У Лукоморья дуб спилили

— Больше ныл, — заметил Дима, когда Антон погружал свои немногочисленные сумки в багажник его автомобиля. — И недели не прошло, как сваливаешь. Зато ссал дальше, чем видел. — В этот раз просто повезло, — отмахнулся Шастун. Он все еще был раздосадован тем фактом, что Диме всего не расскажешь, но все же придерживался мысли сообщить позже. Намного позже. Они, все-таки, столько лет вместе, что неужели Поз не выдержит свалившейся на него информации. — Ой, да ты всегда так говоришь.

***

Петербург встретил Антона по-летнему – жарой почти в тридцать градусов и полным отсутствием туч на небе. И это как-то смахивало на подставу. А где, как по канону, серое, затянутое небо и прохлада? Обойдя настойчивых таксистов, Антон наконец увидел Пашу, стоящего у черной Хонды и залипающего в телефон с крайне серьезным видом. Даже отвлекать своим присутствием не хотелось, но тем не менее он приблизился к мужчине и звонко выдал: — Здрасте, давно ждешь? Паша от неожиданности охнул и наигранно схватился за сердце. — Шастун, раньше времени в могилу сведешь! Здрасте! Минут сорок. Как долетел? — Прекрасно, — пожал плечами Антон, — а чего это у вас тут так тепло? — Не могу знать, — таким же жестом ответил Паша, — сами пребываем в непонятках. Ты пользуйся, а то потом как зарядят дожди, — и про себя добавил «пистолеты». В пробках тоже постоять не удалось, чему Антон был несказанно рад, потому что мочевой пузырь требовал облегчения, а попросить Павла остановить на заправке или у какого-нибудь фастфуда Антон стеснялся. Наконец, когда автомобиль подъехал к высокому кирпично-красному забору, Шастун тихо поинтересовался о местоположении уборной и, получив ответ, рванул в дом, не забыв обвешаться всеми своими пожитками. Хорошенько вымыв руки, Антон умылся и хотел было выйти, как услышал посторонние голоса. Это точно был не Сережа, а кроме нового мужского голоса прибавился еще и девичий. Не то что Антон был из разряда робких, просто ему не хотелось представать перед коллегами (а ведь это были именно они, так?) в неприглядном виде. В мятой футболке, с таким же лицом, с залегшими темными кругами под глазами, а главное, выходящим из туалета. Но, с другой стороны, проторчи он здесь дольше положенного, получится еще хуже, поэтому надо выходить. Ну и вышел. Запнулся, впечатался в дверь и громко ойкнул, едва сумев подавить ярое «блять». — А вот и он, — Паша сделал вид, что не заметил изящества парня, и лучезарно улыбнулся. — Антон, знакомься, Страж с Той стороны – Арсений, и его верная помощница – Оксана. Оксана – хорошенькая девушка, с премиленькими щечками и огромными серыми глазами, первая устремилась к нему и с широченной улыбкой протянула руку. Шастун, глядя на это прелестное явление, незамедлительно поплыл, и улыбнулся ей в ответ, тут же пожимая аккуратную ладошку. — Очень рада, Антон, — может он и не очень хорошо разбирался в людях, но ему показалось, что девушка говорит искренне. – Надеюсь, работа с нами будет в удовольствие. Она отошла, уступая место Арсению. И Арсений этот выглядел отнюдь не дружелюбно, более того, даже раздраженно. Он тоже пожал Антону руку, но ни слова не сказал, а лишь кивнул в знак приветствия, после чего удалился в другую комнату. Оксана неодобрительно качнула головой, на мгновение нахмурившись, однако, поймав на себе взгляд Антона, снова заулыбалась. — Он не всегда такой, просто… Ну, свои тараканы в голове, — пояснила она поведение коллеги, — идем, лучше расскажешь, как прошла твоя проверка, заодно и чаю попьем.

***

— И что это? — Арсений оторвался от созерцания балансирующего на самой верхней ступеньке стремянки Сережи и перевел взгляд на вошедшего Пашу. — Ты где этого дебила откопал, Паш? — на вопрос мужчины Сережа сверху усмехнулся. — Почему сразу дебила? Ты как это определил? По встроенному радару? Арсений недовольно хмыкнул. — Ты мне тоже не сразу понравился, — напомнил Павел, усаживаясь рядом. – Помнишь, что я подумал? — Что я выскочка, петушара, и что моя смазливая рожа требует кирпича. — Ну. Я, конечно, мнения не изменил, но мы же подружились. Господи, говорю подружились, а внутри все прямо противится. — Хочешь знать, что я думаю о нем? – в ответ кивок. – Что он дрыщ, ссыкло и жердина неуклюжая. — Ох, как это ты все определил. Сереж, а ты что скажешь? Домовой, который к приезду Антона взялся наводить порядок, и сейчас занимался расстановкой книг в алфавитном порядке, неопределенно промычал. Он не рубил с плеча, как Арс, хотя обычно у них было наоборот – весь такой приветливый Страж и угрюмый домовой, но сейчас Сережа был уверен, что друг насчет паренька ошибается. Сережа все-таки не пальцем деланный – кое-какой магической силой обладал и чувствовал в шпале-Шастуне потенциал. Арсений же был слишком податлив эмоциям, которые перекрывали его магическое чутье, а потому он давным-давно растерял умение читать людей. Вспомнив, что этому поспособствовало, Сережа весь передернулся от мурашек и поспешил вернуться к книгам, чтобы отвлечься от совершенно ненужных воспоминаний.

