Грифоновы Горы

Ксин потерял счёт времени. Грифоница, только открывшая для себя радости половой жизни, казалась ненасытной, как это часто бывает с девицами, которым по душе пришёлся первый раз. И не то чтобы воин был против. Да, сперва, когда она скакала на нём, а потом катала по траве, выбирая новые интересные позиции, было больно, но потом он как-то приноровился выбирать удобное положение. Ласкам ей ещё предстояло поучиться, но и так она была чертовски хороша. Они то сливались воедино, то отдыхали, не разрывая объятий, то снова бросались друг на друга. Очень скоро пришлось сменить место, перебравшись к протекавшей неподалёку речушке, чтобы иметь возможность напиться и ополоснуться. Когда, наконец, удовлетворившись друг другом они вернулись на полянку, там их уже ждала аккуратно сложенная стопка одежды. Солнце медленно склонялось в сторону запада, так что в деревне их уже наверняка потеряли. Да уж, слухов и пересудов будет множество. Возвращаясь, они ловили на себе косые взгляды крестьян, в которых любопытство смешивалось с лёгким шоком. Не придавая им особого значения, Ксин направился домой, где собирался засесть за письмо Императору. Изложить предстояло многое. Хэй Фон по дороге неостановимо трепалась с другими грифонами. И с тихим ужасом Ксин заметил, что самцы пялятся на него с нескрываемым возмущением и почти что ненавистью. Самки же смотрели с явным интересом. Лихорадочно прикидывал он, хватит ли ему одной руки, чтобы посохом отбиться от группки ветеранов. Тут уже было дело везения, а рассчитывать на удачу он не любил. Однако вовремя его вышел проводить Бан Лань, который верно оценил обстановку. Видно, к ненавидящему взору грифонов ему было не привыкать. В ответ он смотрел надменно и холодно, всем своим видом давая понять, что неповиновение равносильно смерти. В нынешнее время было бы очень плохим шагом порешить грифона на земле деревни, но по крайней мере была надежда, что если бывший дрессировщик будет так же демонстрировать решительность, до драки дело не дойдёт. Письмо заняло весь вечер. Солнце уже село, когда наконец последний чистовик был готов. Однако и его Ксин подумывал переписать, или даже надиктовать Бан Ланю, потому что к своему стыду не мог не признать, что каллиграфия левой руки у него не дотягивала до правой. Хэй Фон уже блаженно спала на циновке, умяв на ночь последнюю в деревне курицу (в самом деле, кто бы теперь ей запретил — а Ксина рядом не оказалось), а воин все перечитывал свой текст. «Похвальное стремление к совершенству!» — послышался ему голос. Потряся головой, он обернулся, но никого не увидел. «Но не обязательно доверять все бумаге.» Голос доносился будто бы издалека, из-за стены, но откуда именно? — Только убийц мне не хватало… — пробормотал он устало, продолжая озираться, пока наконец не заметил что-то необычное в висевшем на стене сбоку от письменного стола зеркало. В нём отражался не только Ксин, но и… — О мой Император! — покрывшись мурашками узнал он фигуру Бога на Троне. Не веря своим глазам, посмотрел напротив зеркала — но там была лишь пустота. И тут на плечо его легла рука, и увлекла его в затянутую туманом пустоту. Нет… это был не туман. Это был дым дворцовых благовоний, в котором так же угадывались сладковатые нотки дорогого кальяна. В этой чёрной пустоте не было источников света, но фигура Императора, представшая вдруг перед Ксином, была освещена, и в клубах дыма тоже играли заблудившиеся световые лучи… Бухнувшись на колени, Ксин замер в ожидании. — Встань, Ксин Куан, — гулко велел Император своему слуге, и тот повиновался, — А ты скор. Очень скор там, где это не нужно. Напомни мне, какой я дал тебе приказ, отправляя сюда? — Вы велели мне обезопасить Грифоновы Горы, — уверенно отвечал Ксин. — Да что ты говоришь? — удивлённо вскинул ухоженные брови на гладком лице Император, — А я вот уверен, что вообще никакого приказа тебе не давал. Дал лишь землю. Потому что мне страсть как нужен был герой под рукой как раз в этом регионе. Знаешь, меня очень раздражает, когда в моих словах находят десять тайных смыслов, из которых ни один не соответствует явному, прямо вложенному. — Я подвёл вас? — не верил своим ушам Ксин. — Нет. Ты показал себя очень хорошо. Ты нашёл общий язык с грифонами. Фигурально выражаясь. Ты смог наладить добычу руды. Ты даже показал залётному дракону, чего стоит воин Империи. — Огненному змею, — машинально поправил Ксин, после чего самым буквальным образом прикусил язык, чтобы ещё чего не ляпнуть. Император немного помолчал, будто удивляясь и размышляя над его поправкой. — Так вот… огненный змей, — наконец заговорил он, когда убедился, что Ксин достаточно проникся осознанием совей нахальности, — Ты почти подвёл меня. Был на волосок. — Когда? — Когда чуть не прикончил его. Понимаешь ли, Ксин, этот Торель, Хозяин Великой Степи, как он себя величает, действительно хозяйничает в Великой Степи. И ты