Стимфалийские птицы

Когда дверь ванной комнаты открылась, из нее повалили клубы пара. Эрик с полотенцем на плечах вышел в спальню, разминая расслабленные горячим душем мышцы шеи. Босые ноги оставляли мокрые отпечатки на черном дереве паркетных досок. Бесстрашный знал, что она будет сердиться, когда в очередной раз увидит разводы возле кровати, но сейчас он был слишком уставшим даже для того, чтобы отыскать тапки. Его бесила эта странная обувь с того самого момента, как Птица притащила её в их дом. Видите ли, это «нормально в Дружелюбии». На резонное возражение Эрика, что это, во-первых, Бесстрашие, а во-вторых, его квартира, она только надулась. Компромисс был найден в том, что девушка ходила по дому в тапочках, а Эрик надевал их только при выходе из душа, чтобы не следить на полу. Лидер отыскал в стопке свежего белья спортивные штаны и свободную майку. Пока он одевался, время на часах перевалило за полночь, и в желудке заурчало. Эрик влез в любимые разношенные кроссовки и покинул квартиру. В такое время эта часть фракции была безлюдна. Ноги практически сами привели его в тренировочный отсек, который Птица себе выторговала сразу же, как получила должность Старшего Инструктора. Эрик шел через огромный спортивный зал, увидев, как горит свет в панорамных окнах её кабинета. Шесть лет назад Птица начала своё восхождение по карьерной лестнице. Начав как воспитательница, она методично разрабатывала улучшенные программы тренировок для младших бесстрашных. Ник — Лидер, ответственный за «детский сад» и инструктаж урожденных лихачей — быстро оценил идеи Птицы и решил позволить инициативной девушке внедрить свои методики в жизнь. Результаты были получены уже через полгода: подростки стали намного качественнее осваивать рукопашный бой и стрельбу, средний показатель среди юношей и девушек увеличился вдвое. Такие итоги дали Птице зелёный свет на разработку программы подготовки неофитов из урожденных бесстрашных. Ник до хрипоты спорил с Максом, чтобы последний разрешил девушке увеличить срок подготовки бойцов и ввести новые дисциплины. В конце концов, спор разрешил вовремя появившийся Эрик, который предложил своим коллегам сделку: если поколение всех неофитов — и урожденных, и перешедших — покажет по итогам обновленной программы средние результаты по всем дисциплинам, превышающие нынешние стандарты в два раза, то программа Птицы будет введена на постоянной основе. Когда он с Ником рассказал о таком решении девушке, та моментально кинулась создавать программу и для перешедших. Она материла Эрика на чем свет стоит за такую «светлую мысль», ведь все её наработки были основаны на том, что неофиты уже имели какую-то подготовку. Лидер же только ухмылялся про себя, прекрасно понимая, что его Пташке нужен такой вызов. Птица выполнила условия сделки, и Макс полностью признал её право на формирование новой системы подготовки бесстрашных. И девушка реализовала своё право по полной. Она растянула сроки обучения на целый год, добавила третий этап в программу подготовки. Теперь вместе с физическими нагрузками неофиты параллельно были обязаны изучать сапёрное дело, основы анатомии и медицины, баллистику и основы вооружения, военную топографию и разведку, а также тактическую подготовку. Птица пригласила действующих командиров бесстрашных в качестве учителей для неофитов, чтобы те, помимо передачи знаний, могли заранее присмотреть себе новичков, а не работать с теми, кто им достанется по итогам распределения. Эрик по-настоящему гордился её успехами. За какие-то пять лет эта бойкая девушка сумела перестроить систему, работавшую годами. Более того, она умудрилась улучшить её. Командиры разных подразделений нарадоваться не могли, когда к ним стали поступать новые поколения бесстрашных, способных не только драться и стрелять, но и различить взрывчатые