Грифоновы Горы

Ксин Ксу первый раз оказался в Императорском Дворце. Как и ожидалось, все здесь было отделано в самом роскошном виде. Сложно было найти место на окружающей мебели или стенах, где не красовался бы длинный змеящийся императорский дракон из золота, кораллов или нефрита. Однако времени любоваться не было: за мужчиной следовали два серьёзных стражника, напоминавших, что хотя Ксин здесь и гость, а не пленник, если гневать Императора промедлением или чем ещё, это может быстро измениться. Ксин торопился. Ещё неделю назад он сражался на передовой, и хотелось бы вернуться к привычному делу как можно скорее. Хотя, конечно, глупо было теперь на это надеяться: Император редко вызывает к себе мелкую сошку вроде него по пустяковым причинам. Наверняка до Их Императорского величества донесли об искусном воине в низших чинах, и теперь придётся отмазываться от нежеланного повышения. А ведь скорее всего не выйдет. Чем ближе подходил Ксин к тронному залу, тем больше вокруг оказывалось стражи. Будто мало было воинов в парадном доспехе, так ещё и начали встречаться статуи, изображавшие чудовищ и героев из легенд. Можно было быть уверенным, что стараниями придворных магов они чуть что оживут для защиты Его Императорского Величества. Двери приёмного тронного зала были распахнуты настежь — не потому, что Ксина ждали, о нет. Просто он был слишком ничтожным, чтобы от него имело смысл запираться, как и весь остальной мир. Взору воина явилась циклопическая комната, потолок которой терялся в тени на высоте в десяток человеческих ростов. Наличие на стенах балкончиков и лож делало её больше похожей на сцену или арену. Здесь можно было устраивать балы или даже битвы… однако сейчас у дальней стены возвышался императорский трон, обильно усыпанный подушками и перинами. Рассмотреть восседающего на нём человека-бога было невозможно с такого расстояния — локтей триста, если не больше. По краям зала терпеливо сидели на циновках высшие чиновники государства. Их было много. Возможно, слишком много даже для такого огромного государства, как Северная Империя Дань. Идущего к правителю Ксина они провожали уничижительными взглядами. Такой сорт людей воин ненавидел больше всех прочих — разбирающиеся лишь в своих бумагах и принимающие решения в Императорском дворце, они не имели и малейшего представления о том, как живётся людям за его стенами, однако мнили себя бесспорно правыми, по какому бы вопросу не приходилось им высказаться. Чем ближе был Император, тем пристальнее воин вглядывался в его черты лица. Перед ним был молодой парень, почти юноша. Сам Ксин только достиг двадцатипятилетия, но сидящему на троне нельзя было дать и восемнадцати. Назвать его роскошно одетым было сложно. Скорее хотелось сказать, что тело Императора было бережно завёрнуто в дорогие ткани, как в подарочную упаковку. Несмотря на всю дороговизну обёртки, его холёные руки, держащие трубку кальяна, его без единого изъяна лицо с гармоничными чертами волевого полуорка и его длинные, заплетённые в тугую косу волосы выглядели много совершеннее и дороже этой упаковки. Полулёжа на подушках и обнимаясь с парой подобострастных наложниц-зверолюдок, Император с ленцой посматривал на приближающегося к нему смертного. Ксин замедлял шаг. Считалось, что чем ближе ты подойдёшь к трону, тем больше о себе мнишь. Беседовать с Императором с глазу на глаз, на расстоянии вытянутой руки могли себе позволить лишь избранные. Ксин себя к таким не относил. Каждый шаг он думал, не стоит ли уже преклонить колено, и в конце концов остановился в пятидесяти локтях. Их Императорское Величество Мень Шуань Дань удовлетворённо кивнул. — Встань, Ксин Ксу, — громогласно велел Император. Голос его эхом пронёсся по залу, и коленопреклонённый повиновался, — Как поживают твои родители? — Моя мать умерла при родах, подарив отцу ещё одного сына, а отец теперь воспитывает его верным слугой Вашего Императорского Величества! — ответил тот, не понимая, к чему это речь зашла о таком, — Он ни в чём не нуждается, служа чиновником при дворе лорда Вэня. — Но что же их надоумило дать своему сыну настолько неблагозвучное имя? — задумчиво спросил Император, — Ксин Ксу… Ксин Ксу. Будто кошка чихает. Ксин не нашёлся, что ответить. Сам он не переживал по этому поводу с детских лет, когда его последний раз дразнили сверстники, однако несмотря на всю свою неуместность вопрос действительно был справедливым. — Не очень хочется говорить с человеком, которого так зовут, — подвёл