Углекислый газ

В понедельник начались каникулы. Я еле как смог пережить эти дни без НН. Выйдя из спальни в полном шоке на нашем занятии, я лишь пролепетал что-то несвязное и поспешил уйти домой. Даже оставил свою тетрадь на кухне. Это было отличной причиной вернуться к Саше домой, но девушка сама принесла тетрадь в школу. Она больше не звала меня к себе, а навязываться я не хотел. По той же причине не мог узнать у Натальи Николаевны про следующее занятие. К Саше я чувствовал нежность и почти отцовское желание оберегать девушку. С ее появлением мой характер смягчался, а окружающий мир переставал быть хмурым. Она казалась мне светлым созданием, которое я взял к себе, словно бабочку, и накрыл куполом заботы. С НН все стало иначе. Я ощущал страсть. Ее образ захватывал мои мысли, постепенно вытесняя все остальное. Я опасался, что это перерастет в безумство. Раскаяние и одержимость. Два чувства смешались и непрерывно давили на мою черепную коробку. Но я не мог снова исчезнуть на время. Нельзя вечно убегать. Я был взрослым и разумным, но неспособным разобраться в своих чувствах человеком. Я искренне не понимал, что заставляло меня думать о НН. Разве мог минет, пусть и восхитительный, так сильно затронуть меня? Она стала первой женщиной, сделавшей это. Вот в чем была причина? Что двигало мной? Встреча с НН произошла через несколько дней после недели мучений. Я специально дождался звонка и только после этого вошел в класс, чтобы как можно меньше общаться с женщиной, понимая, что могу наговорить лишнего. Однако в кабинете одноклассников не оказалось. Она стояла у доски, тщательно выводя на ней сегодняшнюю тему. Ее ягодицы и икры фигурно выпирали, подчеркнутые каблуками. Не в силах сдержаться, я в несколько шагов достиг НН и поцеловал губы, о которых постоянно мечтал эти дни. Я не мог насытиться, и безобидный поцелуй превратился в страстное поедание губ учительницы. Она растерянно обхватила меня за голову и потрепала волосы, но вскоре отстранилась. — Нас могут увидеть. Разве это волновало ее раньше? Я задрал подол свободной юбки и прикоснулся к ногам. Колготки не давали получить полное тактильное наслаждение. — Не здесь, Миша, — на выдохе произнесла учительница, когда я уткнулся носом ей в шею. Я заметил в ее глазах недопонимание и решил атаковать первым: — Сначала вы делаете всякие вещи, а затем строите из себя недотрогу! Да что с вами такое? И я хорош. Постоянно думаю о вас. О том, что произошло. Это ведь совсем не важно, — я путался в сути, — хочу сказать… Боже, я никогда так себя не чувствовал. Вам ведь все равно, я уверен. Придумал себе что-то сам… У меня никогда не заходило с девушками так далеко, как зашло с вами. Вот я и… Она приложила палец к моим губам, приказав молчать: — Не говори того, в чем не уверен. — Но я, кажется, помешался на вас. — А как же Саша? Моя милая, ласковая Саша. Только вот желал я вовсе не ее. Опьяненный НН, я чувствовал себя наркоманом, постоянно нуждающимся в веществе. Ее холодность не отталкивала, а лишь сильнее заряжала меня магнитным притяжением. Я был готов слушать нотации или переносить молчание, только бы урвать несколько мгновений рядом с ней. — Вы виноваты в том, что это произошло, — сказал я и тут же испугался, что слова вышли слишком грубыми. Весь разговор я держал ее за руку, боясь отпустить. Перекатывал ладонь из одной руки в другую, играя с пальцами. Обручальное кольцо царапало кожу, лишний раз напоминая о нашем поступке. — Ты слишком впечатлительный, — НН нарушила молчание, — поэтому отнесся к ситуации так. Через несколько дней все пройдёт. — А если я не хочу, чтобы проходило. — А чего ты ждешь от меня? — она начала раздражаться. — Я только, — действительно, чего? — Я хочу продолжить наши встречи. Как мы договорились. — Хорошо, — кивнула она. — Там мы и обсудим все. Твоя реакция мне совсем не нравится. Ваш класс собрали в актовом зале на лекцию. Тебе стоит пойти туда. Я был вынужден повиноваться. Я ненавидел себя за то, что стал таким жалким. Ненавидел НН за то, что сделала меня таким. Ненавидел Сашу за то, что перестал ее желать. Все мое существо переполнилось яростью, медленно перетекающей в отчаяние. Я старался разглядеть в ее глазах хоть оттенок ответных чувств, но они оставались холодно-зелеными и смотрели равнодушно. В ноздри вновь ударил запах духов, от чего перед глазами все закружилось. Она явно подмешивала в аромат что-то химическое. Иначе, почему я сходил с ума от этого запаха?