вещества, сориентироваться на незнакомой местности и обработать раны в полевых условиях. Лидер поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж, прямиком к её кабинету. Место помощницы давно пустует, и Эрику оставалось только тихо толкнуть дверь. Она сидела за своим рабочим столом в окружении растений в горшках. «Камень и бетон, это, конечно, хорошо, но без зелени я тут задохнусь», — приговаривала Птица, когда начинала обживать кабинет. Вместо стены за её спиной были панорамные окна, которые открывали вид на весь спортивный зал и которые были причиной того, что пара так ни разу в этом кабинете не занялась сексом. Девушка, сосредоточенная на экране монитора, только спустя несколько секунд переключила свое внимание на Эрика, который стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. — Я ждала тебя завтра, — произнесла Птица, и на её лице появилась тёплая улыбка. — Что, не рада меня видеть? — по-доброму усмехнулся Эрик, проходя в кабинет и садясь в кресло для посетителей. — Просто думала, что вы заночуете в Дружелюбии. Птица откинулась на спинку стула и наблюдала за Лидером из-под полуопущенных ресниц. — На их койках невозможно спать, — буднично ответил Эрик, копируя позу девушки. — Ты ел? — Нет, хотел тебя забрать. Наверняка снова ужин пропустила. Эрика не всегда устраивало, что Птица может просидеть за работой всю ночь, но что-то говорить ей за переработки не смел, так как сам страдал крайней формой трудоголизма. — Хорошо, сейчас расписания сведу и пойдем. Птица снова переключилась на работу, а Эрик, кивнув, прикрыл глаза. Девушка еще пять минут ковырялась в компьютере, после чего нажала на кнопку «выключить» и взглянула на своего мужчину. Его глаза оставались закрыты, мышцы лица и тела были полностью расслаблены. Посторонний человек мог бы решить, что Лидер задремал, однако Птица знала, что это всего лишь видимость. Она встала из-за стола, подошла к Эрику и провела пальцами по ещё мокрым после душа волосам. Ей нравилось осознавать, что она единственная знает о том, что от влажности у «самого грозного Лидера» появляются кудряшки. Затем Птица легко чмокнула Эрика в уголок рта и прошептала: — Пошли поедим и потом на боковую. Лидер распахнул глаза и тут же поднялся на ноги. Из кабинета они вышли молча, каждый прокручивал в голове дела на завтра. Уже подходя к столовой, Птица спросила: — Как прошло в Дружелюбии? Скрипучие двери впустили их в просторное помещение, которое ночью освещалось только тусклыми красными лампами. — Вроде как обычный рейд… — начал рассказ Эрик. — Но мне что-то показалось странным. — Что же? — покосилась на Лидера Птица, ощущая в уголке сознания укол страха, что в Эрике снова пробуждается неконтролируемая жажда крови. Пара прошла к холодильнику, где на ночь оставляли несколько порций ужина для особых случаев. Они отсканировали удостоверения, и автомат после нескольких секунд ворчания выдал им запечатанный контейнер. Поставив свой в микроволновку, Эрик сложил руки на груди и облокотился на край металлического столика. Птица продолжала за ним наблюдать, ожидая ответа. — Изгои будто бы стали совсем бешеные. Пытались подорвать Внутреннюю Стену, кидались на моих с голыми руками, готовы были вгрызаться в лица. — Хорошо хоть маски теперь носите, — пробормотала Птица, поёжившись. Четыре года назад Эрудиция объявила, что собирается запустить довоенные заводы, находящиеся в радиусе досягаемости от Чикаго. Они должны были обеспечить растущее население города медикаментами и предметами быта, что, собственно, и произошло. Однако уже через месяц эрудиты объявили, что из-за активности на давно заброшенной территории за пределами Стены повысился радиационный фон. Все поля дружелюбных, находящиеся вне стен Чикаго, было решено бросить, так как выращенные на них продукты были отравлены. Чтобы радиация