
Утром он просыпается на диване в одиночестве, с удовольствием зевает и замирает посередине потягивания, когда осознает, какой сегодня день. Если я когда-нибудь встречусь с Лидией Мартин лично... Ничего не могу обещать, вот и все. Однажды в полнолуние, когда Дереку было пятнадцать, он совершил ошибку, обратившись у себя на заднем дворе, и его почти слепой сосед мистер Барнерс выстрелил ему в живот из охотничьего ружья своего сына. К тому времени, как доктор Дитон добрался до дома, кожа Дерека на месте выстрела уже зажила. Дитону пришлось по кусочкам вырезать из него пулю, пока сестры удерживали его на земле. Дерек не подозревал, что что-то может заставить чувствовать такую боль. Сейчас он уверен — эта боль хуже. Он обнаруживает Стайлза на кухне в боксерах и футболке БЕЗУПРЕЧНЫЙ на два размера больше. Он ничего особо не делает, просто напевает что-то, что Дерек ориентировочно определяет как «Баладу Банши» от Лидии Мартин, и потягивает кофе, пока ждет, когда в тостере приготовятся Поп-Тартс, и это все еще вызывает у Дерека боль. Стайлз замечает его, притаившегося в дверном проеме, и весело ему подмигивает. — Итак, сегодня тот самый день. Ты готов к Сакраменто? Дерек больше не может этого выносить. Он решительно смотрит на шкафчик над правым плечом Стайлза и вытягивает из себя слова: — Я знаю, что шансов мало, но если ты ее встретишь, и все... сложится удачно, или типа того, ну, я... я все пойму. Стайлз молча таращится на него, чашка кофе замирает на полпути к его рту. — Я имею в виду, — уточняет Дерек, — я бы не хотел вставать на пути. Всего этого. Для тебя. — Ты. На пути, — медленно произносит Стайлз, — между мной и Лидией. — Да, — Дерек кивает, испытав облегчение, что Стайлз это понял и ему не придется говорить все еще раз. Стайлз ставит свою кружку на стойку и оборачивает руки в подол футболки. — И это так ты говоришь мне, что больше не хочешь быть со мной? Ты бросаешь меня? Его глаза огромные и грустные, и Дерек не уверен, когда он потерял контроль над этим разговором. — Что? Нет! Конечно нет. — Но ты только что сказал, что мне стоит встречаться с кем-то другим! Как еще я могу это понять? — Как меня, дающего тебе то, чего ты хочешь! — Ох. Ох. И то, чего я хочу, это изменить своему парню, так? Вот, значит, что ты думаешь? — Стайлз расхаживает и тянет себя за волосы, — Как ты мог сказать такое? Как ты можешь так думать? Мы живем вместе, Дерек. Мы... — Мы никогда не отмечали наши годовщины, — выпаливает Дерек, а потом морщится. Он даже не знает, откуда это взялось, господи. Не то, чтобы он ожидал этого от Стайлза... — Что? Но мы отмечали! Я точно делал тебе завтрак в постель! — Нет, не делал. — Что ж, хорошо, я пытался сделать тебе завтрак в постель! Дерек хмурится, вспоминая. — Так это был ты? Когда в три часа ночи сработала пожарная сигнализация? — Ну, да, — Стайлз машет руками типа ага, — и затем я делал кое-что, ты знаешь, своим ртом в течение часа, чтобы компенсировать это! Это было намного лучше подгоревших блинчиков, не так ли? — Полагаю, что да, — соглашается Дерек. Это было довольно хорошо. — Но... не в этом дело, — Стайлз резко поворачивается к нему, — я знаю. Как насчет того, чтобы обсудить то, что ты только что сказал, что думаешь, будто я хочу кого-то другого, потому что это было абсолютно глупо... — Это то, что ты сказал! — выкрикивает Дерек. — Я ничего не выдумывал, это то, что ты сказал. Стайлз прерывается, прищурившись. — Что, когда? — В машине! В тот раз в машине, ты сказал, что с тобой и Лидией может случиться все что угодно, и тогда «ничего не можешь обещать...». Стайлз стонет, будто ему больно. — О боже мой, мы должны поговорить о твоем обучении понимать шутки. Потому что это она и была. Шутка. Чувак, я бы не... — Ты бы не? — что-то обнадеживающие начинает разгораться в его груди, — Но она... И я... Стайлз снова стонет и подходит, чтобы положить голову Дереку на плечо. — Можем мы уже закончить этот