Как прах и пепел

Утро для бойцов Страйка начиналось рано, даже очень рано, ещё до рассвета. Брок не орал на весь дом, собирая бойцов, они сами, без будильника, разве что кроме полуночника Милза, вставали, одевались и выходили на построение. — Доброе утро, девочки, — поздоровался так и не сомкнувший глаз Брок. — Начнём с простого: три километра и сотня отжиманий. Бегом! Джек тоже встал и любовался парнями из окна — оно выходило ровно на ту сторону, где выстроились бойцы. На мгновение захотелось присоединиться к ним, вспомнить, каково оно было в академии, когда Джек еще верил в лучшее. Но три километра в городских дизайнерских туфлях — смерть и ногам, и туфлям. Джек решил, что обойдется. Лучше посмотрит так. Он порылся во вчерашних коробках с пиццей, нашел несколько остывших подсохших кусков и вышел на крыльцо — завтракать и смотреть. К тому моменту, как последний кусок пиццы был съеден, Джек понял, что за этими бойцами он бы не угнался и одетый в полевую форму. Он смотрел, как они отжимаются на кулаках и на пальцах, как Рамлоу гоняет их по полосе препятствий, как Мэй работает на равных с остальными, и вздыхал. Вот Высочество Брок не ожидал увидеть в такую рань, он-то думал, что принц предпочтёт отлежать стресс в постели, раз никто никуда не гонит, но тот выполз, даже завтрак себе сообразив. Не очень его поведение соотносилось с тем, что Брок слышал от Сайласа, но кто знает. — Так, красавицы, разминка окончена, — Брок хрустнул шеей. — Разбиваемся на пары, победители ко мне, а то разленились, ползаете как сонные мухи. Как поняли? — Так точно! — гаркнули бойцы в один голос. Джек любовался спаррингами полуголых мужиков. И единственной девушки, которая спарринговала с Рамлоу. Это было горячее зрелище. Джек даже сел, чтобы хоть как-то скрыть шевеление в штанах. Самое обидное, что против любого из этих бойцов Джек ничего не стоил. Его просто не учили ничему подобному, никогда. Джек даже не знал, как называется такой стиль боя и есть ли у него название. Дальнейшие водные процедуры и завтрак прошли в обыкновенном, даже будничном порядке, но вот чем дальше занимать Джека, Брок не знал, да и сам хотел немного подремать на веранде, а не приглядывать за венценосной особой, собраться с мыслями перед завтрашним днём, мало ли что ещё взбредёт Сайласу в голову. — Роллинз, принц на вас с Мэй, — распорядился Брок, поймав зама на лестнице. — Что хотите с ним делайте, лишь бы он был цел и на месте. Сам же он вышел на крыльцо и вытянулся на длинной жёсткой лавке, закрыв ладонью глаза. Весь оставшийся день до вечера Джек играл с Мэй и Роллинзом в преферанс. Расписали пульку, сели и начали. Прервались, и то с неохотой, только на обед. Играли по грошу вист, и к ужину Роллинз остался должен Мэй восемьдесят лавров, а Джек - сорок пять. — Я скоро перестану тебе платить жалование, — ухмыльнулся Брок, приобняв ее за плечи. — Что хочешь на обед? — Глазго фарш купил вчера, фрикаделек хочу и спагетти, — попросила Мэй, потерлась носом о руку Брока, как всегда делала, но только при своих. Никто из его бойцов не был милым и домашним, сироты, выросшие кто на улице, кто кочевавший по приёмным семьям, собранные, выращенные в солдат, почти идеальных бойцов, но в то же время всё те же лизучие тактильные щенки, наконец обретшие дом. Брок улыбнулся, чувствуя как тянет лицо, погладил по короткому ёжику волос. Наплевать, что принц видит то, что ему не положено видеть. Попробует сыграть на слабостях — умрёт! Броку на себя наплевать было всегда, а вот семью он тронуть не позволит никому. Только было странно, что Джека подпустили так близко. Джек смотрел на Рамлоу и его бойцов с завистью. Такая близость… Джеку никогда, ни с кем не удавалось стать настолько близким. Принц — это проклятье, в случае Джека — не несущее ничего полезного. Разве что деньги… Но деньги Джек не ценил. На них нельзя было купить ничего