не проникала на территорию города, довольно споро была построена Внутренняя Стена, которую в народе окрестили «младшей сестрой». Она была в несколько раз ниже «старшей сестры» и имела специальные модули очистки воздуха, защищая горожан от ядовитых ветров пустыни. Для бесстрашных, вынужденных совершать вылазки за Стены, были созданы специальные защитные костюмы и маски, которые надлежало дезинфицировать каждый раз по возвращении из походов. Маски накладывались на все лицо, и были похожи на маленькие аквариумы, куда подавался отфильтрованный воздух. Однако скафандры стали меньшей из проблем. Из-за потери нескольких гектаров культивируемых земель запасы продовольствия резко сократились. Было время, когда у главного штаба Эрудиции собирались протестанты, требующие у «умников» решить проблему, которую они породили. В Бесстрашии уже готовились к гражданской войне, но эрудиты сумели-таки найти выход из ситуации. Они смогли синтезировать растворимый порошок, содержащий все необходимые организму микроэлементы, и теперь каждый приём пищи во всех фракциях включал стакан такого «раствора». — С другой стороны, — продолжила девушка, забирая свой контейнер из микроволновки и садясь за ближайший столик, — на них так может действовать радиация. Думаю, если бы мне нечего было терять, я бы тоже кидалась на людей как собака. — Думаю, «гуманнее» было бы их всех пристрелить, — вздохнул Эрик и высыпал пакет раствора в стакан. Девушке не понравилось, как Лидер только что отозвался о живых людях, но отвращение к изгоям пересилило, и она промолчала. Эрик же уже взбалтывал её стакан с раствором. — Я не хочу пить эту дрянь, — поморщилась Птица. — Я выросла на ферме и ни на что не променяю живые фрукты, овощи и мясо. — Слышал уже. Но пить надо, ты и так вон исхудала, скоро на скелет станешь похожа. Птица показала мужчине язык и, сложив руки на груди, отвернулась. Лидер только шумно вздохнул и закатил глаза. Несколько минут в столовой царила тишина. — А правда, что у искренних и эрудитов эта дрянь слаще? — вновь завела разговор девушка, решив, что достаточно выказала обиду. — Я не знаю. Было бы логично, им «мозги надо кормить». — А можно как-нибудь достать и попробовать? — Ага, когда Джанин сюда снова припрется, оставь ей заказ, — съязвил Эрик, отставляя пустую тарелку. — Она и правда зачастила… — протянула Птица, болтая в стакане белёсую жидкость. — Она с Максом спит, так что неудивительно, — пожал плечами Лидер. — Да ладно?! — Птица почти что подпрыгнула на месте. Её восклицание эхом прокатилось по голым стенам столовой. — Не думала, что тебя интересует грязное белье Макса. — В политике полезно такое знать, — усмехнулся Эрик. — А ты с каких пор стал политиком? — игриво поддела его девушка. — Если у тебя от недоедания отключился мозг, то напоминаю, что я — Лидер, — поддержал игру мужчина. — Да? А я думала, что буйвол. Знаешь, такие животные, на которых землю вспахивают… — А за отсутствие субординации и прямые оскорбления вышестоящего по званию я имею полное право тебя наказать. — Жду с нетерпением, — понизив голос, проговорила Птица. — Но если серьезно, я правда думала, что ты далек от этой политической херни. — Я вхожу в высший командный состав. Так или иначе сталкиваюсь со всем этим. — Я думала ты лидер, а не политик. — Что ты имеешь в виду? Ответить Птица не успела, так как ей прервал грохот, донесшийся из глубин кухни. Бесстрашные синхронно вскочили, вооружившись обеденными ножами, и двинулись в сторону источника звука. — Ни с места! — гаркнул Эрик так, что Птица подпрыгнула вместе с нарушителями. Она дернула за рычаг, и кладовое помещение залило светом. — Вашу мать… — выругалась девушка, когда увидела лица воришек, решивших обнести запасы фракции. Перед ней стояли два неофита, оба перешедшие из Искренности. Они были достаточно талантливыми, и