Углекислый газ

НН. Три года назад.

Рома двигается последний раз и падает на меня, передавливая легкие. Оттолкнув тело парня в сторону, быстро хватают ртом воздух. Он слишком тяжелый и громкий. Опускаю ноги на пол и говорю: — Это наша последняя встреча. — Что? Почему? — он пугается, подскакивает и хватает меня за плечи. — Мне кажется, Виктор догадывается, — театрально всхлипываю. — Будет лучше прекратить свидания. Все зашло слишком далеко. — Нет, солнышко, не поступай так. Мое тело вновь охвачено его руками. И нет шанса выбраться. Надо заплакать, но я не могу и слезу выдавить. Просто закрываю глаза и позволяю парню трогать себя. Мне нравится, как он касается груди. Иначе, чем другие парни: нежно и заботливо. Этого будет не хватать. — Скоро предки придут, — говорит Рома, заглянув в телефон. — Тебе лучше уйти. Типичный подросток. Только что молил меня не расставаться, а теперь прогоняет. Но он, правда, выглядит грустным. Интересно, есть ли у него девушка. Наспех одевшись, покидаю квартиру. По пути открываю заметки и ставлю галочку напротив последнего имени. С прошлым покончено.

Миша

За обедом мне стало плохо. К горлу подступила тошнота, а на лбу появились капли пота. Я едва успел добежать до туалета, чтобы извергнуть из себя смесь плова с компотом. Это было отвратительно. И еще более ужасно, что приступ случился не из-за еды. Какой гадости я только не ел в своей жизни — и ничего. Возможно, травился в детстве, но уже и не помню. А еда в столовой была вкусной. Значит, дело в другом. Очевидно — это НН. А точнее мысли о ней. Подсознание рисовало мерзкие картинки: вот она занимается сексом с каким-то парнем, затем целуется со мной. Ладно еще Виктор. Она выбрала его давно. Но все эти парни — ее новые любовники либо те, с кем была связь совсем недавно. Как же так? Мне не хотелось возвращаться к остальным, но, если бы я не сделал этого, возникли вопросы. Прополоскав рот водой, я закинул в него жвачку. Подушечка лопнула под моими зубами, и полость окутал вкус ментола. Я жевал слишком много жвачки. Особенно никотиновой. Однажды Саша попросила у меня резинку. А я и забыл, что она специальная. Девушка ещё несколько часов не могла избавиться от специфического вкуса во рту и обижалась на меня. — Что такое? — Саша приложила ладонь к моему лбу и обеспокоенно посмотрела. — У тебя жар. — Все в порядке, — бросил я, но, как только взглянул на еду вновь, стало не по себе. Сидеть в столовой я больше не мог. Это точно. А идти в музей? Хорошо, что была зима, а то от палящего солнца мое тело еще больше принялось бы отвергать действительность. — Я что придумал, — прошептал Паша, собрав нас всех в один кружок. — Мы ведь не выбрали музей? — Нет, — ответила Женя, озабоченно осматривая ногти. — А у тебя есть предложение? — Сегодня вторник. Русский музей закрыт. Скажем, что хотим сходить туда. И какая досада! — Глупый план, — фыркнула светловолосая девушка. — Весь центр Питера — один сплошной музей. Не попадем в Русский, затащат в другой. — Женя права, — кивнул Дима. — От тебя других слов ожидать и не стоило! — насупился Паша, грозно взглянув на парня. Дима был влюблен в Женю несколько лет. Как только их посадили вместе, парень помешался. Девушка представлялась ему эталоном красоты и женственности. Ее недостатки: частые ругательства и курение — в расчет не брались. Девушка же отвечала отказом. Я не интересовался их отношениями. Знал только пересказанное