Как прах и пепел

В доме дядюшки Джек думал отсидеться. Когда его привезли туда, сердце Джека еще бешено колотилось, адреналин гулял по венам и обжигал кожу. Хотелось что-нибудь или кого-нибудь ударить, что-то сломать, выплеснуть свою злость, свою ненависть к отцу. Но Джек привычно заставил себя успокоиться. Выпил виски, какого нашлось, и уселся в гостиной, закинув ногу на ногу и ожидая дальнейшего развития событий. Включил телевизор — но репортаж из зала суда, который должны были крутить по всем каналам, кроме детских, уже закончился, и в эфир пошли обычные передачи. Джек решил дождаться новостей — в них должны были что-то сказать. Ну хоть крупица информации обязана была просочиться! Дядюшка Уильям куда-то ушел, Эндрю не показывался на глаза. Джек методично пил и ждал четырехчасового новостного выпуска. Разглядывая принца Джека сквозь стекло, Брок зло усмехнулся и отдал своим бойцам приказ действовать. — Мелкий сученыш, — сквозь зубы прошипел он. После провала «Озарения» вся жизнь Брока пошла по пизде. И если отлежаться ещё удалось без особых проблем, кое-как подлатать расшатанный организм, то ни на какую легальную работу, кроме полотёра в Уолл-Марте, ему и его ребятам рассчитывать было нельзя. Гребаный Роджерс, гребаные Мстители, гребаный ЩИТ. Никого не волновало, что они не были идейными и просто работали по контракту, кто ж знал, что организация «без имени» окажется не просто с гнильцой, а именно той самой «Гидрой», которую Роджерс давил, давил, да не додавил в прошлом. А потому пришлось собирать уцелевших из отряда и спешно, чуть ли не на брюхе ползком, покидать Штаты. Хорошо хоть наемники всегда в цене, особенно не наделённые моралью и принципами. Гильбоа было ничем не хуже и не лучше любой другой страны. Королевство! Брок сплюнул себе под ноги. С королём и королевскими проблемами — сынок, повеса и пьяница, решил власть узурпировать. Как в сказках, честное слово. Золотой мальчик, привычный скакать из постели в постель, вдруг обиделся на окоротившего папочку и совсем пошёл вразнос, скорешился с другим неблагонадёжным родственником и нате вам — восстал, да ещё и на глазах у всего королевства. Брок вошел в гостиную, окинул ее скучающим взглядом, не задерживая внимания на придавленном тяжёлым ботинком Таузига принце, и плюхнулся в кресло напротив, прикуривая. — Что же вы, Высочество, так ненадёжно спрятались? Бежали бы из страны, вас бы и искать никто не стал, а тут… — Брок пнул полупустую бутылку из-под виски. — Противно смотреть. Джек оскалился, но промолчал. Он не знал, откуда Томасина вытащила эту паленую сволочь с компанией, говорящую на плохом гелвуйском с американским акцентом, но Сайласу этот Рамлоу был предан всецело. Неудивительно, что отец отправил за строптивым сыном именно его. Все остальные, как показала жизнь, были ненадежны — на корню куплены Уильямом Кроссом. Странно, что этот не поддался. — У, какой, — отзеркалил его оскал Брок и наклонился вперёд, выдохнув струйку дыма в лицо. — Скалься, скалься, но проебали вы ваше восстание. Не выйдет ничего. Кросс уже вовсю поёт, скидывая всё на тебя — и идею, и организацию, и то, что отговаривать тебя пытался, рассказывает. Так что он в тюрьму, а там как карта ляжет, а ты домой, к папочке, стоять жопой кверху и получать воспитательные меры в полном объёме. Так что скалься, пока гонор и спесь не сбили ремнём. — Он легко поднялся и махнул рукой бойцам. — Пакуйте его, ребята, и поехали. Принц поначалу нравился Броку: ладный, красивый, улыбался с фотографий светло и правильно, но на деле все было не так радужно. Джек Бенджамин, если конечно верить его Величеству, оказался лишь глупым мажором, не сумевшем вовремя остановиться, возжелавшим лёгкой власти ценой жизни родителя. Броку, по сути-то, было наплевать на семейные дрязги нанимателя, но Джек ему действительно приглянулся и от этого становилось противно на душе, ведь впервые обманулся симпатичным личиком. Понятно было, что ему самому ничего