У Лукоморья дуб спилили

С треском распахнув дверь, Антон вылетел, как ошпаренный и, разом перешагнув все четыре ступени, устремился к калитке. Уже у забора он спохватился о рюкзаке, который так и остался стоять на крыльце, но стоило ему обернуться, как совершенно незаметно подошедший Павел протянул Антону вещи. — Вы забыли, — сообщил он таким будничным тоном, что Антону захотелось съездить ему по лицу, чтобы он больше не делал такое лицо, будто все нормально, чтобы наконец сознался, что все происходящее — дебильный пранк. А как еще объяснить весь этот бред, что он вылил Антону в уши? Другой мир, портал, сказки... По усам текло, а в рот не попало, блять! — Спасибо! — рявкнул Антон, выхватывая принесенное и тут же водружая на спину. —До свидания! — Прав был Чехов, — эта дрына тощая нихрена не может! — Антон так и замер с поднятой ногой. Голос принадлежал не Павлу, но ведь дом, помимо них двоих был пуст! Что за чертовщина? Обернувшись, он увидел мужчину, высунувшегося из окна чуть ли не по пояс. Он был облачен в светлую футболку, на которой гордо красовалась надпись «FUCK YOU» и штаны болотного цвета, а волосы его были собраны в тугой мелкий хвостик. Это недоразумение, явно спустившееся с гор, исчезло в доме, а уже через пару мгновений торчало на крыльце. — А ты кто, блять? — не выдержал Антон, бросая яростный взгляд на Павла. — У вас тут что, коммуналка? Или этот тоже дофига особенный и всякую хренотню видит?! — Я, в отличие от тебя, чудик, живу тут с самого строительства, — отозвался хвостатый, скрещивая руки на груди. — А такие как ты — явление проходящее. — Это Сережа, — раздраженно бросил Павел, — домовой. Антон отчаянно взвыл и рванул прочь из этого сумасшедшего места. Точнее, хотел рвануть, но стоило ему метнуться обратно к калитке, как что-то схватило его за рюкзак и с силой отшвырнуло назад. Антон не устоял на ногах и грохнулся на спину, успев во время полета выдать минимум пяток матерных слов. Виной его падения не мог быть Павел — слишком далеко стоял, да и вряд ли такому дрыщу хватило бы силенок, а тот черт хвостатый из дома так и не вышел. Шастун продолжал валяться, переваривая произошедшее, но разумного объяснения найти не мог. Единственное, что он понимал, так это, что ему вдруг стало страшно. — Сережа, блин, ну какого хрена? — устало выдохнул Павел, склоняясь над Шастуном. — Предлагаю перейти на «ты». Ты цел? — Вполне, — глухо отозвался Антон, все еще не предпринимая попыток подняться. — Что это было? — Давай мы вернемся в дом и попробуем заново? — на протянутую руку Антон ответил несвязным мычанием, но все же оперся и встал.

