Лука и Элиотт №1

      — Элиотт, нет! — ругается Лука, когда видит, как тот берёт в руки сигарету. — Не смей даже думать об этом!       Элиотт в ответ лишь согласно вздыхает и откладывает идею покурить. Лукас знает, чем это может закончиться. Проходили. Ему не нужен новый приступ.       Жаль, что в тот момент Лаллемэнт не знал, что приступ уже начался.

***

      — Хватит пихать в меня эту дрянь! Они мне не помогают! Я и сам могу справиться!       — Элиотт, ты должен принимать таблетки! Пожалуйста, — Лука стал намного терпеливее с Элиоттом. Он стал понимающим, умеющим поддержать.       Но ненавидел те моменты, когда Элиотт пытался скрыть от него начинающийся приступ.       — Отвали от меня! Хватит изображать няньку! — привычная реплика. Сейчас он ещё закричит: «Я не маленький!», — Я не маленький уже!       — Элиотт, я всего лишь прошу тебя проглотить пару таблеток. Всё!       — Я же сказал, что мне они не нужны! Мне от них плохо! Они не несут никакой пользы!       — Элиотт, я ведь просто хочу, чтобы у тебя всё было нормально. Пожалуйста.       — У меня и так всё нормально! — громче обычного орёт Демори. Он срывает голос, он кричит так, что у Лаллемэнта звенит в ушах. — Не нужна мне твоя чёртова забота, ясно?! Не нужна мне твоя поддержка! Ты мне не нужен, понятно?! — а вот такого он ещё не говорил. Никогда. И даже с почти железным терпением Лукас не в силах вынести этих ужасно обидных слов.       — Понятно.       Короткое слово, и Лаллемэнт скрывается за дверью на кухню, оставляя своего парня одного в спальне. Он знает, что это всего лишь очередной приступ, и что на самом деле Элиотт никогда бы не сказал такого, но Лука живой и иногда ему сложно пережить такое.       Он садится за стол, заваривая перед этим их любимый чай «Каркаде». Смотрит перед собой в приоткрытое окно, где видна малоосвещённая улица. На часах без двадцати двенадцать, а сна ни в одном глазу.       Лукас даёт волю своим эмоциям, и первая слезинка стекает по щеке, оставляя после себя неприятное ощущение липкости. Он глубоко вздыхает в попытке успокоиться, но последняя фраза, брошенная самым любимым человеком на свете, вновь всплывает в воспоминаниях, и, вместо того, чтобы спокойно выдохнуть, Лука срывается в рыдания. Он плачет навзрыд, опуская голову на скрещённые перед собой руки на столе.       Может быть, завтра утром Элиотт выйдет из депрессии и вернётся в своё обычное состояние, а может, это будет продолжаться ещё неделю.       Лука просыпается далеко не от будильника и даже не от посторонних звуков. Он просыпается от движения в своём теле. Слабо приоткрывая глаза и пытаясь понять, где он находится, Лаллемэнт осознаёт, что он дома. Потом мозг полностью включается в процесс, и парень соображает, что находится на руках у своего парня, который обеспокоенно и как-то грустно вглядывается в его глаза.       — Ты уже проснулся? — сонно спрашивает Лука.       — Как видишь.       — Я… я должен приготовить завтрак! — судорожно говорит Лаллемэнт в попытке слезть с Элиотта.       — Ты должен поспать, Лука! — голос Демори взволнованный и немного раздражённый. Но Лукас чувствует, что его парень злится не на него.       — Я спал всю ночь! Выспался.       — Лука, сейчас восемь утра! Успокойся! — чуть повышает голос Демори. — Боже, до чего же я тебя довёл… — совсем шёпотом прибавляет он. Это и правда уже выглядит слишком безумно. Вместо того, чтобы начать утро с приятных слов, Лукас уже на автомате пытается начать заботиться о болеющем Элиотте, даже не замечая того, что тот уже полностью в норме.       — Что?.. — непонимающе выговаривает в ответ Лаллемэнт и чувствует, как его опускают на мягкий диван.       