настоящего. На запах еды стянулись все остальные бойцы, они толкались локтями, шутили, лезли вперёд с тарелками. Джеку принесла спагетти с фрикадельками в томатном соусе в гостиную всё та же Мэй, поставила перед ним. — Вы, наверное, к такой еде не приучены. — Мэй, — одёрнул ее Брок. Нельзя, нельзя сближаться с принцем, нельзя жалеть, нельзя пробовать ставить себя на его место, хотя проверить всё то, что наговорил Сайлас, не мешало, слишком сильно Джек отличался от того самодовольного мерзавца, каким выставил его король, или мелкий паршивец был настолько хорошим актером. — Спасибо, Мэй, — улыбнулся Джек. — Я приучен к еде похуже, — сказал он. — Если королева пригласит за стол — ни за что не соглашайся. Весь оставшийся вечер Брок и так, и эдак вертел план здания, где должно было пойти подписание договора о передаче земель Гефу, и всё никак не мог понять — накой оно надо Сайласу. Даже он со своим отрядом мог попортить немало крови противнику Гильбоа в их бесконечной войне. Что же там за армия такая стоит на границе, раз они бодаются вот уже не одно десятилетие, не сдвигаясь ни на метр? Хотя Джек как раз был действующим майором. Брок цыкнул, представив того у руля. Но всё равно что-то не сходилось, не все же там бездари. Разослав всем бойцам план завтрашней операции, Брок, снова скинув футболку, вышел на полосу препятствий, как раз стемнело. Джек дождался, пока Таузиг раскатисто захрапит, и, подхватив туфли, выскользнул из комнаты. В коридоре никого не было, и Джек босиком, в футболке и форменных брюках спустился вниз. Вышел на крыльцо, словно просто решил подышать прохладным воздухом, обулся, а потом неторопливо двинулся к воротам. Белая футболка была заметна даже в темноте, вдобавок, по периметру забора горели фонари, и пара фонарей висела над крыльцом, но Джек надеялся, что все положились на сигнализацию и не будут пялиться в окна. Вон там, за высокими кустами сирени, поднимающимися над забором, подходящее местечко, чтобы попробовать перелезть. А чтобы не ободраться о колючую проволоку, Джек взял с собой парадный китель. — Иди спать, Высочество, — хмыкнул Брок, выступая из темноты. — Колючка под напряжением, ебанет — мало не покажется. Давай-давай, иди. Брок заметил его ещё от крыльца, но всё ждал, что будет дальше, мало ли Джек воздухом подышать вышел, покурить или подрочить в одиночестве. Джек вслух выругался. Про то, что забор может быть под напряжением, он просто не подумал. Так не охраняли и королевский дворец. — У тебя глаза светятся, — сказал Джек по-английски. Свет какого-то фонаря падал под таким удачным углом, что глаза у Брока и правда светились красным. Как у демона. — Выпустили из ада размяться? — Сбежал, — в ответ оскалился Брок, облизал его взглядом. Джек был невероятно хорош, да и у Брока слишком давно никого не было. Вот бы себе к рукам прибрать такого дерзкого, языкатого, заласкать, вылюбить так, чтобы имя своё забыл, гонор этот выплавить. Принц — конечно, опять же, если верить его отцу, — был той ещё шалавой и блядью, но это не значило, что к нему мог руки тянуть битый и драный жизнью наёмник. Такие мальчики предпочитают ярких доступных девочек, а потом женятся на дочерях маминых подруг. — Потерпи наше общество всего несколько часов. Сайлас остынет, и ты вернёшься под крылышко к папе. — Охренеть как смешно, — зло сказал Джек и вернулся в казарму. Броку осталось только плечами пожать. Кто он такой, чтобы влезать в отношения венценосного семейства? Может, у них принято хаять друг друга? Одна была надежда на завтрашний день — принц прилюдно покается, вернётся в лоно семьи пожинать плоды королевской жизни и слезет наконец с шеи Брока. Пробежав ещё несколько кругов, Брок отправился досыпать. Джек же не спал всю ночь, забывшись тревожным сном только под утро. Он не ждал от Сайласа ничего хорошего — больше не ждал. Какое еще новое издевательство придумает отец?