На смену чёрной полосе, всегда приходит белая?

Порой мы слишком поздно понимаем, то что для нас действительно важно. Поздно понимаем чего хотим, а когда понимаем, думаем, что уже поздно что то менять. Это не так… Никогда не поздно изменить что то, что не нравится. Главное верить. Верить в себя. Ведь только ты король своей жизни и судьбы. Тебе решать как поступить, чего добиться в жизни и кого любить, а кого ненавидеть. Кого подпустить ближе, а кого выгнать навсегда. Я слишком поздно поняла, что и кто для меня важен. Люди, которые появились в моей жизни, их забота и есть самое важное… Я не могу потерять и их, потому что теперь они самое родное, что у меня осталось. Боми, Хосок и… Чонгук? Он тоже стал чем то очень важным, без него уже как то непривычно. Не знаю, вряд ли можно назвать мои чувства любовью, скорее привязанностью, что даже хуже чем любовь. Просто с ним как то по особенному. Будто не в этом мире вовсе. Но что будет если он уйдёт? Скажет «надоела». Будет больно? Хах, думаю да. Я и вправду привыкла к нему, к его вечным глупым выходкам, к его заигрываниям. Если бы была возможность, я бы хотела познакомиться с ним при других обстоятельствах. Без всех своих проблем и секретов. — Думаю уже пора возвращаться, — открыв глаза, слабо улыбаюсь, смотря на сцеплённые руки на моей талии. — Как скажешь, малыш. Чувствую нежный поцелуй в висок и горячее дыхание. В его объятиях жарко, безопасно. Это то, что мне так было нужно. То особенное тепло и защита. — Гу. — М? — Знаешь, спасибо, что ты есть, — поднимая голову к бесконечному звёздному небу, шёпотом говорю, не нарушая этот застаявшийся в воздухе уют и спокойствие. Ветер слегка усилился, отчего становилось прохладно, мурашки бегали по телу, а волосы немного путались. На небе сверкали звёзды, безумно яркие и красивые. Разбушевавшиеся волны ударялись о скалы, а луна, наконец, показалась и освещала всё вокруг своим тускло-жёлтыми и голубовато-серыми лучами. Агера в свете луны, смотрелась ещё более прекрасной. Чонгук отчего то слегка посмеялся, покачав головой. — Пожалуйста. Облизав сухие губы, перевожу взгляд к морю. Чертовски красиво. Похоже на сон. Будто вот вот и я проснусь в своей потрёпанной комнате, открою глаза и почувствую жуткую боль по всему телу. Оглянусь по сторонам, ощущая бегающий по коже холодок от витающего в комнате страха, ужаса, от вида стен, где обои отслаивались, были заляпаны пятнами грязи и даже следами крови, моей крови. Пол, холодный, почти ледяной. Остатки мебели, маленький шкаф, полуживой столик, твёрдая кровать, словно с торчащими из неё шипами, что впиваются в каждый участок тела, пронзая насквозь невыносимой болью. Убираться там, даже прикасаться к тем стенам, полу, мебели, было невыносимо, они все, будто живые напоминания. Дотронься и в голове сразу всплывает картинка, как ты кровавыми руками опирался на стену и тот самый полуживой столик, чтобы хоть как то идти. Как полз по полу не сумев встать. И еле как добирался до кровати, со всей силой зажмурив глаза, в попытках скорее заснуть. Всё это так чётко впиталось в каждую клетку мозга, что какие то хорошие моменты кажутся лишь простым сном. Ты боишься проснуться и оказаться там. Боишься открыть глаза и увидеть его. Этот страх никуда не уходит и, наверное, не уйдёт. До конца своих дней я буду просыпаться в страхе, испуганно оглядываться по сторонам и убеждать себя в том, что я не там. Даже если каждый раз просыпаясь, я буду просыпаться не в кошмаре, который является реальностью, всё равно в очередной раз открыв глаза, сердце будет бешено стучать, а руки дрожать. Это мой личный ад, где я жива и одновременно мертва. Пока Чонгук складывал все вещи, я стояла у перил, откладывая в памяти каждую секунду, каждое движения волны, потому что когда ещё я смогу увидеть это? Кто знает, что будет сегодня? Буду ли я дышать или что то чувствовать? Сегодняшний день может быть последним, поэтому нужно сделать всё, что хотела, хотя бы малую часть. Юджину нечего терять. Если он меня убьёт, пусть и не специально, хотя может и специально, он ничего не потеряет. Сядет в тюрьму, нисколько не жалея о содеянном. Пойти домой получится теперь только вечером. Поле школы. Да, он будет дома, но по другому уже никак. Сейчас к родителям Чонгука, потом в школу, отпрошусь сегодня пораньше, схожу к маме, папе, навещу, возможно, в последний раз, а потом к Юнги. Обещала ведь обо всём рассказать. Расскажу. — Готово. Едем? Оборачиваюсь, натягивая улыбку. — Ага, — взглянув ещё разок на блестящую гладь воды, быстро дохожу до машины, сажусь, и всё ещё с лёгкой натянутой улыбкой пристёгиваюсь. — Сильно устала? Ты даже не представляешь насколько. Насколько сильно устала от того, что мне нужно бояться того, что каждый день может стать последним. Устала от своих страхов. Устала страдать. Устала мечтать о белой полосе… Устала, Чонгук. Очень устала, но… — Нет, не сильно. Только спать хочется, — положив голову на спинку сидения закрываю глаза, ощущая как приятно вибрирует агера и ускоряется с каждой секундой. — Поспи, — его голос слышится слабо, разум застилает туман, веки становятся тяжёлыми. — Ничего не бойся, малыш. Тебя есть кому защитить, — последние фразы остаются не услышаны, они не растворились в воздухе, они как густой туман расстелились вокруг, успокоили и действительно защитили, не дав страшным кошмаром возможности пробраться, и снова изранить уже израненную душу. ••• — Приехали. Открываю глаза, щурясь от яркого света фонарей. Очертания знакомого дома всплывают перед глазами. Фонари по обе стороны от входа к дому светили очень ярко, освещая большую часть пространства, попадая в салон агеры. — Сколько времени? — зачем то спрашиваю. — Почти четыре утра, — взглянув на часы на запястье хриплым голосом отвечает Чонгук. Его вид уставший. Видно, что уже сам хочет спать. Вздыхаю откидываясь на спинку сидения. — Твои родители убьют нас, — тихо посмеявшись шепчу, пытаясь не зевать каждую минуту. — Мы сбежим, — с улыбкой на лице начинает, — сядем в агеру и уедем далеко, туда, где они нас не достанут. — Прямо как в сопливых дорамах? — Прямо как в сопливых дорамах, только лучше, — смеётся, также откидываясь на спинку сидения. — Тогда я не против… На губах слабая улыбка. Всё теперь кажется правильным. Так как должно было быть. Не хочется выходить, не хочется просыпаться. Всё сейчас слишком хорошо, чтобы быть правдой. В реальности такого не бывает. Чонгук кажется миражом, выдумкой, выходкой мозга, который просто решил поиграть. Он тот, в кого влюблены миллионы, как бы это невероятно не звучало. Его многие знают, не только в школе и на дорогах. А сейчас этот человек сидит со мной, смеётся, улыбается дарит тепло мне. Как такое могло произойти? Почему судьба именно так свела нас? Почему именно в тот день? Почему со мной? Так много вопросов на которые всё ещё нет ответов. — Почему всё получилось именно так? — шёпотом спрашиваю, даже не думая, что Чон, закрывший глаза и почти засыпающий может услышать. — Всё так, как должно быть, — мгновенно отвечает, давая ответы на все вопросы одним предложением. Так просто. С минуту молча наблюдаю за летящими птицами далеко в небе. Скоро начнёт светать. Птицы стаями улетают привлекая внимание. Они кажутся такими волшебными созданиями. Люди с давних времён мечтали иметь крылья и взлететь в бескрайнюю высь, но, к сожалению, крыльев у нас так и не выросло. Птицам в этом повезло, они могут в любой момент вспорхнуть высоко в облака и наблюдать за маленьким бегающими туда сюда людишками. — Я бы хотела, изменить своё прошлое, исправить то, что не могла. Почему мы понимаем, что сделали ошибку, уже после того как её совершаем? — крепко сжимаю ладони в кулак. Следы от ногтей отпечатываются на мягкой коже. — Потому что люди глупы, Джиа, — он открывает глаза, на губах слабая улыбка, а взгляд устремлён вдаль. — Мы боимся совершать ошибки, выбираем самый оптимальный вариант, но в этом и состоит наша главная ошибка. Не рискуя ты никогда не перестанешь бояться. Страх, вот, что сподвигает нас на ошибки и неверным выбором Так и есть… Когда нам предстоит сделать выбор, мы боимся сделать что то неправильно, поэтому выберем то, что будет безопаснее, удобнее для нас. Не рискуя, не научиться жить. — Какая была твоя самая большая ошибка? — не знаю могу ли задавать такой вопрос, но кажется прямо сейчас самое подходящее время для откровений. Он медлит, молчит, не решается. Улыбка сползает с его лица, а на её место приходит боль, что отражается в глазах, под ярким светом фонаря. Забытая глубокая рана? Болезненные воспоминания? Мы так в этом похожи. — Моя главная ошибка состоит в том, что я в нужный момент не остановил, а отпустил. — улыбнувшись своим словам он кладёт руки на руль опуская голову. — Моя злость, гордость, затмила все чувства и я совершил свою самую большую ошибку, которая в итоге привела к смерти очень дорого мне человека. — Прости, если сделала больно, попросив вспомнить. Минуты одна за одной тикали, приближая новый день. В салоне агеры гулял слабый ветерок, который попадал в приоткрытые окна. Эти мгновения надолго останутся в моей памяти. Все эти разговоры, прикосновения, увиденные пейзажи невероятной красоты. Будто на одну ночь попала в самый лучший сон за последнее время. — А твоя? — он поворачивает голову в мою сторону, ожидая ответа. Моя? Она не одна. Я совершила так много ошибок, что даже выбрать какую то особо важную тяжело. — Их так много, — посмеявшись начинаю, — но знаешь… — за пару секунд перед глазами появляется крыша, следом, уходящая вниз бездна, пролетающая над головой стая птиц и безнадёжный крик души где то глубоко внутри. Полнейшее разочарование в жизни и в себе, такая жуткая ненависть, что даже слов нет, чтобы описать её. В один миг, в мыслях пролетают те самые ощущения, которые испытывает человек готовый покончить со всем… Со своей жизнью. Обычная глупость? Нет. Самая большая ошибка. — Тот день, — улыбаюсь уголками губ, — когда я хотела умереть. Это была моя самая большая ошибка и я бы совершила её, если бы не ты. Почти любую ошибку можно исправить, кроме той, где тебя больше нет. — Зачем? И правда, зачем? Потому что больно? Наверное. Устала? Есть такое. Надоело? Ещё как. Не нашла смысла в своём дальнейшем существовании? Возможно. Не справилась с навалившимися проблемами? Да… — Я просто не смогла найти лучший выход. Не смогла принять то, что произошло и справиться со всем. Умереть казалось лучшим решением. Совершать самоубийство очень просто. Резать вены, лечь под машину, спрыгнуть с многоэтажки, повешаться. Всего считанные минуты и ты больше ничего не почувствуешь, больше никогда не услышишь голоса, тебе никто не скажет «Привет. Как ты?», не произнесёт ласковое «Я скучал/а» или «Я люблю тебя». Ты не сможешь попросить обнять тебя, не почувствуешь тепло чужого тела, не увидишь улыбку родных и друзей. Прежде чем лишить себя всего этого, стоит подумать: А хочу ли я терять это? Хочу ли потерять возможность влюбиться, потерять возможность чего то добиться в этом грёбаном мире? Стоя тогда на крыше, я не думала об этом. Просто хотелось ничего не чувствовать, но это прошло, когда Чонгук обнял меня, прижал к груди. Одна ошибка и я бы никогда больше не почувствовала всех тех ощущений. Одна секунда и было бы поздно. — В первую нашу встречу, казалось тебя ничем не пробить, но видимо, моё мнение было ошибочным? — Первое мнение о человеке всегда ошибочное, Чонгук. — Я думаю мы оба это уже поняли, — усмехнувшись, он открывает дверь авто и собирается выходить. — Пойдём. А то спать хочется. Молча киваю и выхожу. Охрана стоящая возле дверей сонно поклонившись открыла двери, пропуская нас в кромешную тьму. Все уже естественно спали, поэтому тихо разувшись мы быстро поднялись на второй этаж и зашли в комнату Гу. — Иди в душ первый, ты и так устал, — сажусь на край кровати, взглядом наблюдая за ним. — Я быстро, — устало улыбнувшись, он вышел, слегка хлопнув дверью. Выдохнув, пару минут тупо сижу, смотря в стену перед собой, а потом бегло оглядываюсь по сторонам в поисках листочка и ручки. Подойдя к тумбочке с левой стороны от кровати открываю полки заглядывая. В первой только какие то папки, разные коробочки. Обойдя кровать и заглянув в другую, только недолго порывшись удалось найти листочек, а чуть сбоку и ручку. — Лучше будет это сделать таким образом и сейчас, потому что я не знаю, как ему это рассказать… — шёпотом сама себе говорю и уже сидя на кровати и положив листочек на твёрдую поверхность тумбы, наклоняюсь. Я не собираюсь сбегать или писать, что мне жаль. Нет. Я просто… просто хочу всё рассказать. Да, не смотря ему в глаза. Да, таким ужасным способом. Сегодня днём слишком много всего нужно сделать, а потом сразу домой. Когда обо всём ему рассказать? Только так. Неизвестно вернусь я или нет… Обещание есть обещание и что бы не случилось, он должен обо всём узнать. С чего начинают в таких ситуациях? «Я пишу это не потому что собираюсь умирать, хотя кто знает?» — эм. нет, это как то жестоко. « Прости, что говорю это не смотря в твои безумно красивые глаза» — неплохо, но надо кое что убрать. «Прости, что говорю это не смотря тебе в глаза» — вот, так хорошо. Про «безумно красивые», обойдётся. Улыбнувшись своим мыслям начинаю писать. Писать всё что так давно хотела сказать, поделиться, перестать притворяться и делать вид, что всё хорошо. Самое начало истории. Первая встреча, эмоции и чувства, все его выходки и подаренные улыбки. Даже мои, те самые настоящие улыбки, что он вызывал своими выходками и те, что приходилось показывать сквозь невыносимую боль. Тот день, когда он подвозил меня домой на моём мотоцикле. Наконец он узнает причину того, почему я не могла поехать. Все мои походы в клубы, синяки на теле, пьянки и слёзы. Каждый день, каждая полученная рана. Теперь он узнает всё, узнает, как пропал мотоцикл и что я была в больнице, а рядом в тот момент были Хосок и Боми. Побег из дома, в тот дождливый день. Ну и конечно… моя попытка самоубийства. Всё, что я там написала, только малая часть того, что было на протяжении всей моей жизни. Эти слова лишь слова, они не передают боль, но это и не надо, главное, что он просто обо всём узнает. Конец хотелось просто подписать и всё, но раз уж говорить до конца, то до конца. Не знаю, нужно ему это или нет, но пусть знает и о том, что вечером я снова пойду домой. На улице уже начало светать, хах. Вот и начался мой самый сложный день. Спрятав ручку обратно, подхожу к его рюкзаку и прячу листок в конец одной из тетрадей. Неужели он теперь действительно узнает о моей настоящей жизни вне гонок и школы? Сколько всего случилось? К чему привела всего одна встреча на очередном заезде. До сих пор в голове не укладывается, что всё это не сплошной сон. Выдохнув, возвращаюсь на кровать, повернув голову к окну. Всё также красиво. Невероятный рассвет, деревья, верхушки которых освещались только только просыпающимся солнцем. Хочется обратно к морю, смотреть как волны ударяются о скалы, играются в лучах солнца или луны. Сидеть в тишине, с Чонгуком. Больше ничего не надо. Хотя бы ещё один раз, потому что там было так хорошо, так спокойно и тепло. — Не уснула ещё? — Нет. Усмехнувшись, встаю подходя на пару шагов ближе к Чону. С его мокрых волос капают капли, кончики слиплись и спадали на глаза. «Надеюсь мы ещё увидимся» — Чего опять мордашка такая грустная? — он наклоняется полотенцем волосы вытерая. — Всё хорошо, не переживай. Просто тоже спать хочу, — голос ни капельки не дрогнул. — Тогда давай скорее. Вот футболка лежит, полотенце в ванной, — он подмигивая, проходит к кровати и залезает под одеяло. Забрав футболку, выхожу сразу направляясь в ванную. Засиживаться не хотелось, ибо время идёт и нам ещё в школу, поэтому быстро сделав все процедуры, также выхожу и иду обратно. В доме уже светлеет так как солнце встаёт. Скоро и хозяева встанут. Тихо открыв двери, улыбаюсь, глядя на уснувшего Чонгука. Закрывшись одеялом чуть ли не до подбородка, он спал. Будить его совсем не хочется, поэтому тихо выключив свет, дохожу до кровати и ложусь на край, укрывшись. На самом деле спать совсем не хотелось. Толку ложиться, когда нам осталось лежать совсем ничего. Раньше я иногда сбегала глубокой ночью, когда Юджин уже спал, уезжала далеко отсюда, на свои любимые места, где можно было тихо посидеть и подумать о своём. Тогда у меня был мотоцикл… Я верну его, чего бы мне это не стоило. С каждой минутой солнце всё выше и выше поднималось, заглядывая в просторную комнату. Лучи медленно растекались, нагревая и наполняя теплом. Глаза за оставшееся время сомкнуть так и не удалось. Ворочаясь с одного бока на другой, думая обо всём и ни о чём, наблюдая за спящим Чонгуком, время пролетело незаметно. С первого этажа уже слышались голоса и детский смех. Джунни. Милый мальчик. Очень похож на Чона. Надеюсь, что он вырастет таким же удивительным. — Джиа, — перевожу взгляд на дверь, мимолётно улыбнувшись. — Доброе утро, госпожа Чон, — аккуратно приподнимаясь, заправляю волосы за ухо, чтобы не мешались и собираюсь вставать. — Можешь немного помочь мне на кухни, раз ты уже не спишь? — чуть шире приоткрывая дверь просит мама Чона. — Да, конечно, — кивнув, всё также почти не дыша сажусь и взяв джинсы натягиваю, следом сразу вставая. — Я только умоюсь. — Хорошо, я жду тебя внизу, — она быстро скрывается за дверью Зевнув, шагаю к выходу, не переодевая футболку Чонгука. В ней удобно. — Ты куда собралась? Останавливаюсь, обернувшись. Разбудила всё-таки. — Твоя мама позвала меня помочь ей на кухне. Спи, рано ещё, — открываю двери, останавливаясь на пару секунд. — Если что, зови. Моя мама любит расспрашивать, — снова закрывшись одеялом, он поворачивается на бок, смотря на меня. — Ты хоть спала вообще? — Нет, — врать уже нет смысла. — Я привыкла, всё нормально. Он вздохнув отвернулся, закутавшись в одеяло. Тихо прикрыв дверь за собой, быстро дохожу до ванной. Большое зеркало позволяло прекрасно рассмотреть свой внешний вид. Синяки под глазами стали более видными, цвет лица ещё бледнее, хотя казалось бы куда ещё бледней? Волосы такие… неживые, будто в них не осталось ничего что делало их живее, они словно высохли и потеряли свой насыщенно чёрный цвет. Руки худые и кое где есть чуть видные синяки, а на животе остались шрамы маленькие и чуть больше. Даже смешно смотреть на это всё, потому что раньше стоило посмотреть и становилось так плохо, больно, неприятно. А сейчас… сейчас как будто все равно. Они стали частью меня и мне давно стоило это понять. Хмыкнув сама себе, начинаю умываться холодной водой, приводя себя в чувства. Уже через минут пять я была готова и вышла из ванны сразу спускаясь на первый этаж и проходя на кухню, где возле плиты стояла красивая женщина. Чонгук похож на свою мать красивыми чертами лица, а улыбкой, наверное, в отца. — Рада видеть тебя у нас, — улыбаясь Госпожа Чон обернулась и взглядом пробежала по мне с ног до головы. — Я тоже рада вас видеть, — улыбаюсь в ответ и также подхожу к плите вставая рядом. — Во сколько вы пришли? Мы вас ждали, ждали, но не дождались. — Мы очень поздно вернулись, почти к утру, — слегка посмеявшись, мою руки в раковине и достаю нужную посуду, действуя чётко по указаниям мамы Чонгука. — Как провели время? Прекрасно… Настолько прекрасно, что нет слов, чтобы полностью передать те эмоции которые Чонгук дал мне испытать, нет слов, чтобы описать то как красиво всё это было, просто нет. — У вас замечательный сын, — улыбаюсь уголками губ, нарезая овощи и вспоминая каждую минуту прошлой ночи. — Он очень хороший человек и замечательный друг, — на пару секунд замираю с ножом в руке. — И он очень много для меня сделал. — Джиа, мне как его матери важно знать серьёзно ли у вас всё это, — она вздыхает, стоя боком и опираясь одной рукой о столешницу. — У Чонгука уже была подобрана невеста и мы с отцом не были готовы к… Откладывая нож, поворачиваюсь к Госпоже Чон и смотрю ей в глаза в ответ. Серьёзно ли у нас всё? Глупый вопрос. Вообще у нас изначально ничего серьёзного быть не могло. Я не тот человек, который сможет подарить ему хорошую семью и заботу. Я не умею дарить заботу и уж точно не умею любить, возможно, умею ценить, но не любить. У нас бы никогда не получилась семья. — Я не знаю, что между нами, — выдыхаю. Сбоку слышится щелчок, оповещающий, что чайник вскипел. — Он очень хороший и рядом с ним хорошо, но… — замолкая на пару секунд не торопясь наливаю кипяток в заварник — Но, что? Поставив чайник на место, упираюсь руками о столешницу и опускаю голову. — Но всё не так просто — Что ты имеешь ввиду? Устремив взгляд к окну всматриваюсь в лес за окном. Иногда так хочется туда сбежать. Сбежать в первую очередь от самой себя. Сесть на слегка сырую траву после ночного дождя, поднять голову к небу и поговорить с самой собой не боясь, что кто то может услышать. В лесу всегда особая атмосфера. — Я точно не та, кто подходит вашему сыну. Это всё, что я могу вам сказать. Чонгуку нужна девушка с хорошей семьёй, без ужасного прошлого. Он сын одного из самых влиятельных бизнесменов страны и если кто то узнает, что его девушку насиловал собственный отчим, что она шляется по клубам, так ещё и гонщица, то скандалов не избежать. Я представляю как будут звучать эти заголовки: «Чонгук нашёл себе какую то оторву с мутным прошлым, вместо красивой и достойной девушки», «Девушка