Элиотт присаживается рядом на край, но не поворачивает взгляд на Лукаса.       — Я слышал, как ты плакал ночью, — выговаривает Демори с настолько страдальческим выражением лица, что Луке становится больно почти физически. — Лука, у меня было самое пофигистское настроение, и я даже бровью не повёл на эти ужасные звуки, но… Сейчас, когда я пришёл в себя, меня разрывает на части! — он опускает голову и оттягивает волосы руками до влажности в глазах. — Я говорил тебе такие обидные вещи! Я посылал тебя на все четыре стороны, когда на самом деле нуждался в тебе, как в воздухе! А ты… ты всего лишь сдержанно соглашался со мной, а позже плакал ночь напролёт на нашей кухне, а… — да, Лука и правда рыдал очень долго, и по какой-то причине слёзы никак не заканчивались. — …А мне было всё равно, как последнему пофигисту.       Слёзы градом полились из прекрасных глаз Демори, он молчал и пялился в стену перед собой. Лука подскакивает, отрывает руки Элиотта от его лица, судорожно вытирает мокрые дорожки, целует его щеки, лоб, нос. Целует везде, куда попадает губами. Он встаёт на колени между ног своего парня, обхватывает ладонями лицо и пытается поймать взгляд напротив. Но тот всё ещё жмурит глаза от некончающихся слёз.       — Эли, не надо, прошу! Умоляю, не плачь! — громко шепчет он.       — Прости. Прости… прости… — срывающимся голосом только и выговаривает Демори.       Он обнимает Луку в ответ, приподнимает его, ложится на диван и кладёт его сверху на себя. Тот укладывается поудобнее и утыкается носом в шею Элиотта. Оба наконец спокойно выдыхают, но Демори всё ещё иногда прерывисто вздыхает, а его сердце пытается пробить рёбра первые несколько минут.       — Я не могу видеть то, как ты ломаешь себя, как ты плачешь из-за меня, как стараешься для меня, ничего не получая взамен, как терпишь меня…       — Не смей так говорить, — строго произносит Лука. — Я тебя не терплю.       — Извини, — шепчет тот в ответ и целует Лаллемэнта в макушку. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что… у тебя всегда есть выбор.       Лаллемэнт сразу же понимает, о чём тот говорит. «У тебя всегда есть выбор уйти.» «У тебя всегда есть выбор оставить меня и зажить спокойной жизнью.» Но правда в том, что у Луки нет выбора. И никогда не будет. Правда в том, что ему и не нужен этот выбор. Какой бы выбор он не делал, выбирать они всегда будут вместе. И всегда будут выбирать друг друга.       — Замолчи, или я оставлю тебя без завтрака и обеда, — беззлобно вздохнул Лукас.       — Охохохо! — смеётся Элиотт. — Мсье Лулу очень зол?       — Очень зол, — бурчит Лаллемэнт.       — Мсье Лулу недоволен? — Демори широко улыбается и смотрит в потолок.       — Недоволен.       — Тогда может… — тихо говорит Элиотт и переворачивает своего парня на спину, подминая под себя.       — Элиотт, нет! — только и успевает воскликнуть Лукас прежде, чем начать громко хохотать.       Руки Демори забираются под футболку и щекочут рёбра. Одной рукой он фиксирует руки Лаллемэнта у него над головой, а другой проводит по внутренней части бедра — самое чувствительное место Лукаса. Лука в шортах, от чего прикосновения к оголённой коже ещё более яркие. Он задыхается воздухом и закатывает глаза, шепча при этом: «Мерзавец!»       — Твой мерзавец! — посмеиваясь, отвечает Элиотт.       — Да уж! Мне сказочно повезло! — выдыхает Лаллемэнт и резко впивается в губы Демори поцелуем, обвивая его шею руками.       Возможно, они оба сегодня останутся без завтрака. Но зачем какой-то там завтрак, когда на счету каждая минута, которую Элиотт и Лука "номер один" могут провести в объятиях друг друга!