не светило и не отсвечивало с принцем, такие не про его честь, но вот работал бы он на младшего Бенджамина с удовольствием, охранял бы его и потом будущую королеву, детишек их, хоть что-нибудь хорошее в этой жизни сделал бы, а тут… Джека вывели из дома с заломленными за спину руками, сунули в тяжелый, как танк, внедорожник с затемненными стеклами. Джек сидел на заднем сиденье между двумя здоровенными хмурыми мужиками в черной форме личной охраны короля, и молчал. Говорить было не о чем и не с кем. Было обидно до слез, а отцу и вовсе хотелось перегрызть глотку, но все. Финита. Одному черту известно, как теперь развлечется полусумасшедший фанатик и гомофоб Сайлас за счет сына. Что о Джеке думает Рамлоу, Джека не интересовало. Он давно привык, что отец втаптывает его в грязь, используя для этого какие угодно предлоги. Не всегда удавалось, конечно, но кто станет доискиваться правды об опальном принце, если сам король говорит, что его сын… да чего только Сайлас ни говорил. Джек же знал за собой всего один грех — жажду свободы и справедливости. Да, он ошибся, поставив на дядю, да, он не особенно выбирал средства, да, он до сих пор совершенно по-детски хотел, чтобы отец любил его и гордился им, хотя прекрасно понимал, что этому не бывать никогда. И все же Сайлас мог бы быть и сдержаннее. Потому что Джек — его сын, его кровь, и мнимые пороки — от кого Джек их унаследовал, если подумать? Брок тоже молчал. Он и так наговорил лишнего, вплёл в работу личное разочарование, чего делать уж точно не следовало. Коммуникатор пиликнул принятым сообщением, глянув через плечо на хмурого пленника, Брок пробежался взглядом по строчкам и выматерился. Ведь так и знал, что с этой работой у него будет больше проблем, чем дивидендов. То, что Сайлас не совсем дружит с головой, понятно было даже слепому, но тут решающую роль сыграли даже не деньги, хотя королёк за верность платил щедро, а гражданство для всего отряда и возможность затеряться в маленьком королевстве. — Планы меняются, везём груз на базу, — велел Брок. — Домой, что ли? — не понял Таузиг и тут же вжал голову в плечи под тяжёлым взглядом командира. — Понял, на базу, так сразу бы и сказали. Только когда автомобиль свернул за южную окраину Шайло, Джек понял, что везут его не во дворец и едва заметно перевел дух. Сейчас, когда адреналин немного спал, Джек понял, что в зале суда от мгновенной смерти его спасли десятки камер прямой трансляции, а потом — дядя. Джек знал, что отец остывает долго. Очень долго. И никогда ничего не забывает. А уж прямого сопротивления он точно не забудет никогда. Что бы ни ждало Джека в будущем, в этом не было ничего хорошего. Но Джек еще собирался побарахтаться. Машина въехала в высокие металлические ворота, и Джека выволокли наружу. Он быстро осмотрелся. Двухэтажный дом из серого камня, еще довоенной постройки. Высокий глухой металлический забор с витками колючей проволоки поверху. Где-то в стороне он заметил что-то вроде армейской полосы препятствий, но тут его дернули и повели вперед. В доме пахло казармой. Привычный, знакомый запах амуниции, казенного мыла и средства для мытья полов, остывшего сигаретного дыма, застарелого мужского пота, оружия и оружейной смазки. Джек улыбнулся. Это были хорошие запахи. Правильные. — Куда его, командир? — спросил Таузиг, пихнув Джека в плечо. — В подвал? — Ага, и на цепь посадить, — хмыкнул Брок, прикидывая, кого из бойцов можно будет потеснить, чтобы устроить Высочество хотя бы с минимальным комфортом, всё же принц, а не обычный пленник. А то папаша-то оттает и припомнит все и самому Броку, и его отряду. — Пока пусть внизу посидит, а я подумаю. Кто сегодня жрать готовит? Джека снова пихнули в спину в сторону дивана, усадили, даже пихнули в руки пульт от телевизора, чтобы сидел и ни у кого под ногами не путался. Не готов был Брок привозить никого в их берлогу, тем более потенциального врага, но и других мест, где Джека можно было бы спрятать от бушующего