***

Оксана Антону очень понравилась. Она охотно отвечала на его расспросы о Той стороне, рассказала о том, как попала на работу, дала свой номер телефона и пообещала всячески помогать, если, конечно, Антону потребуется. Кроме того, она смеялась над каждой его шуткой и шутила сама, притом весьма удачно, так что и сам Антон довольно весело проводил время. Смех стих с приходом Арсения. — Давай-ка еще раз попробуем, — куда более дружелюбно сказал тот и изобразил подобие улыбки. – Твоя задача не такая уж сложная, но порой попотеть придется. Мы с Окс поможем, чем сможем. Тебе главное обвыкнуться с мыслью, что все взаправду. Это самое трудное. Антон ни разу не поверил доброжелательному тону, но все же улыбнулся мужчине и покивал. — Спасибо. Я буду стараться, Арсений. — Можешь называть меня Арс, — Шастун едва удержался, чтобы не фыркнуть. Тоже мне, снизошел до простого смертного. – Или по фамилии, как будет угодно. Попов. Попов этот был высоким, почти с Антона ростом (а Шастун-то все 197 сантиметров вымахал), мужчиной с темными коротко-стриженными волосами и уставшими голубыми глазами. Эраст Фандорин на минималках, подумал Антон, едва увидел Стража. Однако по мере знакомства как-то уже не хотелось сравнивать Попова с этим великим человеком, слишком много чести. Он весь был словно выточен из глыбы льда – от него веяло холодом, а еще, как показалось Антону, он не походил на живого человека. Будто ожившая статуя. И как это Оксана умудрялась дружить с ним, да еще и смотреть на этого истукана с такой теплотой. Когда он, наконец, покинул дом, Антон смог вздохнуть с облегчением, что и сделал, нарочито театрально вытирая со лба несуществующий пот. Оксана на прощание пожелала хорошо обустроиться и взяла с Сережи слово, что он будет за Антоном приглядывать. Домовой неприятно осклабился, но строгий взгляд девушки вынудил его дать обещание. Павел же сказал, что обязательно заедет завтра и попросил звонить, если возникнут трудности. На слове «трудности» он выразительно посмотрел на Сережу, а то же, в свою очередь, состроил непонимающее лицо. — Ну что? – Антон взглянул на заговорившего с ним домового, который вновь пустился парить под потолком. – Страшно? — Не сказать, что страшно, но волнуюсь до усрачки, — честно признался Антон, на что Сережа одобрительно кивнул. — Всегда так, привыкнешь. И к Арсу привыкнешь, он больше строит из себя, на самом деле он лапушка, поверь на слово. Антон скривился и кивнул, но вот верить не собирался точно. — Ладно, давай я тебе дом покажу.

***

После экскурсии от Сережи, Антон еще три раза обошел дом сам, залезая в каждый уголок, но все равно находил что-то новое, хотя, ему казалось, что ничего не укрылось от его пристального внимания. То книга на полке лишняя появлялась, то массивный сундук вдруг оказывался украшен причудливыми завитушками, то статуэтка балерины менялась с серебряной на бронзовую. Это походило на настоящее сумасшествие, но Шастун упорно напоминал себе, в каком месте находится, и становилось чуточку легче. Заметив смятение на лице парня, Сережа поспешил заверить, что привидений в доме не водится и отродясь не водилось, а все, что попадается Антону на глаза — проделки самого дома. — Ты не удивляйся, если откроешь дверь шкафа, а там будет кладовая, — предупредил домовой, когда Антон, кажется, в седьмой раз заглянул в ящик тумбочки. — Но это явление проходящее, можешь это считать проверкой. — То есть, сначала мне все показали, мол, заходи, Антох, располагайся, а теперь вот это? — парень и в восьмой раз открыл бы ящик, но Сережа появился прямо у него перед носом и звучно им грохнул. — Не я придумываю правила. И отстань от тумбочки. Лучше иди вещи разбери, а то твои сумки мне глаза мозолят. Иначе сам возьмусь.

***

Комнату для себя Антон выбрал на втором этаже. Хотел на первом занять диван в гостиной, но Сережа согнал и сказал, чтобы Шастун не выдумывал и валил нахрен отсюда. Будь Антон в другой ситуации — непременно возмутился бы, а вот с домовым спорить желания у парня не имелось. Вещей у него было немного — сумка и рюкзак, хотя мать упорно впихивала еще две сумки еды и сетовала на то, что у сына почти нет теплых вещей. Распихав одежду по полкам в массивном шкафу, таком же старом, как и сам дом, Антон завалился на кровать и достал телефон. Надо бы отписаться Диме и родителям, мол, заселение прошло удачно, коллеги — супер, погода — блеск, сожитель — ещё лучше... Отель — Триваго, блять. — А тут ещё и связи нет! В ответ на недовольную тираду ему прилетело откуда-то из-под кровати: — Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Антон не понял, как это относится к сказанному им, и на всякий случай заорал.