Чонгука частая посетительница клубов? Как такое могли допустить его родители?». И целое множество подобной херни. — Ты хорошая девушка, Джиа. Красивая, не глупая, но проблема в том, что мы совсем ничего не знаем ни о твоих родителях, ни толком о тебе. Чем ты занимаешься? Какие любимые хобби? — Простите, — вздыхаю. — Мне просто… — не договорив сгинаюсь от резкой боли в области живота. На пару секунд в глазах темнеет, а ноги становятся ватными. — Джиа? Всё хорошо? — испугавшись Госпожа Чон подбегает ближе, хватая за руку и поддерживая. — Да, — прохрипев сжимаю кулаки, в надежде, что скоро это пройдёт. — Всё хорошо, — медленно выравнивая дыхание, пытаюсь выпрямиться сама. — Просто живот отчего то заболел. У меня такое бывает. — Точно всё в порядке? — Да. Не переживайте, — глубоко вдохнув сажусь на один из стульев, не без помощи мамы Чонгука. Спустя минуты две живот отпустило и всё стало как было. Стоит ли мне брать это во внимание? Не знаю. Скорее всего, это действительно из-за нервов. Главное, чтобы к вечеру не стало хуже. — Нуна! Оборачиваюсь. Улыбка мгновенно расцветает на лице. Госпожа Чон выдохнув вернулась к тому, чтобы разложить уже готовые блюда на стол. Странно, что она сама готовит? А дома не видно прислуги. Неужели сама со всем справляется? — О, Джиа! Привет. — Здравствуйте, Ким Сокджин. Привет, Джунни, — поклонившись, следом ловлю на ходу налетевшего Джунни поднимая того на руки. — Тяжёлый, — смеясь проговариваю. Живот снова слегка закололо, но я смело это проигнорировала. — Нуна, а ты когда пришла? — обнимая, удивлённо спрашивает малыш. — Поздно ночью, ты ещё спал, — опустив на пол братишку Чонгука, улыбаюсь подошедшему Джину и удивляюсь, когда он строго смотрит на меня. — Что то не так? — Я ведь просил обращаться на «ты». Чонгук для меня как младший брат, а ты как младшая сетрёнка, — снова ярко улыбается. — Хорошо, Сокджин оппа, — смеюсь, обнимая рядом стоящего Джунни. — Чонгук ещё спит? — Джин схватив помидорчик с доски закидывает тот в рот и от наслождения промычав садится за стол. — Вы чего то рано проснулись, — слабо улыбнувшись госпожа Чон берёт очередную тарелку, ставя ту на стол. — Он очень устал. Мы поздно вернулись и он совсем не выспался, — помогая расставлять блюда, отвечаю Джину. — А где вы были? — продолжает спрашивать Сокджин потихоньку воруя еду и иногда поднимая взгляд. — Он показывал мне море и устроил пикник, — мимолётно улыбаюсь, забирая из рук очередную тарелку, Живот снова неприятно заболел. Не так сильно, но достаточно, чтобы снова зажмурить глаза и почувствовать дрожь в теле. — Чонгук то? — усмехнувшись переспрашивает Джин. — Ну да, — киваю с опущенной головой. — Это звучит романтично. Чонгук давно никому ничего подобного не делал, — пожимая плечами друг семейства радостно налетает на еду налаживая себе много вкусного. — Чего вы там про меня уже наговорили? — из за поворота выходит Гу, с пушистыми волосами словно одуванчик, в трениках и серой оверсайз футболке. Джунни сразу обняв брата возвращается на место, Чон поздоровавшись с Джином обнимает мать и подходит ко мне наклонившись к уху. — Мама не довела тебя с вопросами? — положив руку на талию, он целует в мочку уха не отходя. — Нет, всё хорошо, — так же шёпотом отвечаю и отстранившись медленно сажусь за стул. Боль через минуту утихла и уже по привычке уходя в себя, где то на фоне слышу голоса и смех, а перед глазами счастливые улыбки, людей, которые меня совсем не знают, так же как и я их. Сокджин, который кажется довольно позитивным человеком, я его толком не знаю, но думаю он бы всегда смог поднять настроение. Его улыбка вызывает улыбку в ответ, как бы плохо не было, она всё равно расцветёт на лице. Это странно, но когда мы первый раз увиделись было чувство будто мы знакомы всю жизнь. Его улыбка и смех словно родные. Звучит смешно, но ощущения и вправду такие. Джунни забравшись Джину на руки и широко улыбаясь смотрел на всех своими глазами бусинками. Он очень милый и красивый. Безумно похож на Чонгука. Будто его копия, только маленькая. Я всегда хотела себе старшего брата, который смог бы меня защитить, который был бы всегда на моей стороне и называл как нибудь смешно… Что то по типу: «Эй, Джи-Джи». Когда ты по настоящему одинок в этом мире, тебе всегда будет хотеться кого то родного рядом, чтобы поговорить, обнять, поплакать ему в плечо и просто чувствовать ощущение родного тепла. Но никто не услышит тебя, сколько бы ты не просил. Всем плевать плохо тебе или хорошо. Никто не подойдёт сам, пока ты не попросишь помощи. Такова реальность. Беспощадная, суровая, опасная и жестокая. Посмотрев на идущего впереди Господина Чона, встаю поклонившись и как только он садится, сажусь следом. — Всем доброе утро, — улыбнувшись жене, он переводит взгляд на меня. Очень настойчиво смотрит, прямо в глаза, словно насквозь. — Я бы хотел поговорить потом с тобой, Джиа, — сказав так чтобы все услышали, он с улыбкой приступает к еде. Усмехнувшись в душе, опускаю взгляд к тарелке в которой уже лежало много всего вкусного. О чём же он хочет поговорить? О моей жизни? О нашей любви с Чонгуком, которой нет. Или может о свадьбе? Хах, смешно. — Хорошо, — кивнув, неосознанно встречаюсь взглядом с Чонгуком, который ещё толком не проснулся. — Джиа, — отвлекаюсь на Сокджина. Он подперев подбородок рукой дожёвывал еду и смотрел на меня. — Не хочешь как нибудь прогуляться? Хотелось бы получше узнать тебя, — улыбнувшись, он посмотрел на Чонгука и засмеялся. — Просто погулять, Чон Чонгук. Все подхватили его смех. Госпожа Чон посадив Джунни села за стол сама, а Чонгук зевнув сел рядом со мной. Кивнув Джину в ответ на его вопрос, улыбаюсь смотря на всех присутствующих. Они все говорили, что то обсуждали, часто смеялись и улыбка на лицах каждого расцветала каждые пару минут. Это очень мило и так по особенному семейно. У Чонгука прекрасные родители и очень милый младший брат. Я уже какой раз понимаю, что ему очень повезло иметь такую хорошую семью. В такие моменты мне слишком часто вспоминается моя. Мои родители. Их улыбки и слова. Папа иногда назвал меня — «Милашка, дерзяшка». Мама часто смеялась с этого. А в тот день улыбалась. Я почти детально помню каждую часть дня, когда мы в последний раз были все вместе. Это было через пару дней после того как мне подарили мотоцикл… Flashback — Джиа, ты же не ездила ещё на мотоцикле? — заинтересованно спросил папа. Его красивые, немного волнистые чёрные волосы торчали в разные стороны. Он с милой улыбкой и совсем маленькими морщинами прищурившись смотрел на меня. — Нет, пап. Мы же договорились вечером вместе его проверить, — отложив книжку в сторону, поднимаюсь с кровати и подхожу к отцу. — Мне придётся уехать сейчас на работу. Возможно, придётся задержаться там на пару дней. Мне жаль, но я не могу ничего сделать. — Ты ведь уже ездил, — надув губы в недовольстве, прохожу мимо папы и спускаюсь на первый этаж. — Джиа, я быстро приеду и потом мы вместе протестируем твой мотоцикл. — Ты только вчера приехал, а теперь снова уезжаешь, — сев на диван, вздыхаю откидывая голову на спинку дивана. — Что тут опять происходит? — в комнату заходит мама с какой то тарелкой в руках. На ней фартук, а её длинные волосы заплетены в пучок. — Папа снова уезжает, — киваю в его сторону и возмущённо ложусь набок, свернувшись как калачик. — Джи, это зависит не от него. Он обещал не надолго. Не расстраивайся. — Эй, милашка дерзяшка, ну не грусти, слышишь? Я быстро вернусь, ты даже не заметишь. — Ты всегда так говоришь, — хмыкнув отвечаю. — На этот раз обещаю, что быстро вернусь, — щёлкнув пальцем по моему носу он улыбнулся. — Ты мне веришь, м? — А у меня есть выбор? — поднимая взгляд на него спрашиваю. Папа молчит, лишь смотрит в ответ скорчив умоляющую рожицу.  — Эх… ладно. Верю, — выдыхаю и тихо посмеявшись сажусь. — Ну вот и отлично, — мама ушла обратно на кухню, с улыбкой на лице. Папа уехал ближе к вечеру, мы с мамой проводили его, заобнимали и вернулись домой. После ужина заняться было толком нечем, потому что на это время было запланировало протестить подарок, но папа уехал! Так что кроме как идеи прогуляться в голове ничего дельного и интересного не возникало. Спустившись на первый этаж и найдя маму в зале, которая после трудного дня спокойно смотрела телевизор, сажусь на кресло рядом с диваном. — Мам, можно прогуляться? — И куда ты собралась на ночь глядя? — отвлекаясь от любимой дорамы они пристально смотрит, сканируя взглядом. — Просто погулять. Мне скучно. — Смотри мне, чтобы без глупостей, — пригрозив пальцем строго отвечает. — И не долго. — Хорошо, — киваю. Быстро одевшись в любимые джинсы, футболку, ветровку с любимыми кеды, хватаю телефон и спускаюсь подходя к дверям. На улице был слышен гудящий ветер и шум машин. Выбежав из дома вдыхаю свежий воздух и направляюсь вдоль по улице, наслаждаясь вечерним городом, который только начал просыпаться. Во дворе почти никого не было, лишь пару подростков, а вот в центральных районах сейчас, наверное, всё только начинается. Хотелось бы сейчас вместе с папой протестировать свой новый мотоцикл. Он невероятный, я так долго мечтала о нём и вот наконец то он у меня появился. Через пару часов начнутся заезды. Они в основном проходят ночью, потому что атмосфера особенная, но пока я туда не пойду. Оглядываясь по сторонам и растворяясь в этой вечерней загадочности, смотря на красивый закат и улыбаясь проходящим людям, совсем не хотелось возвращаться домой. Без папы там пусто. Мы в такие дни часто гуляем ночью вместе, он многое рассказывает и с ним веселее, но он снова уехал. Пусть только попробует не вернуться быстро, больше не буду прощать. Время пролетало незаметно и с каждой минутой становилось холоднее. Подростки моего возраста компаниями ходили и громко смеялись. Музыку из разных баров и клубов было хорошо слышно и чем ближе подходила к ним, тем неспокойней становилось, потому что пьяные мужчины, не самое безопасное. Народу слишком много, поэтому когда инстинкт самосохранения сработал, я развернулась и пошла обратно. На небе уже начали появляться первые звёзды, а улицы всё больше и больше заполнялись молодёжью. Мысли и тишину неожиданно прервал зазвонивший телефон. Мама. Она наверное переживает. Улыбаясь, поднимаю трубку, продолжая медленно идти вперёд. — Джиа… — мамин голос настолько тихий, что было сложно что то услышать. Редкие всхлипы и какие то крики на фоне, заставили остановиться. — Мам, что то случилось? — сердце неприятно кольнуло и по телу расплылось неприятное чувство тревожности. — Папа… он, — всхлипы становятся чаще, на фоне слышны громкие голоса людей. Какой то переполох. — Что с папой? Где ты? — сжав телефон