итог Император, — Так что теперь ты — Ксин Куан. Запишите! — обратился он к своим чиновникам, даже не наблюдая за исполнением приказа, — Вот теперь ты готов. Перейдём к делу, чтобы я скорее мог вернуться к отдыху. Знаешь ли ты, Ксин Куан, зачем я тебя призвал? — Могу только догадываться, о великий, — растерянно проговорил воин, после чего ещё раз прошептал под нос новое имя — чтобы привыкнуть. Спорить ему было глупо. — Мы, Северная Империя Дань, уже третий век воюем с Южной Империей Дань, где на троне сидит мой любимый брат. Тебя должны были научить, Ксин Куан, что эта война — лишь дружеское соревнование братьев, чтобы ни один из них не ослаб. Тебя учили этому? — уточнил он тоном недовольного экзаменатора. — Да, Ваше Императорское Величество, — воину не нравилось, куда клонит Император, но поделать он опять же ничего не мог. — Тогда я очень удивлён, что будучи командиром отряда на границе с Южной Империей, ты играл в поддавки, вместо того, чтобы исполнять свой долг. — Я… Ваше Величество, я не играл в поддавки! Я всего лишь решил, что ни к чему отправлять на гибель людей, когда можно решить исход битвы благородным поединком! — Ксин понял, что с точки зрения Императора он проштрафился. Хладнокровию не оставалось места; если он не отстоит свои взгляды, если хоть как-то не заинтересует ими Императора, то будет обречён. — Да… благородный поединок, чтобы сохранить жизни воинов. Ты прославился как непобедимый поединщик Севера, а твой вечный соперник — как непобедимый поедищик Юга. Вот только дело ли это — превращать войну в череду поединков? — Поймите, господин… вы не живёте с простыми людьми, вы легко готовы пожертвовать ими, но я… я очень близок со смертными! Вам, божеству, сложно объяснить, но их жизни ценны, а война без победителя — лишь бессмысленная растрата. Даже если посылать на войну бездомных и преступников, они всё равно живые смертные! И если речь о выгоде, им всё равно можно найти лучшее применение. Я готов положить голову за свои слова! — Ксин чувствовал, что говорить это не слишком разумно, но и так слишком долго эти слова застревали в его горле, сейчас просто невозможно было сдержать их. — Вот как? — Император улыбнулся, будто слова Ксина его позабавили, — Нет, Ксин Куан, война — не бессмысленная растрата. По крайней мере та война, которую веду я. Если ты не наделаешь глупостей, то в конце нашего разговора я открою тебе секрет — и тогда ты сам поймёшь мою правоту. Сейчас же давай поговорим о твоём воинском мастерстве. Это правда, что ты к своим годам освоил восемь боевых искусств? Ощущая горечь от того, что такую важную тему Император так просто замял, не давая даже шанса защитить его точку зрения, Куан покорно склонил голову: — Да, мой Император. Я мастер рукопашного боя в стиле Грифона, мастер Пьяного Стиля, фехтовальщик Пути Меча, мастер Двенадцати Тайн, мастер посоха школы Летучей Обезьяны… — Стой, стой, — прервал его Император, — Я понял, у тебя много талантов и ты быстро развил их. Пусть сюда выйдет генерал Бао Ли! Один из чиновников размеренно поднялся на ноги. Перед тем, как подойти к трону, он снял и аккуратно сложил на циновке чиновничью форму — мешковатый халат, под которым обнаружился церемониальный доспех. До Ксина дошло: скорее всего, половина присутствующих были не чинушами, а тайной стражей. Генерал подходил к трону почтительно, но без опаски, остановившись, когда поравнялся с Ксином. — Смотри, Ксин Куан. Генерал Бао Ли, главнокомандующий войсками востока, а также лорд четырёх провинций. Стараниями его дядюшки Ли Бо, старшего бюрократа Гураньской области, он так же собирает половину налога с ещё четырёх соседних провинций, обкрадывая их лордов под предлогом усиления армии. Это всё очень странно, ведь в отчётах о снабжении его армии нет граф о дополнительных источниках средств, которые выдерживали бы хотя бы двухуровневую проверку, а источники средств на постройку его личного дворца до сих пор остаются туманными, — Генерал ощутимо побледнел, нервно сглатывая с каждой новой фразой Императора, — Я просто подумал, и решил, что вряд ли такой глупец настолько высоко взошёл бы в нашей иерархии. Наверное, это всё досадные ошибки. Наверное, его «усиление армии» — это тайные личные тренировки у знаменитых учителей. Видишь, Ксин Куан, ты уже подаёшь командирам дурной пример — спускать на тренировки одного генерала деньги, которых хватило бы на несколько гарнизонов. Но раз уж так, пусть хотя бы покажет, чего его тренировки стоят. Бейтесь! Поручив