***

— Евграфия Романовна, — Павел вручил Антону фотокарточку с изображением женщины средних лет, — она — первый Страж, приехавший сюда. Дом встретил ее совершенно новым, только построенным. Она умерла, когда ей было около восьмидесяти, но перед этим нашла сестру твоей прабабушки — Лидию, которая ее сменила. К сожалению, жила она недолго, в возрасте двадцати пяти лет погибла из-за взрыва. Немцы сбросили снаряд во двор дома, где она в это время находилась, а после нее было довольно проблематично найти кого-то. Сам понимаешь, война. Ни Видящих, ни, тем более, Стражей, как говорится, днем с огнем было не сыскать. А потом обнаружились вы с Игорем. Он тоже Видящий, но дом его не принял, свои секреты не показал, а вот ты... Ты пришелся ему по нраву. Сказанное никак не желало укладываться в голове Шастуна. Сегодня утром он был обычным парнем, работающим консультантом в автосалоне, а сейчас он Страж. Страж, мать его! Хотя, он до конца не разобрался, в чем заключаются его обязанности, но понял одно — он знает и видит то, о чем другие не в курсе. Та скатерть, которую он пытался показать Игорю, оказалась Скатертью-Самобранкой. Павел продемонстрировал, как ею пользоваться, и она охотно угостила Антона пирожками и малиновым вареньем. А Самовар тоже был выходцем мира Другого, а потому чай давал бесконечно, да еще и самого потрясающего вкуса. Такого Антон даже среди маминых запасов не пробовал. Что касается метлы и ступы, так они принадлежали Бабе Яге. Не той, которая добрых молодцев пожирала и черепа на колья насаживала, но одной из ее родственниц. Они с Лидией были дружны, а потому она охотно их ей подарила. — Твоя работа довольно проста — следить за тем, чтобы никто оттуда к нам, и отсюда к ним. Жить на стыке Миров — твое призвание, и твоя прямая обязанность — защищать наш Мир от посягательств из Другого. По городу у нас есть Стас, с ним ты познакомишься позже. Каждый месяц здесь проходит собрание, на котором ты, Стас, Страж с той стороны делитесь событиями и решаете вопросы разной сложности. Пока все кажется тебе дикостью, но ты втянешься. Когда можешь переехать? Последний вопрос поставил Антона в ступор. За всеми этими рассказами он совершенно забыл о том, какие хлопоты его ждали по возвращению домой. — А этот... ну, этот, — он мотнул головой в сторону, — че, реально домовой? — Реально, — материализовавшийся в аккурат напротив Шастуна Сережа вальяжно развалился на диване и подмигнул парню. — Слежу тут за всем, так что шмотье свое не разбрасывай — хрен найдешь потом. — Ну, по росту подходишь, — пробубнил Антон под нос, за что получил пинок по ноге. — Маленький да удаленький, — оскалился Сережа и растворился прямо на глазах парня. Антон пару мгновений пялился на пустое место, а затем его всего передернуло. И, всё-таки, привыкать он будет долго. — Так что, Антон, — Павел, не реагировавший никаким образом на их с Сережей взаимодействие, ожил и с надеждой воззрился на Шастуна. — Готов?

***

Перелет остался для Антона незамеченным — слишком он был погружен в свои мысли. Ему до одури хотелось поделиться с Димой — другом еще со школьной скамьи, но тот ведь ни словечку не поверит и отправит в больничку. А родители? Как они отреагируют на такой скоропалительный переезд в Северную столицу? Дима ждал его в аэропорту. Когда есть друг с машиной, тратиться на такси нет смысла, да и Позов всегда предлагал сам, так что угрызений совести Антон не чувствовал. — Привез чего? — вместо приветствия спросил мужчина, весело улыбаясь, но мрачный вид Антона заставил его нахмуриться. — Ты чего такой? Сказал же по телефону, что все в порядке. — В порядке-то в порядке, да, чувствую, родители не в восторге будут. — Да забей. Не вечность же тебе в Воронеже сидеть, тем более, когда подворачивается такой шанс. Не кисни, Антох, я тоже подключусь, если что. Давай запрыгивай, поехали. Антон слабо улыбнулся другу и послушно залез в автомобиль, заботливо усадив рюкзак подле себя. Конечно, димино слово в его семье имело вес. Мать его обожала, а отчим уважал и считал достойным другом для Антона. Вот только даже несмотря на возможный позитивный исход, старшее поколение все равно изрядно потреплет нервы.