командир разведки приметил их в свой новый отряд. Но теперь, когда они попались на воровстве, да ещё и на глазах Лидера, они могли забыть о быстром подъёме по карьерной лестнице. — Джастин, Брэд, ну что за ебаный в рот… — протянула Птица, чувствуя кожей, как звереет Эрик. — За воровство вас можно прямо сейчас казнить, — процедил мужчина. — Сами в Пропасть сиганёте или подтолкнуть? Неофиты молчали, переводя взгляд с Лидера на Старшего Инструктора. — Отвечайте, когда спрашивает старший по званию! — прикрикнула Птица. — Мы больше не будем… — промямлил Брэд, и девушка почти что застонала. — В мой кабинет сейчас же! — рявкнула она, и перешедшие, опасаясь поворачиваться к Эрику спиной, выскользнули в коридор. — Это ты их распустила, — буркнул Лидер, вертя нож между пальцев. — Знаю, сейчас соберу обратно, — заводясь, ответила ему девушка. — Сама разберешься со своими зверушками? — А как же. — Тогда я домой. — Хорошо, скоро буду. Птица застала неофитов под дверью своего кабинета. — Рассказывайте, идиоты, — бросила девушка, отпирая замок. — Старший Инструктор, мы хотели принести дополнительный ужин Энни, — резво начал Брэд. Птица опустилась в кресло и стала тереть виски. Энни была сестрой-близнецом Брэда, и в Бесстрашие она попала уже с анорексией. Тренировки ситуацию усугубили, и бывшая искренняя рисковала получить инвалидность ещё до прохождения инициации. Птица активно гоняла её на терапию к Шае, но до «нормы» Энни не дотягивала. — Она в кои-то веки попросила поесть, — подключился Джастин. — А лишнюю порцию нам не выдадут. — И в ваши светлые головы пришла идея пойти на воровство? А ко мне обратиться вы не хотели? — жестко припечатала девушка. Неофиты молчали, опустив головы. — Еще и на глаза Эрику умудрились попасться. Он же придет завтра на тренировку и три шкуры с вас спустит! А я и не подумаю его останавливать! Потому что что вы совершили, Джастин? — Военное преступление, — буркнул неофит. — Вот именно. Прекрасная запись в личное дело, да? За что вы мне такие сдались… Парни продолжали, насупившись, молчать. Птица разглядывала провинившихся и обдумывала ситуацию. Несмотря глупость поступка, мотивы у них были вполне понятными, более того, она лично воспитывала в подопечных чувство общности и доверия друг другу. Но Эрик… Только заступив на новую должность, Птица установила себе принцип: не просить Лидера за неофитов. Всё должно было быть честно, все должны были быть равны. Мужчина справедливо выдвинет обвинения, и будущее двух идиотов, стоявших перед ней, пойдет прахом. Вздохнув, Птица открыла один из выдвижных ящиков и достала несколько пачек раствора. Как члену старшего командного состава ей полагались дополнительные порции, которые девушка складировала в кабинете. — Вот, отдайте ей. Парни, переглянувшись, взяли серебристые пакетики. В общей сложности больше десяти штук. — Спасибо, Старший Инструктор, — искренне произнес Брэд, на что Птица махнула рукой. — Пошли вон, бестолочи. В квартиру девушка пришла только через полчаса. Заглянув в спальню, она увидела, что Эрик уже посапывал, растянувшись на животе. Улыбнувшись, Птица скинула грязную одежду и с удовольствием приняла горячий душ. Перед тем как прилечь рядом с Эриком, девушка решила выпить воды. Электрический свет затопил кухню, вырисовывая коробки на обеденном столе. Птица с интересом стала разбирать привезенные Лидером вещи, обнаружив бутылочки её любимого травяного шампуня, упаковку яблочного штруделя, несколько пачек дефицитного кофе и сигарет. Внутреннее ощущение толкнуло её открыть холодильник. На полках лежали свежие фрукты и овощи, по которым Птица так соскучилась. Донельзя довольная, она вернулась в спальню и опустилась рядом с Эриком. — Спасибо, — шепнула ему девушка и поцеловала в висок. Эрик промычал что-то неразборчивое и положил руку на её грудь.