кальян лежащей у него на коленях девушке, Император засунул руки под одну из подушек, вынув на свет два клинка в богато украшенных ножнах. Без видимых усилий он метнул оба в генерала и воина. Те схватили клинки на лету — Ксин без усилий, Бао Ли — еле поймав. Генерал вообще выглядел так, будто ему зачитали смертный приговор. — Ваше Величество! — дрожащим голосом обратился он, — Это ведь непобедимый поединщик Севера! Я признаю его победителем, в дуэли нет нужды. Разумеется, после такого позора я оставлю свою должность… — Нет-нет, Бао Ли, так не пойдёт! А что, если ты сильнее? Если ты откажешься, тебя казнят, а всю твою семью продадут в рабство, и в первую очередь — Ли Бо, за его бессмысленный патронаж столь бесталанному генералу. Ксин не мог не улыбнуться. В кои-то веки высокоранговый офицер получал заслуженное. Даже закрадывалась мысль, что Император специально устраивает этот цирк, чтобы снискать симпатию воина. Бао Ли вздохнул, и собравшись с мыслями спросил: — А что, если я проиграю? — Ну, во-первых, ты умрёшь. Бой насмерть. Я прикрою тебе глаза, милая, — обратился он к одной из своих наложниц, небольшой ящеролюдке; вторая же, хитрющего вида лисолюдка, смотрела на действо с интересом, — Во-вторых, всё имущество твоей семьи будет конфисковано. Титулы тоже. — А в случае победы? — Я милостиво разрешу тебе сложить с себя все посты и титулы и отправиться в добровольную ссылку. Или ты решил, что я буду терпеть тебя в генералах, после того, как ты пытался сдаться противнику, который оказался слабее? Генерал не ответил. Только смиренно поклонился и обнажил меч. Клинок оказался выше всяких похвал, и вынув из ножен свой, Ксин с трепетом убедился, что его не хуже. Он никогда не видел столь прекрасного металла — отдающего синевой и радующего глаз разводами и прожилками, складывающимися в растительный узор с лианами и цветами. Наверняка это была не обычная сталь, а какой-то особый сплав, добытый в лабораториях придворных колдунов и магов. Меч противника бликовал не синим, а красным, но радовал глаз не меньше. Бао Ли встал в стойку. Неправильную, надо сказать. Кажется, его движения были стеснены, но виной этому был не доспех, а туго перевязанный под чешуйчатым панцирем живот. Ксин приблизился к нему без опаски, на ходу вращая мечом, чтобы убедиться в его идеальном балансе. Видимо решив, что противник расслабился, генерал рванул вперёд, делая выпад, и уже через пару мгновений его голова катилась по полу тронного зала, в то время как Ксин любовался кровью, стекавшей по клинку так, как подсказывал ей узор. Ещё взмах — и всё до последней капли слетело на пол. — Что, всё?! — вопросил Император, недоверчиво щурясь, — Я даже не заметил, как ты нанёс удар. — Если у Вашего Императорского Величества есть ещё ненужные генералы, можете пригласить и их. Я покажу помедленнее! — осмелился пошутить довольный произведённым эффектом Ксин. В ответ Мень Шуань Дань разразился негромким, но довольным смехом: — Ха, да, неплохая идея! Но я подожду прошений об отставке. Всё-таки я милостив. — чиновники по краям зала смотрели на воина уже не с презрением, а с опаской, — Да и делать такого чудесного смертного своим цепным псом, чтобы спускать его на неугодных, было бы эффективно, но некрасиво. Для тебя я нашёл лучшее место… Император глубоко затянулся из кальянной трубки, после чего выдохнул… дым шёл и шёл, клубясь вокруг Ксина, а тот лишь смиренно уставился в пол. Что бы божественный Император не делал с ним, мешать было нельзя. Дыма становилось всё больше, пока, наконец, весь зал не оказался заполнен им. И тут из его клубов проступили очертания широкого трона — в каких-то двух шагах, вместо пятидесяти локтей. Ксин спохватился, спрятал меч в ножны, но даже в такой близости это не особо волновало Императора. — Нас никто не услышит, Ксин Куан. И я хочу, чтобы ты не болтал о том, что я скажу, среди моих подданных. Я — Бог на Троне, и ради блага обеих Империй лучше мне им и оставаться. — Да, мой Император, — согласно кивнул воин. — Война ужасна. Она отнимает жизни многих наших подданных. Да, даже преступников было бы гораздо выгоднее продавать в рабство, вместо того, чтобы превращать их в агнцев на заклание, верно подмечено. Но дело не в нашей с братом страсти к кровавым битвам, нет. Дело в самой этой земле. Помнишь, что было здесь четыре века назад? — Много княжеств? — Ксин надеялся, что его образование соответствовало действительности. — Именно. Много княжеств, постоянно воюющих между собой. На