***

— С ума сойти, — Арсений недоверчиво сузил глаза, — неужели правда? — Ну конечно! — Оксана убрала телефон из-под носа коллеги и быстро настрочила ответ. — Если он не передумает — знакомство на горизонте. — А Паша мог и лично сообщить, а не смс-ки кидать, — вредно заметил мужчина, поднимаясь с места. — Совсем обленился. — Ты же знаешь, он не особо любит тут бывать, — встала на защиту Оксана, тоже поднимаясь. — О, курочка! Погнали закажем! Не дожидаясь, девушка в предвкушении припустила к небольшой избушке, притормозившей в нескольких метрах от их посиделок. Заметив потенциального клиента, избушка приподнялась, быстро размяла ноги, а затем снова присела, не забыв при этом распахнуть оконце. — Здрасте! — звонко выкрикнула Оксана, пробегаясь глазами по вывешенному меню. — А можно двадцать куриных крыльев и клюквенный морс ноль-пять? Оконце бодро взмахнуло ставенками, а затем изнутри донесся звук бурной деятельности —работа закипела.

***

— Да мам, — битых полтора часа Антон делал попытки возразить матери, которая не давала сыну и слова вставить, закидывая его возмущениями и аргументами против переезда. При том, основным ее доводом было — только не Питер! Майя Витальевна нервно расхаживала по кухне, заламывая руки и то и дело обращалась к мужу за помощью. Тот лишь пожимал плечами и время от времени произносил что-то типа: «Ну Майечка, не волнуйся». Лицо мужчины выражало усталость и покорность, но Антон точно знал — отчим на его стороне. — Что мам, Антон?! Сдался тебе это Питер, этот дом! Тоже мне, нашли наследника, а оно тебе надо? Нет, Антоша, куда угодно, но не в Питер! — Блин, мам, ну чего ты? Какой смысл здесь торчать, если мне есть, куда ехать? Антон понимал, что даже если мать не согласится — уехать придется. Но перспектива окончательно рассориться с родителями его ни капельки не прельщала. Решив перенести разговор на завтра, Антон встал из-за стола и, не сказав ни слова, двинулся к выходу из кухни. Пускай остынет, подумает, а там и отчим подключится, а если еще и Вике позвонить... — Антон, может поговорим уже серьезно? — прилетело ему в спину, едва он переступил порог и уже собирался закрыть за собой дверь. Он обернулся, непонимающе глядя на мать. А до этого что, разминка была? — По-моему, я серьезен как никогда, — под внимательным взглядом серых глаз он прошел к стулу и снова сел. — Все обсудили уже, что еще такого серьезного ты хочешь сказать? — Антош, ты можешь рассказать правду. Знаем мы про этот дом. И про то, что тебя там ждет. Можешь ничего не выдумывать. Пораженный парень изумленно воззрился на мать. Чего-чего-чего-чего? — Май, — наконец заговорил отчим, словив жену за руку, — если у нашего сына такое предназначение, значит так тому и бывать. — Они могут другого отыскать! — упрямо бросила женщина. — Тебя, Антоша, я губить не позволю! Выяснять, откуда родители в курсе Антон решил попозже. Сейчас надо справиться с основной задачей — уговорить. — Мам, пока они будут искать, мало ли что случится. Ты только подумай — я могу помочь целому миру! Это ли не повод для гордости? — Зачем мне эта гордость, если тебя не станет? Кем мне тогда гордиться? — голос матери задрожал, а сама она больше не выглядела рассерженной, скорее напуганной. Она смахнула одинокую слезинку и покачала головой. — Не могу я тебя туда пустить. — Ну перестань, — чтобы не разреветься самому, Антон сгреб мать в объятия и чмокнул в щеку. — Двадцать первый век на дворе, не в древности живем, ну что произойдет? Максимум, мелочь какая-то попытается прорваться. Или ты думаешь, найдется придурочный и захочет мир захватить? Ага, конечно, аж два раза! В руках сына Майя Витальевна наконец расслабилась и позволила себе слабую улыбку. Конечно, он прав. Ее маленький мальчик, ее Антошка, так рьяно стремящийся снять каждого кота, застрявшего на дереве. Отчаянно заступавшийся за каждую девчонку во дворе. Бесстрашно вступивший в драку с бугаем в два раза шире его за то, что тот поколотил Димку, отчего Позов оказался в больнице. Ее маленький и такой взрослый смелый мальчик снова стремится на защиту. Потому что это в крови. Потому что судьба. — Мамуль, — пробубнил Антон, укладывая подбородок ей на макушку. — Я люблю тебя. Пожалуйста, не переживай так. Ну пожалуйста.