спрашиваю, боясь услышать ответ. Мимо проходят смеющиеся подростки, один из них случайно задевает плечом, отчего я чуть ли не падаю, но он успевает подхватить меня и извиняется. Кивнув в ответ, продолжаю идти вперёд, не оборачиваясь. Ноги отчего то совсем не слушались и не хотели идти, будто окаменели. И ветер стал таким холодным, будто ледяным. — Он попал в аварию, малыш. И… — очередной всхлип, — и разбился насмерть. Скорая уже здесь и… — не может закончить рыдая. — Что…? Что ты сказала? — неверя переспрашиваю. — Папа разбился в аварии, Джиа… — ещё раз говорит и снова плачет. Внутри что то ломается, крошится на мелкие кусочки. Ветер будто бьёт своими порывами, пытается привести в чувства, но ничего не выходит. Отрицание и неверие, чётко отражаются в голове. Грудную клетку пронзила невыносимая боль, словно острыми иголками протыкают, будто издеваются. Папа не мог умереть. Что за глупости мама сказала. Зачем так шутить? — Мама, не шути так, совсем не смешно, — голос под конец дрогнул, а всхлипы мамы были слишком похожи на настоящие. Где она так мастерски научилась притворяться? — Джи, доченька, прости, — взахлёб рыдая, еле проговаривает. — Папы с нами больше нет. Ещё одна иголка которая насквозь проткнула мягкую плоть. Так больно не было ещё никогда. — Ты врёшь! Зачем ты врёшь мне?! Он обещал вернуться, не ври! — слёзы начали скатываться по щекам от жуткой боли. Злость, истерика, отрицание, всё вместе накатило волной и захлестнуло. Не вынырнуть, не выплыть на поверхность, воздух в лёгких резко закончился. — Мне сообщили пару минут назад, я сразу приехала на место где произошла авария, — шмыгая медленно проговаривала мама. — Папа мёртв, его уже не спасти, Джиа. Его больше нет, — на последнем слове очередной всхлип и следом ещё один. — Нет… нет… Не может быть. Какие глупости. Он обещал мне, обещал вернуться. Мотоцикл. Мы должны были, должны были…. Мама через пару секунд на выдохе произнесла место где произошла авария. — Малыш, приходи пока… Не дослушав до конца, телефон выпадет из ладони, отскакивая далеко, чуть ли не на дорогу. Руки обессиленно опускаются, а ноги подкашиваются и я падаю на колени. Кристальные слёзы одна за другой скатывались по щекам, истерика пришла быстро и уже через пару минут громко рыдая и упираясь руками в асфальт с опущенной головой, осознание происходящего снесло с места порывом ветра. Люди вокруг оборачивались, смотрели, кто то подошёл, помогая подняться, но ноги были такими тяжёлыми, что хотелось снова упасть. Они что то говорили, но все их слова проходили мимо ушей. Прикусив губу до крови, сжимая руки в кулаки, настолько сильно, что кожа на костяшках стала белой резко срываюсь с места, разворачиваясь туда откуда шла. Телефон так и остаётся на дороге, люди начали что то громче кричать вслед, но их голоса были совсем не слышны, просто какие то звуки на фоне. Слёзы не прекращаясь капали по щекам, ветер бил по лицу, шипами врезался в тело, но ничего не чувствовалось. Всё это звучит так странно, как страшный сон, который должен вот вот закончится, но он не кончается, когда я врезаюсь плечом в проходящих мимо людей и почти падаю, когда снова до крови кусаю губу и пытаюсь хоть что то почувствовать, потому что тело как будто онимело, не слушалось. Не получается не остановиться, не бежать быстрее. — Папа, только не уходи, прошу не уходи, — всхлипывая и задыхаясь, сквозь слёзы повторяю. Резко останавливаясь хватаюсь за столб возле светофора. Он горит красным и машины одна за другой проезжают мимо, не давая шанса пробежать, но весь инстинкт самосохранения исчез и на ярко красный было плевать. Отталкиваясь рукой от столба собираюсь снова бежать, но в этот же момент прямо перед носом проезжает скорая и её сирена врезается в уши безумной болью. — Папочка… — снова глотая слёзы, срываюсь с места, пробегая на красный. По бокам слышны сигналы машин, звук жжения шин, от резкого торможения, но они не останавливают. — Папа… — как в бреду повторяю. Дорога казалась бесконечной. Людей было так много, от чего бежать было тяжело, казалось что добежать до нужного места просто нереально, потому что с каждой секундой ты всё дальше от него. Но на деле уже через минут семь виднелись толпы людей, дым и мигалка. Они ещё здесь… Чем ближе подбегала, тем хуже становилось. Крики людей и всхлипы такие знакомые, что грудная клетка готова разорваться. Над, до безумия знакомой машиной, поднялся непроглядный дым, люди в белых халатах бегали туда сюда, а на носилках в их руках было тело уже закрытое в мешке. — Стойте! Остановитесь! — не слушая никого вокруг хочу подбежать ближе, но меня резко хватают, останавливая. — Отпусти! ОТПУСТИ! — пиная, отталкивая, крича, что есть силы, вырываюсь и подбегаю к носилкам, раскрывая мешок. — Нет… Ч-что вы… Папа… — истерика снова накатывает с каждой секундой топя безжалостно. — Папа, проснись! ПРОСНИИИСЬ, — крича пытаюсь разбудить его, но он не реагирует. По его лбу течёт кровь, а глаза закрыты — Девушка, нам жаль, но он мёртв. Поднимаю глаза на доктора и отрицательно мотаю головой. — Нет, вы лжёте, — смотрю на лицо папы, дотрагиваясь до ещё немного тёплой кожи. — Он обещал быстро вернуться. Он обещал мне. Обещал! — Нам очень жаль, — опустив головы доктора начинают уходить к машине и загружать носилки с уже не дышащим отцом. — Нет! Не надо! — меня кто то снова хватает и крепко прижимает к себе. — Папа! Боль сводит с ума, чувство будто тебе когтями сердце разрывают, душу душат и уничтожают, вырывают, забирают все силы. Перед глазами утро с папой, его улыбка и обещание и это действительно кажется страшным сном. — Тшш, Джиа, мы справимся, — мама крепко прижимает, сама тихо плача и пытается казаться сильной — Он ведь обещал быстро вернуться… Обещал… Конец flashback Оказалось тогда он возвращался домой, и, видимо, забыл пристегнуться, торопился и неудачно свернул, машина перевернулась и он слишком сильно ударился головой… Это привело к его смерти. — Джиа, всё хорошо? — поднимая взгляд на Сокджина слабо улыбаюсь. Чувствую холодок текущий по щеке и проведя тыльной стороной ладони понимаю, что плачу. — Ох, да, всё хорошо, — посмеявшись отвечаю. — Я просто… вспомнила кое что. — Хочешь прямо сейчас прогуляемся, пока они тут все болтают? — Джин тепло улыбается и снова его улыбка кажется мне такой знакомой… — Господин Чон хотел поговорить. Не думаю что… — Не беспокойся по этому поводу. Придём и потом поговорите. Ну так что? Идём? Кивнув поднимаюсь из-за стола. — Мы пойдем пройдёмся. Чонгук, надеюсь ты не против? — Джин выжидающе смотрит на Чона улыбаясь. Чон переводит взгляд на меня и пару секунд молчит, словно сканирует. — Идите. Все за столом улыбаясь нас провожают и что то ещё говорят, но мы достаточно быстро выходим на улицу. — Бррр, холодно, — обняв себя говорю. — Я думал сегодня будет теплее, — он снимает с себя пиджак накидывая мне на плечи. — Чонгук убьёт меня, если ты заболеешь из-за меня, — смеётся и поднимает голову к небу, вздыхая. — Не думаю. Я редко болею, так что всё хорошо, но спасибо. Мне стало теплее. Шагая вдоль улице по тротуару, вокруг было слышно лишь пение птиц и шум редко проезжающих машин. На небе не было ни облачка, но кругом пасмурно и холодно. Ужасная погода. Смотря под ноги улыбаюсь тому что мы с Сокджином идём нога в ногу. Это забавно. — Не люблю такую погоду, — хмыкнув нарушает тишину Джин. — Я тоже. Мне больше нравится, когда светит солнце и одновременно тучи. Это очень красиво, — смотрю на небо, следя за летающими птицами. — Да, это красиво. Когда я был маленький мы с ребятами из детского дома, часто бегали на крышу и смотрели там на небо, разговаривали. Было весело. Нахмурив брови, смотрю на Сокджина. — Ты… — Да. Мои родители бросили меня, когда я был совсем маленький и я вырос в детском доме. Ни маму, ни папу я не помню, но думаю я больше похож на мать. Не знаю, чувствую так, — он резко поднимает руку и улыбается шире. — Смотри, самолёт, — смеётся. — Сидя на крыше я часто наблюдал как они пролетают и мечтал, что когда вырасту, тоже полечу, найду своих родителей и покажу им, что смог справиться и без их помощи. — Нашёл? — тихо спрашиваю, смотря на улетающий самолёт. — Нет… — также опустив голову, пихает руки в карманы брюк. — Надеюсь у моих родителей была причина оставить меня. — Главное, что ты вырос сыном, которым можно гордиться. Думаю они бы гордились тобой. — А твои родители? — кивает в сторону, предлагая свернуть на другую улицу и поднимая голову смотрит вперёд. — Я сейчас могу рассказать всю правду. Мне надоело врать людям, которые искренне улыбаются мне в лицо. Надеюсь, Чонгук расскажет родителям обо всём и не будет продолжать играть в цирк. — На самом деле мои родители погибли, — вздохнув отвечаю. — Отец разбился в аварии, мать также попала в аварию через пару лет и я осталась жить с отчимом. — Почему ты сразу не рассказала нам об этом? — хмурит брови. — Есть много чего, что я не сказала. Простите. Я и Чонгук… мы не встречаемся, это была просто игра, цель которой я узнала только вчера, — усмехнувшись отвечаю. — Он использовал меня, чтобы не жениться на Суа. Вот и всё. — Я убью его за это, — качая головой, Джин вздыхает. — Родители буду не в восторге от вашей выходки. Даже боюсь представить насколько. — Сегодня всё прекратится. Он обещал обо всём рассказать. Сокджин останавливается у лавочки, в каком то небольшом парке и предлагает сесть, чтобы немного передохнуть. Люди проходят мимо, то туда, то сюда. Ветер немного стихает и небо становится яснее. Жизнь такая непредсказуемая…. Никогда не знаешь, что случится прямо сейчас или через пару минут. Зачем я рассказала Сокджина правду? К чему это приведёт? И что было бы если бы не сказала? Снова так много вопросов. Я не планировала делать это, но всё равно сделала. Забавно. Многие люди пытаются чётко распланировать свое будущее, но в итоге оно никогда не будет таким как ты его представлял. Мы засыпаем часто продумывая свой следующий день, но он проходит совсем по другому или же его вообще может не быть. Так есть ли смысл планировать что то на будущее, которое всё равно изменится или может просто не наступить? Вот сейчас я сижу, смотрю вдаль, на бегающих детей, думаю, что у меня ещё многое впереди, а через пару минут идя по дороге меня собьёт машина. Звучит смешно, но ведь так и есть. Мы в какой то степени живём как запуганные зверьки, которые боятся умирать и поэтому создают прекрасное будущее в своей голове, чтобы в мыслях жить там, а не в настоящем, в котором ты ещё никто. У кого то получается воплотить эти фантазии в реальность, а кто то просто не успевает. Жизнь непредсказуема и совсем не справедлива. Люди, которые достойны жизни — умирают. На самом деле все достойны, но кто то действительно старается, пытаясь добиться своего лучшего будущего, а кто то ничего не делает, лишь ноет и говорит что жизнь ужасна. Она ужасна, но её можно сделать прекрасной если захочешь, даже если в любой момент можешь умереть, но по крайней мере зная, что не просто так проныл данное тебе время. — Думаю твои родители тоже гордятся тобой, Джиа. — Я не уверена в этом, — усмехнувшись отвечаю. — Почему? — Джин непонимающе смотрит, повернувшись ко мне в пол оборота. Не успеваю начать говорить, подскакивая с лавочки и подбегая к упавшему маленькому мальчику. — Сильно ударился? — спрашиваю, поднимая малыша и аккуратно стряхивая с его ладошек грязь. Он надув губки кивает. — Больно, — пальчиком коснувшись ранки на коленке он сразу одёргивает ручку. — Не плачь, — чуть сжимаю его маленькие ладошки. — Ранки быстро заживают. Забудь про неё и беги играть дальше. Она не заслуживает твоих слёзок, — улыбаюсь, вытерая большим пальцем катящиеся слёзки по мягким щёчкам. — Угу, — он улыбается и посмотрев за спину начинает улыбаться шире, — Мама! Поднимаясь с корточек оборачиваюсь и улыбаюсь подходящей женщине. — Спасибо, — кивая головой, она поднимает мальчика на руки. — Сильно болит? — спрашивает она у сына. — Неа, эта ранка не заслуживает моих слёз, — с поднятым подбородком, серьёзно заявляет мальчишка. Мама на ответ сына смеётся и ещё раз поблагодарив уходит. Малыш обернувшись машет мне и улыбается. Смешной. — Любишь детей? — обернувшись встречаюсь с хитрым взглядом Джина и начинаю смеяться. — Люблю. Они милые и забавные, — сажусь обратно на лавочку, укутываясь в пиджак. — Чонгук тоже любит, — играя бровями договаривает Сокджин. — На что это ты намекаешь, — усмехнувшись спрашиваю. — Не притворяйся, что не поняла. — Мы с Чонгуком не пара, мы просто… что то вроде хороших друзей, — пожимаю плечами смотря на свои ноги. — Кого ты обманываешь? Думаешь я слепой? Я в любовных делах разбираюсь лучше чем сам купидон. Посмеявшись с его слов, я слабо улыбаюсь болтая ногами и наслаждаюсь тёплой атмосферой. — Что тебе нравится? — после недолгой паузы, спрашивает. — Хм, ну я увлекаюсь гонками, — честно отвечаю, наклоняясь чуть вперёд и упираясь руками в край лавочки. Разглядывать свои кроссовки оказалось довольно интересно. — Просто увлекаешься или являешься их частью? — наклонившись вместе со мной и тоже рассматривая мои кроссовки спрашивает. — Прикольные кроссовочки. — Спасибо, — посмеявшись благодарю за комплимент моим кроссовкам и возвращаюсь к вопросу про гонки. — Я в них участвую, на мотоцикле. Знаешь, это довольно странный стиль гонок, там участвуют и мотоциклисты и стритрейсеры, — вздыхаю вспоминая то как раньше гоняла по этим улицам, чувствуя лучшие ощущения на свете. — Я удивляюсь тебе всё больше и больше, — качая головой отвечает Сокджин. — Но я бы хотел посмотреть на то как ты гоняешь. «Если я останусь в живых, то обязательно покажу» — Всё может быть, — откидываясь на спинку, прикрываю глаза. — А что нравится тебе? Сокджин много рассказывал, мы смеялись и задумчиво вздыхали. Было действительно весело и спокойно. Мы будто всю жизнь друг друга знаем, разница в возрасте между нами совсем не чувствуется. Когда Джину позвонил Чонгук и с возмущением спрашивал где мы шляемся, нам пришлось идти обратно, но по пути ещё успевать смеяться и разговаривать на самые разные темы. Дома нас встретили с недовольными лицами, особенно Джунни, который надув губки отвернулся. — Где вы так долго были, мы тут даже скучать начали, — Госпожа Чон вытерая руки об полотенце подходит к Джунни. — Мы гуляли. Это я виноват, за временем не следил, — отвечает Джин улыбнувшись мне. — Да ладно, шутим мы. Чонгук больше нас всех скучал, — тихо посмеявшись она уходит взяв Джунни за руку и что то шепча ему. Как только уходит Госпожа Чон, тут же спускается Чонгук уже с рюкзаком. Джин слегка толкнув меня в плечо, улыбаясь тоже уходит и мы остаёмся одни в довольно просторной кухне. — Как погуляли? — хватая со стола какую то конфетку спрашивает Чон. — Классно. Я рассказала ему о том, что мы притворялись всё это время. Он нормально отреагировал. Мы многое обсудили, — в кратце рассказываю, следя взглядом за ходящим по кухне Чоном. — Отец хотел с тобой поговорить, но ему срочно пришлось уехать на работу, так что разговор перенесён. Думаю тебе стоит радоваться, — подойдя ближе, он берёт мою руку и тащит в неизвестном направлении. — Куда ты меня тащишь? — шагая вслед за ним спокойно спрашиваю. — Хочу утащить тебя в подвал и творить ужасные дела. — Фу, Чонгук. Ты ужасен, — хмыкнув отвечаю. — Специально для тебя стараюсь, — смеётся и останавливается у его комнаты. — Закрой глаза. — Надеюсь в твоей комнате находится портал на море, потому что вчера закрывая глаза я оказалась там. — Тебе не нужен портал, чтобы там оказаться, малыш. Тебе просто нужен я. — Ах да, как же я сама не догадалась, — умехнувшись закрываю глаза. Заходя в комнату, Чон отпускает мою руку и единственное, что я слышу это какие то шорохи, ну и шаги. — Дай мне руку, — спустя минуты две раздаётся его голос прямо напротив меня. Послушно протягиваю ему руку и почти сразу в ней появляется что то твёрдое и похоже квадратное. Типа коробки. — Открывай глаза. Открыв глаза смотрю на небольшую коробочку в руке. — Что это? — Ну так посмотри и узнаешь, — кивает на коробку и отходит на шаг. Не спеша открываю данную коробку, доставая оттуда сначала какую то маленькую книжечку очень похожа на инструкцию, дальше ещё какие то бумажки и наконец дойдя до дна, начинаю улыбаться. — Ты нормальный, нет? Сколько я тебе уже должна? — Не знаю, не считал, — смеётся и подходит. Достав телефон, рассматриваю его и понимаю что он пиздец как дорого стоит. Мне придётся почку продать, чтобы деньги ему вернуть. — Я правда не знаю как мне вернуть тебе деньги за него. Он ведь стоит как половина машины. — Это мой подарок. Не надо ничего возвращать, — забирая коробку и убирая ту на тумбочку снова возвращается. — Если что, то мой номер у тебя уже есть и твой у меня собственно тоже. Включив телефон, захожу в контакты и начинаю смеяться. — «Любимый Чонгук»? — вопросительно посмотрев на него продолжаю смеяться. — Можешь написать просто «'Любимый» — сначала серьёзно отвечает Гу, а следом сам смеётся. — Меняя имя контакта на «Кроль», показываю ему и улыбаюсь. — Купить телефон было плохой идеей, — наигранно обиженно отворачивается. — Дурак, — хохотунув подхожу к нему и обнимаю. — Спасибо. Мне очень приятно. — Да неужели, — приобнимает в ответ, — Мне надо ещё кое что сказать, — прокашлившись и почесав затылок продолжает. Отстранившись, смотрю на него подняв одну бровь. — И что же? — Ну… — улыбаясь тянет, — мы с тобой… — останавливается на секунду, — капец как опаздываем в школу и у нас осталось десять минут, чтобы доехать — смотрит на наручные часы, — точнее девять. На секунду подвисаю переваривая полученную информацию. — Ты серьёзно?! Чёрт! — хватая рюкзак и Чона за руку тяну его к выходу. — Чо ты ржёшь? Нас убьют если мы опоздаем! Чонгук ухахатываясь и не вырывая руку спускается следом по лестнице. Мы пробегаем мимо кухни, даже не замечая смотрящую на нас Госпожу Чон, на ходу обуваемся и буквально вылетаем из дома. На улице стало значительно теплее, солнышко стало греть сильнее и это вызывало улыбку на лице. Чонгук равняется со мной и мы бежим к припаркованной возле дома агере. — Чонгук, если мы опаздаем, клянусь, я убью тебя прежде, чем убьют нас! — угрожающе говорю, перед тем как сесть в машину. — Спорим, что успеем? Сев следом и пристегнувшись, Гу заводит агеру и выезжает с территории дома оставляя после себя дым и след жённых шин. — Спорим, — усмехнувшись отвечаю. — Чонгук тут же начинает улыбаться, а до меня только через пару секунд доходит, причину того, почему он начал так хитро улыбаться. — Стоп. А на что мы спорим? — Секрет, малыш, — отвечает, вжимая педаль газа. Агера рычит, мчится к своей цели, точно также как и Чон, у которого глаза горят ярче самого пламени. — Это не честно! — возмущаюсь наблюдая за стрелкой на спидометре, которая стремительно растёт вверх. За окном всё смешалось в кашу. Чонгук за пару минут доезжает до города вливаясь в поток машин. Агера, как молния проносится мимо зданий и автомобилей, не давая возможности, даже элементарно рассмотреть себя. Кажется никто не успевает понять, что произошло, когда мы проносимся среди них. Чонгук резко поворачивает то в одну сторону то в другую в миллиметре от автомобилей, умудряясь даже не задеть их, ибо если это случится мы сразу разобьёмся насмерть на такой скорости. Время с каждой секундой становится меньше и сейчас у Чона осталось всего 6 минут. Как же быстро бежит это время… Хотелось бы оттянуть момент прихода в школу, потому что после будет то, чего я так боюсь. Время никому не под силу остановить, как бы не хотелось. Оно бежит и совсем никого не щадит. Если меня спросят, что является самым безжалостным в мире, я без раздумий скажу, что это время. Красный свет светофора привлекает внимание. Машины медленно останавливаются, выстраиваясь друг за другом. — Смирись, ты проиграл. Мы не успеем, — посмеявшись со своих слов в душе, слабо улыбаюсь зная дальнейшие действия. На мои слова, он лишь хмыкает и начинает только больше набирать скорость. Впереди все замедляются. Ну кто бы сомневался… Чонгук такой Чонгук. — Я никогда не проигрываю, — кратко отвечает. Усмехнувшись, головой качаю, в очередной раз поражаясь уверенности Чона. Обгоняя одну машину за другой и подъезжая всё ближе и ближе к светофору, на его лице расцветает слабая улыбка. Он вжимает педаль газа и проносится вперёд, вылетает на красный прямо на середину перекрёстка. В одну секунду сердце перестаёт биться, но что то другое внутри так громко кричит, от чего становится тяжело дышать. Облако дыма образуется вокруг, Чонгук дрифтует на месте, образуя кольцо, визг шин слышен даже в салоне агеры. Это невероятно, захватывающе, удивительно. Ничего подобного я никогда не чувствовала. В душе всё холодеет и одновременно горит. Прямо на перекрёстке с кучей машин и испугавшихся людей, в облаке неприглядного дыма… Это звучит как начало чего то захватывающего и интересного. С Чонгуком жизнь стала совсем непредсказуемой. Любое предположение оказывается неправильным, он живёт не по правилам, он пишет их сам, пишет для себя и живёт в своё удовольствие, потому что время не стоит на месте. Каждый день как новая страница, которая начинается со строк которые захватывают дух, которые обещают что то интересное. Нужно жить так, чтобы каждый день начинался с вызовом. Вызовом к времени, к жизни и Чонгук живёт именно так. У него есть то, чему