***

День у Макса выдался приятным. Он привалился на изголовье кровати глубокого синего оттенка и потянулся за сигаретой. Если бы ещё Джанин не просила его курить этот отвратительный электронный заменитель, от которого пахло чем угодно, кроме табака, то счастливее бы его сейчас никого не было. Она сидела на балконе в шезлонге, набросив на голые плечи его форменный китель. Светлые волосы, растрепанные после занятия любовью, спадали ей на лицо, открывая вид на изящный изгиб шеи молочного цвета. Джанин напоминала Максу фарфоровую куклу, которую по незнанию завернули в кусок грубой холщевины. Он не мог сказать, любит ли эту женщину, но он определенно был в неё влюблен. То, что он испытывал к Джанин, отличалось от первых пылких чувств, которые он в далекой юности питал к скромной девочке, жившей по соседству. Тогда он думал, что свернет горы ради одной её улыбки, но жизнь расставила всё на свои места, когда Макс так и не смог последовать за ней в Отречение. С тех пор бесстрашный повстречал достаточно и юных барышень, и опытных, самодостаточных женщин. Но Джанин была на голову выше их всех. — Грейс спрашивает о тебе, — произнесла эрудитка. — Говорит, что, когда вырастет, пойдет в Бесстрашие. Макс усмехнулся. Дочери Джанин было всего восемь, и от мамы ей достались только светлые волосы и прозорливый ум. Характер же маленькая эрудитка явно получила от кого-то ещё, потому что в ней не было ни капли той утонченности или грации, которые были присущи её матери. — Дети нас либо пугаются, либо любят. Все из-за татуировок. Их привлекают яркие рисунки. — Не могу понять, зачем нужно лишний раз причинять себе боль и разрисовывать всё свое тело непонятно чем, — Джанин слегка сморщила носик. — Изначально это было в практических целях. Когда еще не было передатчиков, было сложно опознать тела, которые переправляли из-за Стены. У кого-то лицо срезано, кто подорвался на мине. А по татуировкам и пирсингу можно было опознать убитого. Джанин распахнула серые глаза и чуть приоткрыла рот. Где-то внутри неё жила необузданная тяга к подобным леденящим кровь ужасам. Именно эта потребность соприкоснуться с чем-то смертельным и неотвратимым и привела её в объятия Лидера фракции, олицетворяющей неизбежность и скорбь. — Сейчас это больше дань традиции, и практически у всех татуировки несут в себе какой-то смысл. — Что означает твоя? Макс посмотрел на свою грудь, где чернел символ Бесстрашия. — Думаю вполне очевидно, — хмыкнул Лидер. — Я сделал её в тот день, когда прошел инициацию. Отец настоял. Я только спустя много лет понял, что он хотел до меня донести. Джанин встала с шезлонга, уронив на пол китель. Она посмотрела на закатное солнце и то, как оно красило облака в розовый оттенок. — Так обычно и бывает, — тихо заговорила она, — только через много лет дети понимают, что родители делали всё ради них. Ты жалеешь, что у тебя нет детей? Макс нахмурился. В голове возник образ Эрика, ещё мальчишки, который стоял в очереди на церемонии выбора и смотрел на всех затравленным, озлобленным взглядом. Тогда что-то ёкнуло в его груди, что толкнуло взять мальчишку под своё крыло. Бесстрашный встал с кровати и подошел к Джанин, обвил её руками и притянул к себе, наслаждаясь прохладой её кожи. Она запрокинула голову ему на плечо и продолжила смотреть куда-то вдаль. — Не жалею. Я в ответе за всю фракцию. В какой-то степени, они все мои дети. Джанин хмыкнула. — И ты спокойно посылаешь своих детей на смерть? Нет, Макс, ты не отец. Ты не поймешь, какого это, ежесекундно переживать о жизни своего ребёнка, желать забрать его боль и отдать своё счастье. Лидер снова подумал об Эрике и о том, как тот изменился, когда в его жизни появилась дочь Троя. Его очерствевшее за годы сердце всегда радостно стучало, когда ему удавалось понаблюдать за парочкой. — Я сделаю всё, чтобы подарить дочери лучший мир, — в голосе Джанин сквозил холод решительности. — Я не сомневаюсь, — вторил ей Макс, целуя покрытое мурашками плечо. — Вчера вернулись на базу последние роботы. Все готово. — Уже? — вскинул бровь Макс, выпуская эрудитку из кольца рук и заглядывая в её глаза с металлическим отблеском. — Да. Завтра я сделаю заявление. — Совет? — Джоанна только рада будет, Маркус не сможет отказать, а Джек Кэнг примет сторону большинства. — А Лидер Бесстрашия? — хитро улыбнулся Макс. Джанин вернула ему улыбку, но мужчине показалось, что она была больше хищной. — Мне стоит переживать о его решении? — Ни капли.