западе, за Великой Степью, раскинулся Ринх, Империя Запада, и когда-то его земли тоже были полны независимых королей и герцогов — но те не воевали беспрестанно, они торговали, породнялись друг с другом, и лишь время от времени начинали конфликты. Здесь же кипели вечные войны — каждый против каждого. Каждое племя зверолюдов, каждый горный царёк, каждая деревня людей, каждое стойбище орков — все были сами по себе и против всех. А всё почему? — Потому что народы были непохожи, пока Императоры-Близнецы не велели всем учить один язык, одинаково строить, одинаково торговать и одинаково поклоняться им? — попробовал официальную версию Ксин. — Нет. Не только. Потому что эти земли избрал своей кормушкой древний бог войны, имя которого я не произнесу вслух — незачем тебе его знать. Каждый павший в битве — жертва на его алтарь, каждая разорённая деревня — его храм, каждое выжженное поле — его святые земли. А его жена, богиня раздора, всегда готова накормить муженька, вот и восстают народы друг против друга из-за её интриг. Слух там, клевета здесь, недопонимание тут — и вот уже почва для конфликта, а где конфликт, там и война. — Ужасно! — пытаясь осознать масштабы чудовищности таких богов откликнулся Ксин. — Именно. Вот и когда из степи пришли кочевые орки, легко объединив истощённые войной земли, стоило хану умереть, как все его дети тотчас начали новый виток войн. На этот раз — братоубийственных. И только наши с братом предки настолько доверяли друг-другу, что смогли противиться раздору, за счёт чего и победили. Они основали Империи-Близнецы, но понимали, что если не кормить бога войны, то это сделает его жена — и тогда Империи рухнут. Вот и приходится поддерживать видимость деятельности на границах, отправляя несчастных подданных рубить друг-друга ради безопасности остальных земель. Когда-нибудь мы с братом накопим достаточно божественных сил, чтобы низвергнуть тех древних чудовищ, а может это будут наши потомки, но до тех пор нам нужно, чтобы война продолжалась. Твои благородные попытки избежать жертв хороши, но в этом деле скорее идут во вред. — Но это значит, что вы распоряжаетесь подданными, как скотом! — уже без особого возмущения подметил Ксин. — Да. Но либо я распоряжусь ими, как скотом, либо они будут сами выбирать: быть охотником или добычей. Охотник или добыча — выбор, в котором нет правильных вариантов. Быть гнусным или жалким, вот что это за выбор. Я не хочу, чтобы мои подданные делали его, поэтому выбираю за них. — Я понял, мой Император, — кивнул Ксин, — И больше не буду мешать. Но прошу вас, отошлите меня подальше от фронта! Я собирал в свой отряд самых небоевых рекрутов: молодых, женщин, умелых — тех, кого жаль посылать на смерть. Если вы и их спасёте, я буду молиться вам, и ни одному другому богу до конца моей жизни! — Да, — кивнул Император, — Я так и поступлю. И не волнуйся, мой брат с юга позаботится, чтобы твой вечный противник тоже достойно устроился подальше от передовой. Вскоре ты будешь уже не командиром, а землевладельцем. Есть один участок, который я не поручу никому, кроме тебя. — Спасибо, Ваше Императорское Величество! — бухнулся на колени в глубоком поклоне Ксин Куан, и тут обнаружил перед собой меч, данный Императором генералу Ли, возникший как изниоткуда. — Возьми и его. Вдруг у тебя будет два сына — пусть каждый получит по мечу, — милостиво разрешил Император, — Надеюсь, эти мечи сослужат тебе и твоему роду добрую службу. Ароматный дым кальяна рассеялся, и трон снова был виден в пятидесяти локтях. Чиновники всё так же сидели по краям зала, но вот трупа генерала Ли уже не было — то ли успели убрать, то ли… он просто растворился в дыму? — Выдайте Ксину бумаги о его новом назначении! — велел Император, и один из ближайших чинуш тут же сорвался с места, с глубоким поклоном вручив воину грамоту. — Благодарю вас! — Ксин окончательно расслабился. Правда, которую он узнал, была тяжела, но по крайней мере его не казнили — уже неплохо. * * * Выйдя из дворца, Ксин развернул свиток и пробежался глазами по выведенным каллиграфическим почерком строчкам. На середине документа, он нервно сглотнул. Ближе к концу обречённо свернул бумагу. — Грифоновы Горы? — с обречённой усмешкой вопросил он у неба, — Смешные у Их Императорского Величества шутки! Награда оказалась лишь новой задачей. Либо он решит проблему грифоньих налётов, либо его люди, о которых он так печётся, станут для грифонов кормом. Что ж… остаётся только помолиться Императорам-Близнецам!