можно поучиться. Дым начинает постепенно рассеиваться и в эту же секунду на светофоре загорается зеленый. Чонгук давит на газ и выворачивает на нужную дорогу, проносясь мимо сигналящих машин. — Ты самоубийца, — посмеявшись на выдохе говорю. — Ты знала, с кем связывалась, — смеётся в ответ и снова набирает скорость. — Кто сказал, что я хотела с тобой связываться? — возмущённо поворачиваюсь к нему. — Жизнь не предоставила мне выбора! — продолжаю наигранно возмущаться. Он снова смеётся. — Жизнь предоставляет выбор всем, ты сама выбрала тот, где буду я, — смотрит в ответ, подмигивая и улыбаясь уголками губ. — Ты собрался быть во всей моей жизни? — не отвожу взгляд, чувствуя растекающейся тепло по телу. — У меня осталось 3 минуты, — резко переводит тему, не озвучивая ответ. Улыбнувшись и повернувшись обратно к дороге, вижу впереди уже виднеющееся здание школы. Чонгук за считанные секунды доезжает до парковки и резко тормозит на своём излюбленном месте с визгом шин. Не теряя ценное время, мы выбегаем из машины. Он сразу хватает мою руку и бежит прямиком в школу, не обращая внимания на учеников, которые медленно двигаются к входу. Все уже кажется привыкли к тому, что мы с Чоном часто вместе, кроме Суа, конечно, которая как раз стояла недалеко от школы. Я буквально спиной почувствовала, как она смотрит и мечтает воткнуть мне нож в спину. Две минуты. Мы забегаем в школу, бежим так быстро, что дыхание сбивается. Чонгук сжимая мою руку, тянет по лестнице на третий этаж, перепрыгивает через одну лестницу и улыбается. Счастливо улыбается. У него в запасе ещё одна минута до звонка. Вокруг шумящие ученики, одноклассники, которые оглядываются вслед, учителя проходящие мимо. Народу так много и в тоже время их будто совсем нет. Коридоры полны шума, смеха, голосов. Никто никуда не торопится, не отсчитывает секунды. Они просто плывут по течению времени. Мы бежим так быстро, что кажется будто остальной мир замер. Такое странное ощущение… Улыбка на лице Гу становится шире, также как и на моём. Осталось пару секунд. Семь. Мы бегом поднимаемся на третий этаж. Пять. Снова бежим по длинному коридору, лавируя между учениками. Три. Класс уже виден и двери в него открыты. Два. Чонгук ускоряется ещё быстрее, отчего мне становится немного сложнее за ним бежать. Ноги то не такие длинные! Один. Мы врываемся в кабинет, пугая всех сидящих. Ноль. В этот момент звенит звонок. Все сидящие ученики, которые пришли пораньше непонимающе смотрели, в том числе Тэхён, Чимин и Боми, которые смотрели вовсе вылупив глаза. — Я выиграл, — повернувшись ко мне, он обессиленно сгинается тяжело дыша и улыбается. Смеюсь с его по детски радостного лица. — Выиграл, — подтверждаю, кивнув. Это так необычно. Мы просто поспорили, но какие эмоции этот обычный спор подарил? Удивительно, как столь незначительные вещи могут мгновенно поднять настроение, даже несмотря на то, что душа полна серых туч… Выпрямляясь, Чонгук подходит ближе, всё ещё широко улыбаясь. — Так на что мы спорили? — сложив руки на груди, задаю интересующий вопрос, не обращая внимания на заходящих в класс одноклассников. — Я ещё не придумал. — Не придумал? Ты смеёшься надо мной? — Ну может совсем чуть чуть, — начинает смеяться, но посмотрев мне за спину тут же прекращает. — Кхм, урок начался. Пройдите к своим местам. Увидев учителя, так же замолкаю и прохожу к своей парте. Боми быстренько пересела ко мне, пока никто не видел и смотрела своим удивлённым взглядом. Поприветствовав учителя, сажусь. — Я бы хотела узнать всё в подробностях, но так уж и быть не сейчас, а на перемене, — шепчет, наклонившись к уху. — Слишком много рассказывать, — шепчу в ответ — А я никуда не тороплюсь, — отстраняется. — Подожди. Что это за футболка на тебе? Опускаю взгляд на себя и осознаю, что на мне футболка Чонгука. Чёрт. Как можно было забыть переодеться? Безнадёжно промычав просто падаю на парту, чуть ударяясь лбом. — Ой дурааа, — бормочу себе под нос. — Что ты там бормочешь? — наклоняясь ко мне всё также шепчет Боми. Удивительно, что учитель нас не замечает. — Я забыла переодеть футболку Чонгука, — ещё раз промычав закрываю лицо ладонями. — Прости за нескромный вопрос: А почему ты вообще в Его футболке??? — шёпот становится громче, привлекая внимание окружающий. Боми мило улыбается всем повернувшимся и возвращает внимание ко мне. — Я в ней просто спала, а потом забыла переодеть, — поднимая голову быстро отвечаю. Получилось неловко. И что мне теперь надо вернуться, чтобы забрать рубашку? Но я как то больше не планировала возвращаться. А переодеться сейчас не во что. Сука. — Джиа, ты меня удивляешь к каждой секундой всё больше и больше, — заключает Боми, записывая что то в тетради. Я тоже сама себе удивляюсь с каждым днём всё больше и больше. Просидев в раздумьях до конца урока, встаю уже после звонка и поправляю футболку Чона, которая мне большая, если не огромная. Заправив одну часть в джинсы, собираю все тетради в рюкзак. — Футболка Чонгука идеально тебе подходит. Обернувшись смотрю на хитро улыбающегося Чимина. Мучительно вздохнув отворачиваюсь обратно. Но это было не лучшим решением, потому что предотвратить дальнейшие действия не удалось. Оказавшись прижатой к тёплой груди, немного теряюсь. — Моя футболка, видимо, теперь становится твоей, м? — глубокий шёпот потоком расходится по телу, вызывая табун мурашек. — Кхм, ну если ты не против мне её отдать, то да, — до конца сложив вещи, бросаю взгляд на Боми, которая сложив руки на груди, возмущённо смотрела на нас. — Это моя любимая футболка, малыш. Береги её, — посмеяшись он наконец отпускает меня и отходит в сторону. Тэхён кивает, молча здороваясь. — Может пойдём уже? — смотря на меня спрашивает Боми, буквально испепиляя взглядом. — Ага, — хватая рюкзак обхожу Чонгука, мельком взглянув на него. Слабая улыбка на его лице, стала слишком тёплой. Даже непривычно как то. Переглянувшись с Тэ, выхожу в коридор, сразу выдыхая. Что только что было вообще? — Что это только что было? — задаёт мой же вопрос вслух Боми. — Я бы сама хотела знать ответ на этот вопрос, но пока логичных объяснений его поведению я не нашла. Он стал слишком… — Каким? — Слишком привычным и уютным. Таким внимательным и… добрым. Это точно тот самый Чон Чонгук? — Нуу вроде, да, — поправив юбку, Боми оглянулась на секунду назад. — Он нравится тебе, да? — возвращая внимание ко мне, спрашивает. Усмехнувшись, опуская взгляд, смотря на свои кроссовки. На них действительно интересно смотреть. Почему я раньше этого не делала? — Джиа? — Что…? — Он нравится тебе? — Нет. — Нравится. — Нет, Боми, не нравится. Между нами ничего не было и не будет, — ускоряю шаг. — То есть ты хочешь сказать, что вот эти вот объятия, тёплые улыбки, любимая футболка Чонгука, которую он так просто тебе отдал, лишь игра на публику? — Да, именно так. — Ты сама себя то вообще слышишь? — повышая голос спрашивает, — Прежде чем искать логическое объяснение его поведению, найди эту логику в своём. Он ведь действительно нравится тебе, может не так сильно, но нравится, как парень, как человек. Перестань отрицать очевидное и не говори, что просто притворяешься. Сердце сжимается, внутри всё закипает, будто вот вот взорвётся. — Боми, мы с ним друзья. Должны ими быть, — вздыхаю, чувствуя как злость всё ближе и ближе подступает. — Ты не понимаешь. Мы никогда не сможем быть вместе. Посмотри на меня и на него? Скажи что ты видишь? Любовь? — остановившись запускаю одну ладонь в волосы сжимая у корней. — Что? — опускаю взгляд вниз. Тело необъяснимо резко ослабевает, а эмоции наоборот накрывают. — Что ты видишь Боми…? — прислонившись спиной к стене сползаю вниз, поджимая под себя ноги и утыкаясь лицом в коленки. — Посмотрев на тебя, я вижу только боль, Джиа. Я так хочу тебе помочь, но ты самоуничтожаешься. С каждым днём, ты ломаешь себя всё сильнее и сильнее. Чем больше ты стараешься оставаться сильной, тем быстрее становишься слабой, — присаживаясь на корточки передо мной, она кладёт ладонь поверх моей, крепко сжимая. — Ты не обязана быть сильной всегда… Поднимая голову, сдерживаю неожиданно накатившую истерику. Она стала частым гостем в моей жизни. Плакать иногда это полезно, но когда слёзы текут просто так, это уже далеко не хорошо. Как я могу быть слабой? Как я могу сдаться, если сколько себя помню всегда боролась? Разве можно выжить в этом мире, не оставаясь сильной? — Влюбиться в кого то это нормально. Чувствовать себя слабой рядом с ним, это нормально, Джиа, — взяв вторую руку, она сплетает наши пальцы и смотрит прямо в глаза. — Какая разница, кто ты, а кто он? Вы нужны друг другу. Он, нужен тебе. Вот что главное. Сердце снова так сильно сжалось, что кажется даже перестало биться. Перед глазами только пелена, а в душе такой ком, дикое желание прикоснуться, обнять, не отпускать, потому что рядом безопасно, потому что хорошо. Рядом с ним, сердце не изнывает, не захлёбывается в крови, душа не кричит от боли, а сознание расслабляется, отдыхает. Рядом с ним… — Я ненавижу его, — слёзы скатываются по щекам, а руки дрожат. В лёгких не хватает воздуха. — Твоё сердце говорит обратное, — тепло улыбнувшись, Боми наклоняется и обнимает. Крики и мольбы души сводят с ума. Это невыносимое чувство, словно наркотик. Хочется ближе, хочется рядом, ведь там спокойно. Пульс учащается, а слёзы текут не думая останавливаться. Как такое могло произойти? Как я могла прийти к этому? Его голос, звучит в ушах, его запах, так сильно въелся в лёгкие, что вытащить его кажется чем то совершенно непосильным. Он убивает, он ломает, и он же спасает… Оказалось, что самое худшее это осознать. Осознать то, что в итоге тебя уничтожит. Проходящие мимо школьники, оглядывались и шептались. Слухи однозначно уже расходятся. — Я хочу к нему, Боми, — утыкаясь ей в плечо, шмыгая носом тихо шепчу. — Так иди, — шепчет в самое ухо. — Он не поймёт. Это глупо. Посмеявшись, она отстраняется и встаёт, подавая руку. — Ему лучше не видеть меня, — поднимаясь с её помощью, поправляю рюкзак и тыльной стороной ладони вытераю оставшиеся на щеках слёзы. — Идём, — не отпуская руку, Боми куда то тащит меня с улыбкой на лице. Сердце всё ещё тонет и задыхается, а душа изнывает от боли. А это ведь только начало. Что будет вечером? А вдруг я больше его не увижу, а вдруг я больше вообще никого не увижу? Почему ты так привязалась к нему, Джиа? Почему? Шагая вслед за Боми и опустив голову, пытаюсь прийти в себя. Сейчас вообще то физкультура, надо бы успокоиться и взять себя в руки, но мелкая дрожь бегает по всему телу, а слёзы настойчиво хотят скатываться по щекам, опаляя их холодом. — Умывайся и успокаивайся. Осмотревшись, подхожу к раковине включая