***

Птица проснулась от пикающего звука будильника и сладко потянулась. За окном было пасмурно и покидать мягкую кровать совершенно не хотелось. На состоянии девушки сказались переработки, и потому необходимое для открытия глаз усилие, показалось ей пыткой. От лежащего рядом Эрика исходило поразительное тепло, Птицу так и тянуло прижаться поближе к его боку и продолжить чудесный сон. Издав вздох сожаления, девушка всё же нашла в себе силы разлепить веки, и тут же её взгляд наткнулся на «бугор» одеяла, в области ног Эрика. Мужчина был в командировке пять дней, и за это время Птица успела соскучится по ощущениям, которые испытывала, лаская его. Сонливость быстро уступила место игривости и желанию. Мягко соскользнув со своей стороны кровати, бесстрашная плавно стащила с Лидера одеяло, оголяя стоявший член. Она по-кошачьи потянулась к нему, желая в первую очередь почувствовать родной запах Эрика, насытится им на весь день. Короткими ноготками Птица провела по плавно вздымающемуся животу, очертила выступающие косточки, а лицом приблизилась к паху. Внутри неё самой уже нарастало напряжение от возбуждения, которое требовало чувства наполненности им. Она оставила несколько поцелуев на его бедрах, яичках и нижней части живота, прежде чем вернулась к тому, чего хотела больше всего. Член дернулся от её дыхания, и девушка довольно улыбнулась. Проведя языком от корня до самой чувствительной его части, она запустила головку в рот и принялась ритмично посасывать, помогая себе рукой. В нос тут же ударил резкий запах смазки, пряный и возбуждающий, и Птица не сдержала рвущегося из груди стона. Откуда-то из изголовья кровати послышался протяжный, сонный выдох, и жесткая ладонь опустилась на голову Птицы. Эрик зарылся пальцами в её волосы, стягивая их в кулак и подстраивая её движения под нужный ему ритм. Когда мужчина уже буквально насаживал девичий ротик на член, бесстрашная застонала от приятно покалывающих губ и желания, только что перешедшего в степень нестерпимого. Эрик тут же ослабил хватку, позволяя Птице отстраниться и взглянуть на него осоловелым взглядом. Затем она на четвереньках поползла к нему, чтобы поцеловать и дать понять: она хочет продолжения прямо здесь и сейчас. Но стоило ей приблизиться к нему, как Эрик, ухмыльнувшись, произнёс: — Это ты так просишь помиловать твоих зверушек? Всё возбуждение Птицы улетучилось мгновенно. От неожиданности такого оскорбления она широко распахнула глаза и тут же перекатилась с мужчины на свою сторону кровати, откуда резво вскочила. — Пошёл ты к черту, Эрик! — крикнула Птица, после чего с силой захлопнула дверь в ванную, скрывшись за ней. Лидер издал страдальческий стон, стукнул кулаком по матрасу и выругался сквозь зубы. Один несдержанный ехидный комментарий обломал ему прекрасное утро. Упругие струи горячей воды хлестали Птицу по спине, пока та остервенело тёрла мочалкой ногу. Её бесили даже не сами слова, а факт того, что он их произнёс. Холодной головой девушка понимала, что со стороны Эрика это был всего лишь сарказм, но бьющийся в крови гнев требовал выхода. Она не понимала, почему у него не хватило мозгов прикусить язык. Он ведь прекрасно знал, что она никогда не опустится до того, чтобы через постель улаживать проблемы с неофитами. Никогда! Мочалка полетела в стену и печально хлюпнула, приземлившись на кафельный пол. Эрик извинялся перед ней всего три раза за эти шесть лет. Это, конечно, уже на три больше, чем мог похвастаться кто-либо ещё, но всё равно менее обидно от этого не становилось. Первое извинение прозвучало на Стене, вскоре после смерти Алекса. Тогда же они приняли решение