У Лукоморья дуб спилили

Окей. Все, что Антон знал о Питере — это Петергоф, разводные мосты и белые ночи. Но о том, что в городе имеются населенные пункты со страннейшими названиями, он, конечно, не подозревал. Агалатово, Сертолово, Парголово, Левашово, Лупполово, прости Господи... А дом, конечно, не особняк Хью Хэфнера. Не самый худший из увиденных в этом Парголово, но все же слишком поникший и обветшалый. Тем не менее, Антон восторженно разглядывал его не меньше минуты. Это ж надо, наследство! Да еще и где — в Петербурге! Хотя, радоваться, конечно, было рановато, ведь наследников оказалось двое, и, на данный момент, Антон как раз находился в его ожидании. — Нравится? — худощавый мужчина по имени Павел, который сообщил Антону о завещании и встретил едва ли не с распростертыми объятиями, стал в идентичную позу и подмигнул парню. — Ремонтец небольшой сделать, да и готово. — Ага, — Шастун растянулся в довольной улыбке, — вот только если Вы в итоге не меня наследником объявите, все это тому второму и скажете. Нет, он все же пребывал в отличном расположении духа, да и отчего-то ему казалось, что дом останется именно за ним. В конце концов, зря он, что ли, из Воронежа сюда летел. Да еще и с родителями поругался. Мать так вообще знатный скандал закатила, аргументируя свое недовольство тем, что столько лет ни от кого ни слуху ни духу, а тут вдруг наследники понадобились. Антон тогда смотрел на нее и понять не мог: как можно идти в отказ, когда есть шанс заиметь недвижимость в Питере! Это же... Это же... Бомба! — Добрый день, — Антон с Павлом одновременно обернулись на голос, и на сей раз Шастун не смог не издать разочарованного вздоха. Перед ними стоял мужчина, облаченный в шикарный и, наверняка, дорогущий костюм, а о его часах и туфлях вообще заикаться не стоило. От него веяло богатством и успехом. Единственное, в чем он уступал Антону, так это в росте. — Здравствуйте, — расправив плечи, Антон протянул руку для пожатия, не забыв при этом одарить мужчину фирменным взглядом «сверху-вниз». Взгляд этот был отработан годами, поэтому действовал безотказно — мужчина недовольно скривился, задрав голову, но руку все же пожал. И даже изобразил подобие улыбки. — День добрый, — встрял Павел и энергично затряс руку коротыша, — Игорь — это Антон, Антон — это Игорь, будете знакомы. Теперь, думаю, можем проходить. Он легко взлетел по скрипучим ступеням и широким жестом фокусника распахнул дверь. Первым в дом вошел Игорь. Антон стянул со спины рюкзак, от которого уже начала ныть спина и, поставив его на крыльцо, вошел следом. — Вау, — только и мог сказать он, когда его взору предстала гостиная. Он ожидал густых клубов пыли и паутины, свешивающейся с самого потолка, но выглядело все довольно прилично и чисто, никакого затхлого запаха и хлама. Стены были окрашены в приятный глазу бежевый цвет и украшены небольшими картинами с изображением пейзажа. Прямо при входе в гостиную справа стоял сервант, явно видавший виды — по этому предмету мебели можно было судить примерно и о возрасте самого дома. А вот камин был современным, отделан природным крупным камнем, а каминная решетка представляла собой целое произведение искусства — так тонко и искусно были завиты узоры, что Антон невольно залюбовался. Диван же ему пришелся совершенно не по нраву — неуклюжий, ярко-красного цвета, он совершенно не вписывался во вполне уютную атмосферу. С чуть приоткрытым ртом он рассматривал внутреннее убранство и, с каждым шагом вглубь дома, его ликование только возрастало. Апогеем его экстаза стала винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Господи, да он с детства мечтал о такой! Самая настоящая винтовая лестница, как в Гарри Поттере! — Вижу, Вам нравится, — Антон перевел взгляд на улыбающегося Павла и поспешно захлопнул рот, моментально делая серьезное выражение лица. — Да, здесь... Красиво, — покивал он, — камин, лестница, балки... А скажите, этому дивану столько лет, сколько и дому? — Разумеется, нет. Он из Икеи. Антон сделал вид еще более серьезный и снова кивнул: — Я так и подумал, — красноречиво подняв брови, Павел поджал губы и перенес свое внимание на второго кандидата. — Так именно здесь жила наша родственница? — а вот этот вопрос был куда более интересным, поэтому Антон развернулся к Игорю, который стоял у небольшой резной тумбочки и со скучающим видом рассматривал все вокруг. — Да. Дом изначально был не ее и достался ей от работодательницы. Она жила здесь до самой смерти. — Так, ладно, я это все сто раз слышал, — Антон недовольно фыркнул на реплику