холодную воду. Всё будет хорошо, правда ведь? Сегодня, вернувшись домой, свет не погаснет в моих глазах окончательно? Тьма не поглотит полностью? Белая полоса наступит завтра, так ведь? Прошу скажите, что будет именно так. Мне необходимо это, просто необходимо. Я совсем не хочу умирать. Хочу вернуться, увидеть Чона, обнять его, а потом пойти погулять. Просто погулять, осматриваясь по сторонам, смеясь и обсуждая всякие глупости. Мне просто хочется быть с ним, даже если он делает меня слабой. — Джиа… прекрати плакать. Поднимая взгляд вверх, в отражении вижу очередной поток слёз. Они отчего то снова текут по щекам. Моргнув пару раз, пытаюсь перестать плакать, но это не помогает. Дыхание сбивается, а ладони потеют от непонятного страха появившегося слишком внезапно. Почему я не могу остановить их? Что со мной? — Джиа? Выключая воду, закрываю лицо ладонями, медленно отходя к стене. — Джиа, что такое? Воздух вдруг резко закончился. По всему телу прошёл разряд. Страх в разы усилился, а руки задрожали. В доли секунды, что то внутри громко трескает и голос срывается в крике, а тело обессиленно падает, на холодную плитку от сильной боли. — Нет! — задяхаясь в собственных слезах, кричу. Тело очередной волной окутывает страх и контролировать его становится тяжелее. Что происходит? Так страшно. Кто нибудь, остановите это… Слёзы продолжают настойчиво стекать по щекам, падать на футболку оставляя маленькие мокрые капельки. — Джиа, боже! Сжимая волосы у корней и трясясь всем телом, не чувствую как Боми пытается привести меня в сознание, не слышу её криков, абсолютно ничего. Беззвучно кричу, от проваленных попыток перестать плакать. Это не прекращаются. П-почему? Я боюсь, потому что не могу остановиться. Такого никогда не было. — Джиа, я здесь, успокойся, прошу, пожалуйста! В области грудной клетки всё колется, будто иголками протыкают, ковыряют. Страх липкими цепями сковывает всё тело и только что то глубоко в душе просит помощи. Просится к нему. — Тшш, тише успокойся, всё хорошо, — прижимая моё полностью обездвиженное тело к себе, Боми тихо плача, умоляет. — П-помоги, — рыдая на взрыд, мотаю головой, прикусывая губу, но слёзы продолжают течь. — Чем? Я не знаю. Не знаю… — отрицательно мотает головой, прижимая крепче. — Ты пугаешь меня, Джи. …Я тоже не знаю. Мне так больно. Я не понимаю что происходит. Это состояние внутри… словно что то важное рухнуло. Я так боюсь. Так сильно боюсь себя… Необъяснимый страх разрастается с каждой секундой. Сильный испуг из-за того, что ты не можешь перестать плакать. Это очень страшно. Это сводит с ума, когда ты видишь в отражении текущие по щекам слёзы и не знаешь как их остановить. Ощущения было будто внутри что то треснуло. Что то очень важное. Маска? Возможно та самая маска под которой я притворялась сильной? Она единственное, что защищало меня от самой себя, а сейчас… вот что находится под ней. Моё настоящее состояние. Моя настоящая личность, которая плачет не переставая. Об этом я говорила ночью. Зачем ему настолько сломанная и ничтожная я? — Б-боми, я х-хочу на улицу, — шепчу, закрывая лицо ладонями. — Выведи меня. — Д-да, — много раз кивая, она улыбается, вытеря слёзы. — Да, да сейчас. Подожди, — шмыгая носом она встаёт, поднимая меня и крепко обхватывая вокруг талии. Ноги такие тяжёлые, сердце отстукивает бешеный ритм и его слышно даже в ушах. Перед глазами белые пятна, а слёзы продолжают течь. Урок кажется уже начался. Медленно переступая с одной ноги на другую совсем не смотрю вперёд. Дышать так тяжело. Каждый вздох сопровождается сильной болью в груди. Воздуха катастрофически не хватает. Боми открывает дверь, выходя наружу. Школьники всё ещё медленно плелись на урок, но увидев нас их взгляды все как один были устремлены на нас. Сил в теле не было совсем, даже поднять голову. Хотелось только вдохнуть свежего воздуха и почувствовать себя живой. — Что это с ней? — Она плачет? — А где Чонгук? Со всех сторон тихий любопытный шёпот. Где Чонгук? Не знаю … Если бы он сейчас оказался рядом, я бы побежала к нему. И не потому что мне скажет сделать это Боми, а она скажет, а потому что сама так хочу. Хочу обнять и не отходить. Это нужно мне прямо сейчас. Даже несмотря на то, что он медленно, но верно уничтожал то, что строилось годами. Маска это единственное, что защищало меня от самой себя, а кто будет защищать теперь? Моё тело будто оголилось, нет даже кожи. Прикоснись и пронзит невыносимая боль, похожая на ту что сейчас. Маленький и беззащитный зверёк. Самое страшное чувство — уязвимость. И сейчас я так отчётливо его чувствую. — Джиа, лестница, — Боми крепче сжимая руку на моей талии начинает медленно спускаться. Держась одной рукой за перила, а другой за Боми, также начинаю спускаться. Ноги подкашиваются, а вторая волна истерики накатывает с каждой секундой. Из-за чего? Просто так? Моё состояние так резко изменилось и всё из-за того что пришло время осознать. Дать волю чувствам и эмоциям, которые своей мощью заставили маску треснуть и сейчас продолжать трескаться всё больше. Трещины становятся толще. Вот вот и она окончательно сломается, а что тогда? Если уже сейчас, мне так тяжело остановить слёзы, что будет потом? Даже в страшных кошмарах не было настолько страшно. Даже Юджин не доводил моё состояние до такого. За столько лет боли, на мне действительно появилась толстая маска, которая защищала, не позволяла сломаться до конца, но с появлением Чонгука она медленно, но верно сходила. — Мы почти вышли, потерпи немного, — шепчет. — Я не знаю, что со мной, — дрожащим голосом тихо отвечаю, смотря прямо перед собой, но ничего не вижу. — Ты просто слишком долго была сильной. Чем ближе мы подходили к дверям, тем вдохнуть хотелось сильнее. Это как жажда. Так хочется вдохнуть свежего воздуха, который не пропитан Чонгуком. Кажется сейчас в лёгких действительно остался только его запах. Дойдя до дверей, Боми отпускает меня на пару секунд и открывает двери. Держась за косяки выхожу на улицу и тут же облокачиваюсь о стену, запрокидывая голову и закрывая глаза. Воздух. Может медиков позвать? — подойдя ближе, она с испугом в глазах смотрит. — Не надо, — мотаю головой, глотая слёзы. — Ничего не надо. — Ты так сильно напугала меня. — Мне жаль… Просто, — открываю глаза, — Вот она настоящая я, Боми. Посмотри на меня? — опускаю взгляд. — Что ты видишь теперь? — Ничего… — Правильно, — слабо киваю. — Настоящая я, это просто сплошное пятно, которое не может остановить слёзы, — сделав паузу, успеваю вдохнуть побольше прохладного воздуха. — Посмотрев в зеркало, я испугалась потому что увидела себя, Боми. Это то, чего я боюсь больше всего. Маска, которая спасала меня от самой себя, сломалась, — снова закрываю лицо ладонями. — Она сломалась, Боми. Сломалась. — тихо плача, сползаю по стене вниз. — Что мне теперь делать? — Взять себя в руки, бедняга. — Ч-что? — Встань и возьми себя в руки. Подняв голову встречаюсь с глазами напротив. — Ю-юнги? — Ага, — подойдя, он одним движением поднимает меня. — Кто… — Я её друг, — быстро отвечая на вопрос Боми, Юнги хватает мою руку. — Скажи что нибудь в школе. Она сегодня уже не придёт. — Н-нет. Я не могу… — А ты смоги, — забирает мой рюкзак, — идти сама сможешь? Молча киваю и до конца толком не понимаю, что происходит. Как Шуга здесь оказался? Это снова игра моего разума? — Всё хорошо, Боми. Я знаю его, — обнимая не понимающую подругу, отхожу, вытерая слёзы. — Точно? Если что… — Просто дай мне свой номер. У меня теперь телефон есть, — убрав прилипшие волосы с лица, достаю подарок и дрожащей рукой даю его удивлённой Боми. — Чонгук… подарил. — Ясно, — несколько раз кивая, она забирает телефон, что то быстро нажимая. — Готово. Звони если что. — Хорошо, — с дрожью выдыхая, убираю телефон обратно в карман и смотрю на Юнги. — Пошли, — кивая в сторону парковки, он уходит. — Не говори Чонгуку, пожалуйста, — шёпотом прошу и ухожу вслед за ушедшим Шугой. Что он тут делал? Зачем пришёл? Как всё ему сейчас объяснять и с чего начинать? Голова так нещадно болит… Этот день только начался, а я уже сама себя подвела. Так всегда. Наступает самый ответственный день и что то обязательно идёт не по плану. Теперь я даже представить не могу, как пойду вечером домой. Как буду себя чувствовать и что делать. Ведь там не будет Боми, Хосока, Чонгука или Юнги. Ну по крайней мере сначала. Так, что нужно будет сделать, чтобы контролировать себя и не сойти с ума, не сломаться до такой степени, что может просто вырубить? — Садись. Не обращая внимание на машину, вообще ни на что, просто сажусь и откидываясь на спинку сидения закрывая глаза восстанавливая дыхание. — Выпить хочешь? — Нет. — Кушать? — Нет. — Сдохнуть? — Это уже ближе к правде. Усмехнувшись, Юнги заводит машину и выезжает с парковки. — Всё настолько херово? — без привычной насмешки в голосе спрашивает. — Похоже на то, — зажмурив глаза, по щеке снова катится слеза. — Кто стал причиной такого состояния? Губы растянулись в болезненной улыбке. Свернув мы выехали на дорогу. Кругом высокие небоскрёбы уходящие в небосвод. Они кажутся такими одинокими, холодными, окружают со всех сторон. Хочется сбежать, вылезти из этого лабиринта в котором ты так сильно запетлял, но в каждом проходе стоит тень, силуэт и он мне очень знаком. — Чонгук… — Что? — переспрашивая, Юнги сворачивает на повороте, обгоняя какую то машину. — Чонгук стал причиной такого состояния. — Чонгук? — взметнув брови вверх, Шуга переводит взгляд на меня. Хмурится. — Удивительно, правда? — усмехнувшись столь глупой ситуации спрашиваю. — Я не знаю как это объяснить. Я не могу сказать, что люблю его, но… — Но? — Но могу сказать, что он стал ближе, чем я думала, только вот это приводит не к хорошему исходу, а к тому, что я ломаюсь… — покачав головой, с дрожью вздыхаю. — Я так понимаю разговор будет долгим? — Долгим, — киваю. ••• Подъезжая к клубу, уже в салоне машины слышна громкая музыка, видно много молодёжи, курящих в сторонке и кучи авто на парковке. Молча выходя из машины, хвостиком иду за Юнги, не поднимая головы. Слёзы, вроде, перестали бежать, но мелкая дрожь по телу всё никак не проходит. Разве так всё должно было быть? Утро казалась не таким уж плохим. Оно было уже в который раз рядом с Чонгук. Мы слишком часто стали просыпаться вместе, стали часто засыпать вместе. И сколько бы я не пыталась отрицать факт, что рядом с ним мне спокойно, это так и останется фактом. Но сегодня, прочитай он письмо… чем всё обернётся? Он ведь обо всём узнает и что тогда? Что будет дальше… — Садись. Поднимая голову прохожу к столику и сажусь, взглядом следя за уходящим Юнги. В кармане начинает вибрировать телефон, пугая неожиданностью. Посмотрев