попробовать построить отношения ещё раз. Второй раз Эрик выпрашивал у нее прощение за то, что в пылу ссоры назвал её «изгойской подстилкой». Девушка отказывалась с ним разговаривать и четверо суток ночевала на работе. Третий раз Эрик приносил извинения за то, что избил на арене потенциального инструктора по баллистике, потому что приревновал к нему Птицу. Девушка была в ярости, потому что на тот момент это был единственный оружейник, согласившийся «нянчиться» с неофитами. Из душа Птица вышла вся красная. Первые эмоции уже утихли, но осадок от уязвленной гордости продолжал стоять комом в горле. На кухонном столе дымился стакан кофе, а Эрика нигде не было видно. Девушка скосила глаза на часы и поняла, что опоздала на построение неофитов почти на двадцать минут. Расценив напиток как жест примирения, Птица быстро переоделась в форму, подхватила стакан и выскользнула за дверь. Картина, развернувшаяся перед ней при входе в спортивный зал, удивила её. Все неофиты стояли рядком в планке, пока Эрик, сложив руки на груди следил за правильностью стойки. У некоторых уже тряслись руки, то тут, то там раздавалось тяжелое дыхание, и на каждом лице читалось желание упасть и больше никогда не вставать. — А вот и ваш Инструктор. Ну, что тебе сказал Макс? — подал голос Эрик, даже не думая позволять неофитам расслабиться. Птица удивленно уставилась на Лидера, пока тот в упор смотрел на неё, ожидая, когда до неё дойдет его идея. Девушка нахмурилась, а затем её лицо озарило понимание. Бесстрашный придумал гениальный ход. Если он просто оставит ситуацию как есть, то для неофитов это будет выглядеть как поблажка из-за его отношений с Птицей. Но если Старший Лидер скажет спустить всё на тормозах, то и Эрик не сможет «ослушаться приказа». Бесстрашная понимающе улыбнулась и тут же накинула маску строгости, решив, что простила его утреннюю выходку. — Сказал, что потенциальные недостачи я буду компенсировать самостоятельно. Еще он надеется, что подобная ситуация больше не повторится. А что делать с провинившимися сказал решать тебе. Лидер хмыкнул и прогулочным шагом прошелся вдоль ряда неофитов, то и дело мыском ботинка поправляя стойку. Затем, остановившись у стенда с метательными ножами, выбрал одно лезвие и принялся вертеть его между пальцами. — Оба встали, — тихо произнес Эрик, но его голос эхом прокатился по стенам. Джастин и Брэд сначала рухнули на пол, а потом, пытаясь совладать с трясущимися конечностями, поднялись на ноги. Вместе с ними на пол рухнули все остальные, жалобно заскулив. — Я кажется не разрешал выходить из стойки! — гаркнул бесстрашный. — Эрик… — тихо произнесла Птица, коснувшись его плеча. Их упрямые взгляды схлестнулись и, к удивлению девушки, Лидер отступил. — Планка на локтях, — огласил он вердикт и снова сосредоточил внимание на провинившихся. — Чем дольше вы будете тянуть резину, тем дольше они будут так стоять. Итак, кто был инициатором? — Я, — подался вперёд Брэд, но тут же съежился под внимательным взглядом стальных глаз. — Отлично. Второй — к мишени. — Что? — округлил глаза Джастин. — Живо, — поспешила шикнуть на него Птица. Она прекрасно знала любимый воспитательный приём Эрика. Метание ножей друг в друга. Каждому поколению неофитов довелось пережить это «лидерское наставление» в той или иной форме. Как-то Птица спросила его, почему он из раза в раз ставит новичков к мишени. «Чтобы они учились принимать неизбежное», — ответил ей Лидер. Джастин на ватных ногах поплелся к человеческому силуэту, вырезанному из дерева. Держа руки по швам, он развернулся и сглотнул. — Куда хочешь пойти после инициации? — спросил Эрик, обращаясь