папаши, не было. Бойцы, словно позабыв о пленнике, занялись своими делами, всё равно бежать тому некуда. Джек же наблюдал. За ним оставили присматривать здоровенного плечистого детину с косящим глазом и шрамом на подбородке. Джек облизал взглядом широкие плечи и крепкие бедра. Ему всегда нравились накачанные мускулистые мужики с рабочими мышцами, но в обычных клубах Шайло такой экзотики не водилось, в тематические клубы Джек не ходил, а заводить интрижку в армии было смерти подобно. Бойцы ходили туда-сюда, все как на подбор. Чтобы не капать слюнями на литые задницы, туго обтянутые черными штанами, Джек включил телевизор. Как раз начался новостной выпуск. Привычный с детства голос диктора сурово вещал о попытке государственного переворота прямо в зале суда над предателем Шепардом, о героической королевской охране, предотвратившей переворот, о том, что заговорщики схвачены и посажены в тюрьму, о начатом разбирательстве… Джек досмотрел до прогноза погоды, но Сайлас так и не появился на экране. Видимо, не решился показываться народу с перекошенной от злости рожей. Джек хмыкнул и переключился на канал мультфильмов на французском, где показывали какую-то глючную старую психоделику. Самое то сейчас. Хотелось пить и еще, пожалуй, курить, хотя Джек не курил. Мать бы его со свету сжила, если бы он хотя бы попробовал. Джек загадал: если после всего он выживет и останется на свободе, он начнет курить, и плевать на все. Комнату Джеку нашли на втором этаже вместе с Таузигом, раз его сосед был услан по делам отряда и одна койка пустовала. Брок остановился перед зеркалом, стащил с себя футболку и скривился. Тело зажило, восстановило прежние показатели, а вот шкурка пострадала изрядно. Старая, как мир, поговорка о том, что мужиков шрамы только украшают, в его случае звучала насмешкой. Ага, красавец. — Сегодня выходной, — объявил Брок, спустившись вниз. — Так что отдыхаем. Мэй, не дрочи судьбу и закажи доставку, у нас сегодня гости. Джек бросил на Рамлоу косой взгляд и усмехнулся. Гости, как же. Впрочем, доставка — это интересно. Уж всяко интереснее пресной диетической дворцовой еды. Почему он никогда не заказывал доставку в пентхаус? Ах да, прислуга, которая все доносила Томасине, а Томасина — Сайласу и Розе. Даже самая лучшая пицца в мире не стоит последующего промывания мозгов. Впрочем, после всей нервотрепки дня — позавтракать Джек забыл, слишком волновался перед судом — он бы согласился и на армейский паек. Бойцы тут же развили бурную деятельность. Выходной — это не значило, что можно развалиться на диване и тупо втыкать в телевизор. Командир всего лишь освободил весь состав от тренировок, но ещё требовалось убрать дом, полить лужайку, всех обстирать, да и за продуктами кто-то должен поехать. — Ваше Высочество, — рядом с Джеком села единственная девушка во всём отряде. — Я Мэй, вы чего-нибудь хотите? Может, вам что-то особенное заказать? Брок только глаза закатил. — Пиццу, — попросил Джек. — Просто пиццу. Никогда в жизни не пробовал, — признался он. Голос у Мэй был низкий и грубый, плечи мускулистые, грудь почти незаметная, ноги длинные, волосы коротко подстрижены — и никакого макияжа. Ничего общего ни с клубными блядьми, ни со светскими дамочками, которых обними покрепче — и ребра сломаешь. Внезапно в голову пришла совершенно идиотская мысль: Джек бы хотел, чтобы у него был такой друг, как Мэй. Доставку привезли уже ближе к вечеру. Кухонный стол ломился от коробок с пиццей, контейнеров с мясом и салатом, кто-то из бойцов и вовсе выставил пиво, выходной же. — Так, — Брок сунул нос во все коробки. — Тот, кто заказал пиццу с ананасами, забирает ее и жрёт на улице, у Глазго аллергия, никто не забыл? Если его раздует, выебу самолично! Высочество, — он хлопнул по плечу Джека. — Тут обслуживать некому, хочешь жрать — иди и выбирай себе сам. Что-то было неправильное в таком вот отношении к принцу. Броку отчего-то было тяжело считать его лишь работой, как в своё время