на экран, открываю чат и читаю сообщение от Боми. «Как ты? Я переживаю за тебя?» Улыбнувшись уголком губ, быстро печатаю ответ. «Всё впорядке. Не переживай. Юнги мой хороший знакомый. Он ничего мне не сделает» Отправляя сообщение, прячу телефон обратно в карман и откидываюсь на спинку мягкого кожаного кресла. Снова клуб, снова эта громкая музыка и толпа молодёжи, которая заглушает свою боль огромным количеством алкоголя, растворяется в танцах и похоти. Сколько раз мне приходилось проходить через подобное. Даже сосчитать невозможно. Сколько боли я испытали и сколько испытаю ещё. Ведь это далеко не конец. Возвращение сюда, возвращает меня в прошлое. Все воспоминания как на ладони. Помню как сидели у барной стойки с Юнги. Это знакомство было одним из самых необычных в моей жизни. «Шуга… у тебя есть друзья?» «Ну да…» «Скажи, какого это, когда есть друзья?» «Ну… поддержка, взаимное понимание, помощь друг другу, смех и грусть вместе, ну и так далее» В то время для меня были чужды эти чувства, но всё изменилось, потому что они появились. Появились люди, которым я наконец могу доверять. Повернув голову к выходу в голове снова всплывает воспоминание. «Чонгук… прошу, просто дай мне уйти… Я уже не могу» Я так отчётливо помню тот день. То как он схватил меня за руку, как злился. «Прекрати плакать. Где та Джиа, которую я знаю?» Даже эта фраза… Он ведь не знал меня тогда, да и сейчас толком не знает. «Та Джиа устала. Я устала. Просто отвези меня домой и не нужно жалости» Теперь могу сказать, что тогда мне было не настолько плохо. «Зачем мне жалеть тебя? Ты просто поедешь со мной.» « Хватит! Я не поеду никуда!» «Я так сильно противен тебе?» Не ты, Чонгук. Мне была противна и до сих пор остаётся противна я. « Да причём здесь это?! Дело не в тебе, дело во мне! Я не могу! Не могу я пойти к тебе! Не могу позволять тебе касаться меня!» Это были такие громкие слова. Он никогда не спрашивал перед тем как коснуться меня, не спрашивал перед тем как поцеловать. Всё это было внезапно и приятно. Он разрушил стену построенную вокруг меня, разрушил маску. Чонгук полностью разрушил мой привычный образ, а создавать новый безумно тяжело. Я не понимаю почему позволила ему так подобраться, не понимаю почему позволяю до сих пор, просто так хочет… сердце? Как и сказала Боми. Чонгук добрался до самого сокровенного. До сердца и души… — Ну что, начнём? Поднимая голову, слегка киваю садящемуся рядом Юнги. Он ставит на стол два стакана, с какими-то напитком и откидываясь спиной на спинку дивана смотрит на меня. — Надеюсь ты поймёшь меня, Юнги. — Я постараюсь. Разговор предстоит действительно длинный. Руки чуть дрожали. Нервничаю. — Я даже не знаю с чего начинать, потому что так много всего… — опустив голову, сжимаю кулаки. — Логично было бы начинать с семьи. — выдохнув поднимаю взгляд. — Не переживай. Просто расскажи, тебе самой станет легче, — слегка кивнув он улыбается уголками губ. Заправив за ухо мешающиеся волосы дрожащей рукой, откидываюсь на спинку и облизав пересохшие губы начинаю. — Мои родители погибли, когда я была маленькой, — делаю паузу, внимательно следя за реакцией Шуги. — Сейчас я живу с отчимом, его зовут Юджин. Он мягко говоря не очень хороший человек… В голове снова куча воспоминаний, они давят, будто в пол вдавливают, своей тяжестью, своей болью. — Мне тяжело об этом говорить, очень тяжело, — прочистив горло, скрепляю руки в замок и кладу на стол. — Знаешь у каждого есть свои проблемы, у кого то серьёзные, у кого то не особо, но они все одинаково значимы. Улыбнувшись, замолкаю на минуту. Глаза снова наполняются слезами, а руки мелко дрожат. Прикрывая глаза, собираю мысли в кучу. Как бы неприятно не было, надо рассказать. Юнги выслушает… — Часто люди у которых проблемы молчат, держат всё в себе, я делаю так же, но понимаю, что это неправильно. Просто я привыкла так, — поворачиваю голову к выходу. — С недавнего времени в моей жизни появились люди, которым я рассказала о своей жизни, рассказала главную проблему моего состояния, ещё до появления Чонгука. Юнги, я не знаю как ты отреагируешь, не знаю, что скажешь, но прошу не рассказывай ему… — Он достоин того, чтобы знать. — Он узнает, — сразу отвечаю. — Я оставила ему письмо, потому что сказать сама не смогу. — Ты же понимаешь, что это неправильно? — Да, — киваю. — Но по другому не могу. Вздохнув, Юнги чуть поддавшись вперёд берёт стакан с напитком и сделав глоток, ставит тот на место. — Главная проблема моей жизни, это… — останавливаюсь из-за вибрации телефона в кармане. — Извини, — быстро достав телефон читаю сообщение. «Куда ты делась? Боми ничего не говорит. С тобой всё хорошо?» — Кто там? — Чонгук… — слабо улыбнувшись печатаю ответ. «Всё впорядке. Не переживай.» Не прошло и двух секунд сообщение было прочитано. «Я могу тебе позвонить? Или ты занята, м?» «Давай чуть позже. Я сейчас действительно занята» «Малыш, точно всё в порядке?» Что ты творишь, Чонгук? Зачем ты пишешь мне такие сообщения? Они делают больно. «Точно)» «Если что то понадобиться, напиши или позвони» Я хочу написать тебе прямо сейчас, что ты нужен мне. Действительно нужен рядом, потому что с тобой спокойно. Я не знаю в какой момент всё стало именно так, но если бы я могла, то не пошла бы никуда, вернулась бы и говорила с тобой, но это ни к чему не приведёт, Чонгук. Как бы мне не хотелось быть с тобой этому не сбыться. Моя боль уничтожит нас обоих… Убирая телефон смотрю на Юнги. — Продолжим? — Да. — слегка кивнув, также пододвинув напиток, делаю глоток. Вкусный. Шмыгнув носом и вытерев мокрые щёки, смотрю на Юнги. — Главная проблема моей жизни… — делаю паузу, — это отчим. — Отчим? Юджин который? — Да, это он. После смерти матери я осталась жить с ним. Он больной человек и причиной того, почему он таким стал я не знаю до сих пор, но по его словам во всём виновата мать. Юджин ненавидет меня и наверное из-за этого… — сглатываю не отводя взгляда от внимательно смотрящего Юнги, — наверное, из-за этого, он… — крепче сжимаю руки. — Не бойся, — придвигаясь ближе, Шуга протянув руку, кладёт ладонь поверх моих. Чувствуя очередную слезу стекающую по щеке, закрываю глаза. — …Он пользовался моим телом, — почти одними губами. Юнги крепче сжимает своей ладонью мои. Убрав одну руку, снова вытираю слёзы. В душе в очередной раз боль, и прошлое растекается по венам, напоминает о себе чёткими картинками перед глазами. Я так не хочу возвращаться туда, так не хочу…. — Джиа, посмотри на меня. Подняв взгляд боюсь увидеть в глазах напротив разочарование, но в итоге вижу лишь… понимание? — Ты не виновата в этом, слышишь? Не вздумай чувствовать себя грязной или использованной, это не так, — он слабо улыбается и встаёт, обходит стол и садится рядом. — И не плачь, бедняга, — усмехнувшись, придвигается ближе и обнимает. — Не плачь одна, слышишь? Утыкаясь носом в плечо киваю, тихо плача. Я снова не могу их остановить. Снова не могу справиться с самой собой. — В жизни происходит так много дерьма, Джиа. Мы все изо дня в день тонем в нескончаемом потоке грязи, как в болоте, все проходят этот этап. Наша жизнь это полоса препятствий и у каждого она своя, — прижимая крепче, он аккуратно кладёт ладонь на макушку и медленно поглаживает, успокаивает. — Если ты в силах пройти эту полосу, то потом твоя жизнь обретёт краски, ты будешь счастливо улыбаться, будешь любить и жить так, как хотела, как хочешь сейчас. Просто дойди до конца и тогда ты увидишь свет, — усмехнувшись на секунду замолкает. — Ты должна осознать, что у тебя только эта жизнь и чтобы не случилось, ты обязана, в первую очередь самой себе, обязана добиться справедливости, обязана выстоять перед всеми проблемами. Слышишь меня? Сделай это для себя. Вслушиваясь в слова Юнги, в голове будто каждую секунды случались взрывы. Мыслей так много, так много размышлений, осознания. Слёзы перестали течь сами собой, кажется закончились. Дышать стало немного легче, только вот душе легче не становится. Там будто чёрная дыра образовалась и все возможные способы восстановиться засасывала. Юнги прав, во всём прав. Нужно пройти эти проблемы, дойти до конца преодолев все препятствия, но сколько нервных клеток это стоит…? Сколько моего физического и морального состояния? Смогу ли я вообще дожить до конца? Говорят не попробуешь не узнаешь. Если честно знать не особо хочется, но вот дойти до конца очень. — Где ты сейчас живёшь? — спустя пару минут Юнги чуть отодвигается, заглядывая в глаза. — Где получится… — обнимаю себя руками отворачивая голову в сторону. — Я ведь сбежала из дома. — Чонгук об этом тоже не знает? — Он ничего не знает… Музыка на фоне становится громче, голоса в толпе почти не слышны, даже собственного голоса не слышно. — Что случилось в тот день? Отстранившись, сажусь ближе к столику положив руки на поверхность. С минуту молча смотря перед собой хотелось придумать как правильно всё объяснить с чего начать, но в итоге ничего не получалось. Громкие басы били по вискам, голова нещадно заболела, а живот снова решил напомнить о себе. — В тот день я сама себя уничтожила, — усмехнувшись спокойно начинаю не отводя взгляда от стены напротив, где столпилась кучка подростков. — Не знаю поймёшь ты меня или нет, но я пыталась заставить себя верить в то, что не смотря на то, что мой отчим пользуется моим телом, я хоть немного, но чиста в душе, но в тот день и там всё заполнилось непроглядной темнотой. Меня просто использовали, когда я была не в состоянии. — Ты… — Да. Я ненавижу себя за то, что тогда заговорила с тем ублюдком, то что выпила с ним какую то херню… — выдохнув, замолкаю. — Что вы пили? — Я уже не помню, но думаю он что то подмешал туда. — Почему ты ничего не сказала тогда? — А что бы изменилось? — поворачиваю голову в его сторону. — Что бы изменилось, если бы я сказала? — Ты бы не была одна. Мы часто вслух говорим, что со всем можем справиться сами, когда внутри кричим о помощи. В тот момент мне действительно нужна была помощь, но я так настойчиво это отрицала, что сама себя заставила верить в то, что никто не сможет помочь. — Куда ты потом убежала? — В школу. — Но не для того чтобы учиться, верно? — Да, — руки снова мелко задрожали, от появившихся воспоминаний перед глазами. — Я ушла туда, чтобы со всем покончить. Часто ли мы совершаем ошибки? Одного ответа на этот вопрос нет. Каждый человек совершает ошибки, разница лишь в том, какие именно. Я ведь уже говорила, что почти любую ошибку можно исправить, кроме той где тебя больше нет. Так вот, лучше уж постоянно их совершать и пробовать исправить, чем не иметь возможности даже попробовать. Жизнь прекрасна какой бы она не была, так нужно думать, чтобы дойти до конца…