Саша

Нас постоянно затаскивали в актовый зал, чтобы провести неинтересные лекции и выступления. На этот раз приехала представительница колледжа. Зачем человеку, окончившему одиннадцатый класс, информация для десятого, осталось загадкой. Но большинство одноклассников радовались, что не придется писать контрольную по химии. Виола постоянно меняла положение на стуле. Она то прижималась вплотную к спинке, то сползала по ней вниз. Нога ее, закинутая на другую, постоянно дергалась, а нетерпеливый взгляд устремлялся на меня или Лизу. Не выдержав, девушка предложила нам уйти. Сидеть на последних рядах было удобно. Мы смогли выбраться из зала незамеченными. Только подкравшись к двери, я увидела недовольный взгляд и покачивание головой классной. Мы вышли на пожарную лестницу, но и там Виола не смогла спокойно выдохнуть. Я ожидала, что ее утомил рассказ о колледже, но девушку тревожило иное. Она вся изводилась, топчась на месте. — Я изменила Паше, — сказала Виола. Тело ее освободилось от непосильной ноши: прошла скованность и нервозность. — И что будешь делать? — спросила Лиза. В ее голосе не было сочувствия. Она всегда критиковала безответственность подруги и не скрывала этого. — Не знаю. Я совсем запуталась. — Но ты поговоришь с Пашей об этом? — Нет, я… Все сложно. Мы ведь… После этих слов я поняла, что это не просто измена. Виола выглядела расстроенной, но не испуганной. Я не стала спрашивать имя человека, потому что догадывалась, кто им был. Когда мы вернулись в коридор, я почувствовала запах духов мамы. Она не меняла аромат несколько лет, потому я легко могла отличить его от других. Посмотрев в сторону актового зала, я увидела Мишу. Он вел себя странно: шел с опущенной головой, а в глазах сквозило такое отчаяние, при взгляде не которое сложно было промолчать. Я догадывалась, что у него проблемы, но не спешила спросить об этом. Он бы рассказал, посчитав это нужным. Но женское любопытство толкало меня на расследование.

Миша

В воскресенье Паша праздновал день рождения. Родители разрешили ему занять загородный дом. Чтобы избежать неудобных ситуаций, ассоциирующихся с таким типом отдыха, ему поставили условие: только друзья. Поэтому поехали всего шесть человек. Один из нас  — старший брат Паши, который был на машине. Мы смогли уместиться в его джипе. Саша сидела на моих коленях, я обхватил ее за талию и уткнулся носом в спину. Тело девушки казалось таким родным и невинным. Она сжимала мои ладони и подпевала радио. Оставив вещи в спальнях, мы все собрались в большой комнате на первом этаже. Ребята уже достали кальян, и брат Паши, Кирилл, наполнял его углями, аккуратно подцепляя кубики щипцами. Впервые попробовав кальян, я не ощутил тяги к нему. Однако позже осознал, что дым, проникая в легкие, дарит чувство расслабленности. Паша не курил с остальными: его дед умер от рака легких несколько лет назад, после чего в парне сформировался принцип 'никакого табака'. Но свою долю дыма он щедро заменял порциями алкоголя. Вместе с братом они построили на концах стола ворота из банок и пулялись смятым листом бумаги. Егор сидел в стороне, задумчиво глядя в пол. Изредка он втягивал дым и плавно выпускал его из сжатых в трубочку губ. Мне было сложно расслабиться даже в кругу друзей. Обстановка казалась напряженной. Саша, наклонившаяся на меня спиной, еще больше сковывала мое тело. Мою ладонь девушка зажала у себя между ног, что было совсем не характерно для ее поведения. — Ну что, малыши, все в Москву? — вопрос Кирилла нарушил оглушающую тишину. — Мы бы смотались сначала в Питер, — ответил Паша, не отрывая взгляда от своих ворот. — Правда, Вилка? Виола не ответила. — Это верно, — кивнул Кирилл. — А то пролетишь, как я. Все вздохнули. Кирилл часто говорил, чтобы мы не прогуливали школу, хорошо готовились к экзаменам, а не то повторим его судьбу. Но никто из нас не был против получить отказ в университете и открыть свою дизайнерскую студию. Неплохая перспектива. Кирилл же был уверен, что сыграла удача, и он лишь один из тысячи, кто смог стал счастливчиком. — Мы поедем в Москву на майских праздниках, — сказала Саша, — чтобы походить по универам. На этих словах девушка сильнее сжала мою ладонь, словно требуя поддержи. Потому я сказал: — Да, никто не хочет присоединиться? — Давайте, — согласился Паша, атакуя Кирилла. — Мы ж еще зимой в Питер едем? В девятом классе мы решили не праздновать выпускной. От грозди класса оторвалось лишь несколько ягод в лице парней, ушедших в физмат школы. Альтернатива нашлась быстро — сэкономить деньги на поездку. В десятом классе это замялось, зато в сентябре нынешнего многие загорелись. Родители еще год назад выделили мне деньги, поэтому я не беспокоился насчет поездки. Зато подумал я о другом: как было бы хорошо, отправившись с нами НН… С другой стороны, сложно встречаться с ней в отеле, не вызывая подозрения. — Надеюсь, Марго не будет следить за нашими спальнями, как в прошлую поездку, — сказал Паша. — Мы уже взрослые для такого. Марго была нашей классной. Высокая женщина с узкими плечами и широкими бёдрами. Ее характер метался от ангела до полной суки. Я нейтрально относился к ней. Остальные любили либо ненавидели. — Вы слышали, что она живет со своей подругой, — он сделал акцент на последнем слова, — уже несколько лет? Люблю лесбияночек, но это просто мерзко. Еще и ребенок видит… На этих словах Виола подскочила с места и метнулась на лестницу. Паша с удивлением посмотрел в сторону девушки, но пошла за ней Саша. Я поднялся с места и перешёл на кухню. Не мог больше выносить всю эту компанию. Паша, когда пил, не контролировал свою речь. Я подошел к окну и оперся ладонями на подоконник. Позади раздался кашель. Я обернулся и увидел Егора. Парень серьезнее обычного смотрел на меня. — Я знаю о тебе и Наталье Николаевне, — произнес друг. Моя спина покрылась мурашками.