Сашей по домыслам Виолы, но любому была видна эта напряженность. — Чтобы через пятнадцать минут все были в сборе на улице! — над нами навис Владимир Сергеевич. — Мише плохо, можно он останется в номере? — спросила Саша, не реагируя на мои просьбы молчать. — Что это еще за дела? Сначала курить бегают каждые десять минут, а потом болеют, не прекращая, с четырнадцати лет. — Нам семнадцать, — поправил Егор. — И разве вы сами не курите? — Это совсем другое! — не растерялся ОБЖшник. — Тебе, Власов, лишь бы попререкаться. А вроде умный парень из такой вежливой семьи. Любое упоминание отца (он растил Егора один) больно отзывалось в парне, но он не стал огрызаться. Саша сказала мне отправиться в номер на лифте, чтобы не перегружаться, а сама побежала за подругами по лестнице. Я уже было выбрал нужный этаж, когда увидела в щели смыкающихся дверей НН, выставившую руку. Стоило ли мне нажимать на «открытие дверей»? Но я сделал это. Войдя в кабину, женщина улыбнулась, но, завидев мое холодное выражение лица, отвернулась к дверям. Мы проехали несколько этажей, когда она резко обернулась к панели кнопок и нажала на «стоп». Я настолько опешил, что не успел и слова вставить перед атакой. — Саша сказала, тебе плохо. У меня есть таблетка. — От вас мне ничего не нужно, — зло ответил я. — Можешь не злиться и взять ее либо и дальше мучиться от боли. Не думаю, что твои одноклассники позаботились о лекарствах в дорогу. — Схожу в аптеку. Не проблема. Она вздохнула и направила на меня взгляд. Опять мурашки по всему телу. Какого черта? НН открыла сумочку и достала таблетки. Выдавив одну, протянула мне. Касание пальцев. И я снова не могу себя контролировать. Мне жарко от болезни или от НН? Кладу таблетку в горло и, запрокинув голову, сглатываю. — Может, мы поедем дальше? — спрашиваю я. — Когда ты согласишься меня выслушать. — Не будьте такой эгоисткой. Мы не одни в отеле. Вдруг какая-то бабушка сейчас пытается вызвать лифт. Ей что, придется идти пешком? — Ты такой милый, Миша, — НН протянула руку, чтобы погладить меня по щеке, но я перехватил ее на ходу. Воспользовавшись ситуацией, женщина приблизилась ко мне почти в плотную. Стало совсем тихо. Я отлично различал ее дыхание: чуть резкое. От возбуждения она вдыхала ртом и передавала это чувство в меня. Несколько сантиметров, и я мог завладеть ей. Прямо в этом лифте. Но я больше не был так глуп. — Я все знаю, — по словам произнес я и ожидал увидеть испуг. — О чем? — беззаботный ответ. — Об остальных. Только сейчас тень паники: губы дрожат, глаза расширились. Я продолжил сжимать кисть, но женщина уже пыталась освободиться. Сильнее сжал пальцы, она тихо вскрикнула. Мне так хотелось сломать ее руку, увидеть на лице НН боль, которую она причина мне. — Миша, все не так. — Не так? Вы трахаетесь с другими парнями одновременно со мной. Я видел сообщения. Что здесь можно понять не так? «Обожаю твой ротик» — речь ведь явно не о химии идет. Продолжите делать из меня дурака? — Ты можешь и дальше нападать на меня, а можешь послушать… — Да не хочу я больше вас слушать! — я прошел к двери и нажал на нужный этаж, отменив остановку. Лифт поехал. — Ты совершаешь огромную ошибку. — Давно совершил. Когда только связался с вами. Еще чуть-чуть и я бы подумал, что женщина заплачет. Но это была НН. Она вообще способна на проявление таких чувств? Не оглядываясь, я вышел из лифта, оставив женщину стоять одну в железной коробке.