к Брэду и продолжая крутить в ладони нож. Бывший искренний завороженно наблюдал за тем, как резво сталь перемещается между пальцев бесстрашного. — Разведка, сэр. Эрик тоже смотрел за ножом в руке. Услышав ответ, он ухмыльнулся собственным мыслям, а потом резко метнул нож в мишень. По залу прокатился возглас страха и изумления, Птица, не меняя позу, шумно втянула воздух и на мгновение прикрыла глаза. Лезвие вошло в сантиметре от головы Джастина, отчего он теперь боялся пошевелиться, и только старался сильнее зажмуриться и совладать с дрожью, пробившей всё тело. И только Эрик оставался непоколебим, наблюдая за реакцией Брэда. Тот, к удовольствию лидера, только слегка дёрнулся. — Повторяй, разведка, — бросил бесстрашный. Брэд покорно взял со стойки ещё один нож и, подойдя на нужное расстояние, встал в правильную фронтальную стойку. Птица была уверена в навыках Брэда, однако сердце её стало биться чаще. Чтобы успокоиться, она начала беззвучно проговаривать технику метания ножей. — Левая рука в сторону цели. Замах право рукой, нож чуть выше головы, на одной оси с предплечьем. Запястье зафиксировано… Лезвие прорезало воздух с характерным звуком и гулко вошло в дерево на десяток сантиметров выше ножа Эрика. Лидер разочарованно вздохнул. — В следующий раз я отправлю крыс туда, где им место. К другим крысам. Вольно! Неофиты попадали на землю с громкими стонами. — Пять минут на отдых и приступаем к стандартной тренировке! — огласила Птица и подошла к Эрику. — Если будет нормально себя вести, из него должен выйти толк, — отметил Лидер. — Знаю. Спасибо тебе. Она едва заметным движением коснулась его руки. Эрик взглянул на Птицу слегка приподняв проколотую бровь и хитро улыбнулся. Девушка тут же уловила искорки игривости в его взгляде и хмыкнула. — Когда ты научишься держать язык за зубами? — понизив голос до максимума, спросила Птица. — Вообще-то я это от тебя подцепил, — вернул колкость мужчина, и девушка еле удержалась, чтобы не показать ему язык. В этот момент неожиданно включились мониторы, развешенные по периметру всего спортивного зала. Все находящиеся в помещении замерли, приковав свое внимание к экранам. Там уже появилось изображение Джанин Мэтьюз в строгом синем костюме. Она несколько секунд пристально взирала на слушателей, а потом начала говорить: — Дорогие жители Чикаго. В этот день мне хотелось бы сообщить вам одну важную новость. Согласно исследованиям, которые были проведены лучшими умами Эрудиции, было установлено, что все мы, и я в том числе, десятилетиями заблуждались насчет важнейшей части существования нашего общества. Много лет мы охотились на дивергентов, выявляли их среди членов фракций, старались вычислить их на этапе перехода. — Но сегодня всё изменится. Нами было установлено, что именно дивергенты — ключ к мирному существованию всего человечества. Именно для этого Советом было принято решение сформировать новую фракцию. Фракцию Дивергентов. Мы хотим объявить, что на базе исследовательского центра Эрудиции будет сформирована новая жилая и рабочая зона, где дивергенты смогут не скрывать своей природы, а направить её в полезное обществу русло. — Прошу вас, примите в моем лице извинения от всего города. Мы вас боялись, не знали, на что вы способны. Теперь же стало очевидно: вы — будущее всего Чикаго. Я рада сообщить, что внутри каждой фракции будет назначено ответственное за переселение дивергентов лицо. Прошу самостоятельно открыть свою идентичность ему или ей и начать строить светлое будущее вместе с другими. Джанин повторила своё обращение еще два раза после чего изображение пропало. В зале стояла гробовая тишина.