знаешь, караваны через Великую Степь в кои-то веки идут без происшествий. У меня были сомнения насчёт того, к добру или к худу это объединение земель. Мой брат на Юге настороженно отнёсся к новостям, и я тоже счёл необходимым укрепить рубежи, так сказать. Мне не страшны табуны кентавров или стаи грифонов: первым не перевалить через горы, а вторых на открытой местности расстреляют лучники, поскольку в отличие от нашей небесной кавалерии дикие грифоны брони не носят. А значит, угрозой был лишь сам змей. Поэтому рубежи я укрепил одним только тобой. Но дракон — да, Ксин, дракон, перестань кривиться! — оказался на редкость разумным. Он просит аудиенции. Не только через тебя, купцы уже давно принесли эту весть. И если наши драконы-хранители не хотят покидать земли Дань, чтобы защитить наших подданных за её границами — а подданным приходится покидать границы Империй, чтобы вести дела, Ксин, — то я продемонстрирую им своё неодобрение такой политикой, позволив огненному змею, помогающему нам в создании безопасного мира, называть себя драконом. — Да будет ваша воля, — поклонился Ксин. — Рано или поздно, — согласно кивнул Император, — Но я призвал тебя не только затем, чтобы нотации читать. Есть у меня и награда. Ты был страшно ранен. Я подготовил мазь, которая излечит тебя. — Господин, владыка, если бы не ваши мечи, я бы был испепелён, так что они и моя жизнь, сохранённая ими — уже награда! — смутился воин. — Они были подарком. Я один и тот же подарок два раза не дарю, — покачал головой Император. — Вам не стоит тратиться, огненный… дракон обещал исцелить меня! — Знашь, Ксин, давай мы не будем давать моим подданным возможность думать, а подданым соседей — говорить, что герою, поразившему дракона, Император помочь оправиться не смог, зато тот самый дракон сделал это за Императора, — уже с нотками раздражения предложил владыка. — Да, простите… — Ксин с готовностью склонил голову. В холёных руках императора как по волшебству оказалась склянка со светящейся мазью. — Покажи мне свою руку. Буду врачевать. — Вы… — не веря своим ушам, Ксин все же снял рубаху, явив Императору ужасающий ожог. Тот и бровью не повёл, запустив в склянку пальцы, — Император, может лучше оставить это слугам? — Ты видишь здесь слуг, Ксин? — спросил Император, — Я не захватил сегодня с собой. — Моим слугам… — Может, тебе прислуживают боги-императоры, чьё прикосновение исцеляет вернее любой мази? Если так, как ты смеешь скрывать их от меня, Ксин? Дальше Ксин молчал, пока Император обрабатывал его рану, и — о чудо! — буквально на глазах обгоревшая чуть ли не до кости конечность обретала более здоровый вид. Мышцы нарастали, возвращалась и кожа. Пусть выглядела она как самый обычный след от ожога, будучи рябой и подёрнутой стяжками, но все же Ксин прямо чувствовал, как боль уходит, сменяясь блаженной прохладой. Возвращалась свобода движений, и благоговея, Ксин расплылся в улыбке. — Я… бесконечно признателен. Ума не приложу, чем заслужил такую честь… — Тем, что победил дракона. Прекрати прибедняться. Тебя это не красит, а меня раздражает, — отрезал Император. Ещё немного помолчав, Ксин снова раскрыл рот, которому уж лучше было и дальше пребывать закрытым: — Вы специально делаете это без министров под боком? Император устало вздохнул: — Давай ты и дальше будешь болтать по душам с молодыми драконами, а меня избавишь от подобных компанейских вопросов? — Спасибо, что терпите мою словоохотливость… — не подумав брякнул он снова. — Терпение на исходе! Если нечего сказать по делу, не раскрывай рта, а не то следующим моим даром тебе будет обет молчания! Тем не менее заткнуться Ксин так и не смог. Хоть тему для вопроса выбрал более подходящую: — Но господин, зачем вам налаживать отношения с этим драконом и Степью? — Потому что за Степью — Ринх. Который давно не воевал и сейчас скопил немало сил. Мы с братом не планируем экспансию в Степь, и уж лучше пусть между нами с Ринхом будет третья сила, экономически и политически зависящая от нас, чем Ринх приберёт просторы Степи к рукам и обретет не только преимущество, но и опасную близость к нашим границам. Твоё любопытство удовлетворено? — Вполне, — кивнул Ксин, — Благодарю вас, Ваше Императорское Величество. — Чудно. Я закончил. Иди… и передай этому дракону, что он может сколько угодно слать мне весточки о своём желании аудиенции, но если он не хочет, чтобы я его вызывал на ковёр как своих подданных вроде тебя, то пусть сделает как полагается — заполнит нужные формуляры в трёх экземплярах и подаст Министру Церемоний. — Да, непременно передам! — поклонился воин, с радостью водя исцелённой рукой, и вдруг обнаружил себя в своей комнате, рядом с мирно посапывающей Хэй Фон. Письмо со стола исчезло. Что ж, надо полагать, оно уже у адресата. — Хвала Императору! — с благоговейным восторгом прошептал он. Начиналась новая жизнь. И в ней он внезапно почувствовал себя на своём месте.