разговор? Смотри, чувак, ты гигантский очаровательный ботаник-математик, которого я действительно чертовски люблю, и с которым также встречаюсь, — он тычет Дерека в грудь для пущей убедительности, — а она просто, я не знаю, потрясающая незнакомка, которая никогда не станет для меня чем-то большим, чем потрясающей незнакомкой. — Но у тебя фанатский блог, — он знает, что настаивает на своем, но он должен это сказать, — ты постишь фотографии ее лица, типа, каждый день. Ты назвал ее своей любовью и ты никогда не говорил мне, что любишь м... То есть, ты никогда не говорил этого мне в ответ... Стайлз поднимает голову, выглядя раздраженным и милым. — О мой бог, конечно я люблю тебя, — он морщит нос, — я действительно никогда не говорил этого? Я думаю об этом, типа, постоянно. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя... Дерек вздрагивает от чувства эйфории. — И я полюбил тебя в тот момент, когда увидел на той тупой вечеринке, я полюбил тебя даже до того, как заговорил с тобой, а затем я поговорил с тобой и это было потрясающе... Он лжет, внезапно осознает Дерек, ему приходится, потому что: — Ты не спросил моего номера. — Когда? — На вечеринке! Ты просто ушел. Как будто тебе было плевать, увидишь ли ты меня снова, — он ненавидит то, каким тихим вдруг стал его голос. Стайлз вздыхает, рассеянно потирая большим пальцем за ухом Дерека. — Хорошо, игнорируя тот факт, что ты вполне мог бы сам попросить мой номер... Я думаю, мы уже поняли, что я творю глупые вещи, когда пьян. Например, забываю спросить номер у самого горячего, самого потрясающего парня на земле. Или, как в тот раз с Джексоном и Денни на вечере караоке, каждый согласится, что это был точно не мой звездный час. Или хэллоуинская вечеринка Эллисон. Пьяный Хан Соло далеко не так крут, как трезвый Хан Соло. Единственной крутой вещью за всю ночь было то, как потрясающе ты выглядел в костюме Вуки. Это правда, Стайлз абсолютный слабак в выпивке, и даже когда он трезв, его мысли находятся в тысяче мест одновременно. — Когда я понял, что не взял твой номер, — продолжает Стайлз, — я выследил Эрику и заставил ее пригласить тебя на ту ночь стаи. — Дерек поражен. Он понятия не имел. — И даже если ты бы не пошел, я, вероятно, преследовал бы тебя со своей гигантской странной влюбленностью. Но мне не пришлось этого делать, не так ли, потому что ты появился и дал мне свой номер, и начал встречаться со мной, и сказал, что любишь меня... Стайлз отталкивает его, снова начиная расхаживать. — И я не знаю, как еще это сказать, Дерек. Я люблю тебя. Я люблю твои странные факты о китах и твои свитера, я люблю то, каким взволнованным ты становишься, когда действительно чем-то увлечен, я люблю твои брови, я люблю твою застенчивость, я люблю то, что ты всегда садишься лицом к двери, когда мы идем в ресторан, потому что хочешь защитить меня и все такое, и... и я не хочу никогда не любить тебя, и я не хочу поцеловать Лидию, или идти с ней на свидание, или жениться на ней, я хочу выйти замуж за тебя... — он замирает, до смешного встревоженный. — Блять. Не так я хотел задать тебе этот вопрос. Дерек чувствует себя прикованным к полу. — Ты хочешь выйти за меня? — Всегда хотел, — Стайлз переводит дух, — у меня даже есть кольцо. Я спрятал его в том... Но он не успевает закончить предложение, потому что Дерек бросается вперед и целует его так, что перехватывает дыхание, прижимая его к раковине и засовывая руки под футболку Стайлза. — Ах, Дер... Дерек, — Стайлз задыхается, ноги сжимаются вокруг талии Дерека, когда тот сильно прикусывает его за шею, облизывает это место, а затем сосет, — Так... прямо сейчас ты говоришь «да»? Это то, что происходит? — Да, ты, идиот, — говорит Дерек. Будто он когда-нибудь скажет что-то другое.***
В блоге Стайлза публикуются только фотографии Дерека («мой курящий горячий жених-ботаник») на протяжении нескольких недель. Не то, чтобы Дерек проверял. Во всяком случае, не так часто.