он не сумел абстрагироваться с Зимним и вписал его в свой отряд. Вот и сейчас Джека следовало бы закрыть где-то и свести все контакты с ним к минимуму, но не получалось. Мэй хохотнула, забрала пиццу с ананасами и ушла на улицу. Джек открыл на пробу несколько коробок, выбрал ту пиццу, от которой аппетитнее всего пахло и принялся есть. Пицца оказалась настолько вкусной штукой, а может, это Джек был настолько голоден, что даже не заметил, как съел всю большую пиццу. Он запил ее водой из бутылки, вытер рот бумажными салфетками и поблагодарил: — Спасибо. Очень вкусно. Ему было комфортно в окружении этих людей, хотя это и были люди Сайласа. Они были понятные и простые — вояки, без двойного дна. Сильные надежные парни. Вот только Рамлоу… Рамлоу был себе на уме. Интересно, где он обзавелся такими шрамами? И почему не сделали пересадку кожи хотя бы на лицо? На Джека особо внимания никто не обращал. Но и ладно. Отряд жил своей жизнью, никак не меняя ее из-за вынужденного соседства с венценосной персоной. Велись те же разговоры, правда, в основном на английском, шутились шутки. Сойер и Кид засели в гостиной на диване перед телевизором резаться в игровую приставку, Роллинз, забрав пиво и пару коробок с пиццей, тоже ушёл на улицу. А Брок курил, устроившись на подоконнике, в открытое по случаю тёплого дня окно. В сообщении было указание спрятать принца на пару дней, присмотреть, чтобы глупостей не наделал, и доставить на место подписания договора. Брок много чего думал о политике короля Сайласа, о его невежестве и странном стремлении самолично отдать лакомый кусочек в виде Порта Процветания врагу вместе с жителями. Но разве его это касалось? Пусть королёк хоть на части своё королевство раздерёт и остальным соседям подарит, но тогда непонятным было, отчего его все так любят и поддерживают. Можно было спросить у принца, взгляд сам собой съехал на Джека, но вряд ли полученной от него информации можно было верить. Значит, пара дней… — Высочество, — позвал Брок. — По дому ходи свободно. Кухня, ванная — всё, что надо, найдёшь себе сам, на улицу не лезь, всё равно не сбежишь. Джек насквозь фальшиво улыбнулся Броку и промолчал. Он офицер разведки, а не дворцовая размазня. Еще посмотрим! Бойцы разошлись по комнатам ближе к полуночи. Джеку показали, где он будет ночевать, выдали чистую футболку Брока, одноразовый станок, новую зубную щетку и оправили спать. Брок не верил ни на грош в покорность Его Высочества, показное спокойствие. Если верить королю, чьи слова тоже приходилось надвое делить — принц Джек был той ещё заразой, скользким ублюдком, способным без мыла пролезть под кожу, но своим людям Брок верил безоговорочно. Дом затих. Даже неугомонный Лаки умелся к себе и Милзу в комнату, утащив туда же Мэй. Что они там химичили, Брок даже думать не желал. Сколько они все прошли, сколько сожрали дерьма, а некоторые так и остались детьми. Брок вышел во двор. Территорию скупо освещали редкие фонари. Не думал он, что в Гильбоа такие тёмные ночи, но это было сейчас ему даже на руку. Стянув футболку, он вышел на полосу препятствий. Джек почистил зубы дешевой зубной пастой с резким вкусом и запахом мяты, по вбитой намертво привычке побрился — он брился два раза в день, быстро принял душ, натянул пахнущую незнакомым стиральным порошком футболку, пожалел, что не сможет поменять белье. Аккуратно повесил форму и несвежую уже рубашку в шкаф и вытянулся на жесткой узкой кровати, накрывшись стандартным армейским одеялом. Пока в коридорах ходили, говорили, что-то делали, а сосед по комнате — здоровенный бритоголовый бородатый громила с шеей шире ушей и плечами, застревавшими в дверях, со странным именем Таузиг принимал душ, Джек спокойно лежал на койке и делал вид, что дремлет. Мобильника ему не оставили, и вряд ли удастся почитать с утра свежие газеты. Впрочем, всегда остается телевизор. Джек решил, что пробовать сбежать в первую ночь не станет. Дождется второй. А пока побудет паинькой.