Игоря, — перейдем к делу? Что конкретно от нас требуется? Видимо, Шастун чего-то не знал. Ему пришло письмо с просьбой приехать в Санкт-Петербург, дабы обговорить завещание с другим кандидатом — не более. Ну, была какая-то бабка, ну, померла молодой, а ее родственники передавали дом из рук в руки, вот и пришла очередь самых дальних, видимо. — Что ж, вы правы, — Павел хлопнул в ладоши и, потерев ими, поманил мужчин к себе. Когда Игорь и Антон приблизились, он повернулся к ним спиной и обвел помещение рукой. — Что вы видите? Так, а это уже начинает напоминать фарс. Антон скосил глаза на Игоря, но тот, вопреки его ожиданию, с готовностью принялся рассматривать комнату. Антон понял, что ничего не понял, поэтому поднял руку и спросил: — А что происходит? Что я должен видеть? — Понимаете, Антон, — дружелюбный тон Павла сменился на деловитый, — очень давно, еще в довоенное время здесь жила некая женщина, которая и передала в собственность вашей прабабушке этот дом. Ее профессия, если это вообще можно так назвать, была очень специфична. История долгая, но я непременно расскажу Вам ее после. А сейчас — смотрите. Несмотря на то, что Антон считал все сказанное непонятной дичью, а его единственным желанием в данный момент было свалить отсюда, он внял просьбе и обвел взглядом вокруг себя. — Так, ну здесь все еще диван, камин... —пробубнил он, проходя в столовую, — стол, стулья, шкафчики, скатерть... Красивая, кстати. Самовар. Вау. Даже самовар есть. С вашего позволения, наверх я не пойду. Он двинулся к двери, которую Павел не открывал для них, и обнаружил за ней библиотеку. И снова глаза его изумленно расширились от немого восторга. Стеллажи под потолок, снизу доверху уставленные книгами, большой круглый деревянный стол, стремянка, ютившаяся в нише между стеллажами. — Тут библиотека. Книги, стол, метла... Метла? Мда, а еще самовар, скатерть, вам тут только ступы не хватает. — Она на чердаке, — как ни в чем ни бывало ответил Павел, заставив Антона поперхнуться. — Если поискать, тут и не такое найти можно. — Антон, где скатерть? — удивленный тем, что Игорь соизволил к нему обратиться, Шастун усмехнулся, качнув головой, а затем прошел до столовой. Игорь озадаченно вертел головой, но, кажется, не видел в упор. — И самовар? — Вот, — недоуменно отозвался он, тыкая пальцем в стол. — Прямо здесь, как и самовар. Игорь бросил на него какой-то беспомощный взгляд, отчего Шастун подхватил кончик скатерти и приподнял его, демонстрируя мужчине замысловатый узор. — Вот же она, у Вас зрение плохое? — Вовсе нет, — в разговор вмешался Павел, — проблема в том, что Игорь просто не видит этих вещей. Мужчина наградил Антона уничтожающим взглядом. — Хотите сказать, я не подхожу? Я такой же родственник, как он! - Я ведь сказал Вам с самого начала, что несмотря на узы, Вы можете не подойти, — мягко проговорил Павел, кладя руку Игорю на плечо в попытке успокоить. — Какого черта! — мужчина с раздражением сбросил ее и снова воззрился на Антона. — Я знаю все об этом месте, все о вас, а этот... Хрен воронежский явился сюда, думает, вы тут с ним в игрушки играете! — Так, я попрошу без оскорблений, — встрял Антон, — ты вообще кто такой и че орешь? — Господа, спокойствие! — Павел встал перед мужчиной, закрывая тому обзор на Антона и покачал головой. — Игорь Сергеевич, Вы ведь понимаете, что на этом все? Мы с Вами все обговорили, Вы убедили меня, что отнесетесь спокойно. Не нужно сейчас устраивать балаган. — Вы правы. Да, Вы правы. Конечно, — судя по голосу собеседника, ничерта он Павла правым не считал. — Хорошо. Тогда всего доброго. Только знаете, эта дрына тощая нихрена не сможет! — и снова взгляд в сторону Антона, который ответил самым быдляцким выражением лица, на какое только был способен. — Я может и дрына, но втащу тебе как нефиг, — терпение Шастуна подошло к концу, но он упорно сдерживал себя и не употреблял ненормативную лексику. Хотя очень хотелось. Павел, цокнув языком, вновь опустил свою ладонь на плечо мужчины и твердо развернул его к двери. — С вами было приятно сотрудничать, всего доброго, — произнес он, доведя Игоря до выхода. — Не следует отчаиваться, неизвестно, кому еще сложней. Ответом ему стала весьма нецензурная реплика, а затем психованный коротышка хлопнул дверью прямо перед носом Павла. — Так, ну теперь и мне пора, — разбираться ни в чем совершенно не хотелось. Только приехал в Питер и сразу напоролся на двух неадекватов, только один истеричка, а другой спокойный аж до дрожи. Да и к чертям этот дом, в Воронеже тоже хорошо. — А Вас, Шастун, я попрошу остаться.