Саша

Новогодний Петербург — определённо мой город. Порой я думаю, что родилась совсем не там. Я любила Екатеринбург в детстве, но сейчас это было не мое. Я хотела жить в сказке. Представляла, как я покупаю кофе на Невском и гуляю у Собора, попивая обжигающую жидкость. А вокруг кружится снег, бегут прохожие. Я надеялась, что скоро все мечты исполнятся. Чтобы не заскучать от исторических экспонатов, которые должны были преследовать нас ближайшие дни, мы отправились в музей современного искусства. Идею предложила Лиза. Все обрадовались, хоть я и не знала особых любителей художеств в нашем классе. Музей был большим, поэтому мы разбрелись, кто куда, договорившись о встрече через три часа. Нам с Мишей пришлось разделиться, чтобы не создавать взрывоопасную смесь в виде Виолы и Паши. Как только мы поднялись на этаж, где была представлена выставка фотографий снежинок, Виола начала жаловаться: — Он вообще на меня не смотрит! — Кто из них? — уточнила Лиза. — Да оба! — Не зацикливайся, а то сойдёшь с ума. А уже недалеко… Словив шлепок по руке от Виолы, Лиза нахмурила брови и начала рассматривать фотографии, которыми были увешаны четыре огромных стены. — А ты что думаешь? — теперь Виола искала поддержки у меня. — Тебе стоит выбрать парня, с которым хочешь быть, а уже потом решать, что делать. — Как я могу выбрать, когда они себя так ведут! — Но ты сама виновата, — вздохнула я. — Хватит обвинять других. Возьми на себя ответственность за собственную жизнь, и все станет проще. Девушка недовольно посмотрела на меня и ушла к Лизе. Кажется, та задела ее чуть меньше. В поисках спокойствия, я вышла из зала и наткнулась на маму. Ее компания точно не навредит. Осталось только выбросить все эти навязчивые мысли из головы… — Как тебе снежинки? — спросила мама, заметив меня. — Очень красиво. Я уже видела такое в сети. Удивительно! — Если хочешь, можем купить одну из картин, — предложила она, видя мой восторг. — Спустимся в магазинчик и выберем что-нибудь. Мама была готова тратить деньги на все. В детстве мне это, конечно, нравилось. Сколько угодно сладостей, игрушек и прочих желаний. Но с возрастом ее расточительность начала казаться негативной. Однако это был не эгоистичный шопоголизм, а согласие на любые просьбы других людей. — Да ладно, — помотала я головой, — все равно скоро уеду. — Но картина небольшая, можно взять с собой. Я взглянула на маму. Она словно говорила заученные фразы, совсем не обращая на меня внимания. Ее взгляд был устремлен на картину, но смотрел сквозь холст, будто мысли парили где-то далеко. — Все хорошо? — спросила я. — Ты выглядишь расстроенной. — Правда? Скорее уставшей. В молчании мы перешли в другой зал с абстракционизмом. Смотря на некоторые картины, я совсем не могла разглядеть смысла и советовалась с мамой. Она неплохо угадывала сюжет, прежде чем мы читали описание под картиной. — Почему ты ходишь одна? — спросила я. — Маргарита Юрьевна не смогла тебя захватить? — Мы могли пойти втроем с Владимиром Сергеевичем, но я чувствовала себя лишней. Мне стало смешно от того, что даже мама ощутила некую химию между учителями, но вслух я этого не произнесла. — Я тоже сбежала от девчонок, — добавила я. — Виола в последнее время слишком много жалуется. — А почему ты не с Мишей? — спокойный голос мамы чуть ускорился. — Не знаю. Он пошел с парнями. Я уже жду момента, когда нам не придется делиться по друзьям, и сможем ходить вдвоем. — Да, скоро это время придет, — едва слышно сказала мама. После мы проходили мимо картин быстрее, иногда откровенно удивляясь выбору организатора выставки. Чего только не придумают современные художники! Это был обычный семейный поход в галерею, какие мы совершали несколько раз в год. Но я все не могла расслабиться, прокручивая в голове подозрения. Мама же выглядела спокойной. Может, я все-таки ошиблась?