***

— Ты это, сильно-то не геройствуй, — вдруг сказал Геннадий Константинович, когда они с Антоном курили у подъезда. — Я на твоей стороне. Раз хочешь ехать — езжай. Но давай осторожней, чтобы кости целы и морда не раздолбанная. И это было лучшее, что он мог сказать. Мужчина затушил сигарету об урну и выбросил бычок. Антон заметил, что руки его подрагивали, но виду не подал — мужчина всегда должен оставаться мужчиной, какая бы ни была сложная ситуация, а тут сына отправляет мир сторожить. — Я спать, Антох, — он хлопнул Антона по плечу, буквально на секунду сжав рукой, а после улыбнулся и удалился, оставив сына наедине с мыслями. Проводив отчима взглядом до самой двери, Антон откинулся на спинку лавочки и прикрыл глаза, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Пахло прекрасно. Летом всегда так пахнет. Летом отчаянно хочется жить и творить что-то такое, что никогда бы не пришло в голову мрачной осенью или умиротворенной зимой. Лето — это что-то такое отдельное, особенное. — Вот так-то, — задумчиво проговорил он и взглянул на звездное небо.

***

— Мы обязаны были об этом знать — она все-таки наша семья. На протяжении всех лет история о бабушке Лиде передавалась из уст в уста, но на этом и ограничивалось. Кто же знал, что ты пойдешь по ее стопам. Мать передала Антону фотоальбом. Прабабушка Екатерина — родная сестра Лидии, уехала из Петербурга еще до начала войны, потому что вышла замуж. Совсем девочкой — ей было семнадцать, когда она встретила мужчину, впоследствии ставшего ей мужем и отцом ее детей. Вся их история была запечатлена на фотографиях, хранящихся в этом альбоме. И ни на одной из них не присутствовала Лидия. Только между плотными листьями лежало старое письмо, адресованное сестрой сестре. «Моя дорогая. Скучаю по тебе неимоверно. Каждый день, каждую минуту. Если бы ты только могла видеть, как растут твои племянники. Если бы ты могла быть здесь с нами. Если бы ты только была. Люблю тебя, Лидунечка, крепко. И обещаю быть хорошей матерью, бабушкой, прабабушкой. Обещаю просто быть. Ради тебя. И если в нашей семье появится малыш, такой же особенный как ты, клянусь тебе, Лидунечка, его сберегут. Ни слова о тебе не скрою, ничего не утаю, но сберечь обещаю». Не то что Антон был очень уж сентиментальным, но на последних строках у него защипало в глазах — пришлось сделать вид, что чихнул. При матери он плакал в последний раз лет в четырнадцать, да и то, потому что хлипкий пол на заброшке, где они мотались с пацанами, проломился, и Антон нехило так приложился всем телом об бетон. Думал, все — пиздец, сломал все что можно, но обошлось лишь переломом руки, да синяками и царапинами. — Максимум, что мне там угрожает — это вредный сосед, — ласково проговорил Антон, приобнимая маму за плечи. — Мелкий такой и, как мне кажется, очень пиздливый. — Антоша! — укоризненный тычок в бок, но в глазах — веселье. Как бы не ругалась, а стоит Антону употребить крепкие словечки с таким осторожным, заранее виноватым видом, как улыбка так и норовила растянуть губы. Взрослый парень под два метра, щетинистый, дымящий как паровоз, а сматериться при матери все равно опасался. — Что бы тебе там ни угрожало: сосед, отсутствие ремонта, питерская погода — береги себя. — Обещаю.