Это все твоя вина

- Ай! Больно! Ну и какого Сталина тут оказался обрыв?! - Союз потирал ушибленную коленку и тихо матерился себе под нос. - Was?! Wer bist du?!(1) - коммунист услышал удивленный голос откуда-то со стороны.       Похоже, что своим падением Союз разбудил мирно спящего Рейха, которому совсем это не понравилось. - Эээ, ты немец? Прости, но немецкого я не знаю, а ты русского наверняка тоже. Хм, может быть английский? Ты знаешь английский? - Да, кто ты такой? - Рейх уже успокаивался, но все ещё говорил немного озлобленно. - Меня зовут Союз. А кто ты? - Я Рейх. - О, так это ты и есть Третий Рейх? Это получается на твоих территориях должно пройти собрание? Кстати, мне с самого начала было интересно, почему оно должно проходить именно у тебя? Логичней ведь все устроить у Британии, ведь это именно он хотел наладить экономические связи со мной, ну или у Франции на худой конец... - Союз совсем забыл, что собеседник совсем не понимает его родного языка. Слова лились из коммуниста нескончаемым потоком - так сказывалась длительная нехватка общения. Если подумать, то вот так на равных Союз никогда ни с кем не общался, так что сейчас ему просто хотелось говорить, говорить, говорить, пока язык не отсохнет, хотя и это бы его вряд ли остановило. - Я тебя не понимаю, - Рейх нахмурился. Он, конечно, считал русский довольно красивым и мелодичным языком, но конкретно сейчас он предпочел бы услышать английский, дабы понять хоть что-то из чужой речи. Союз немного стушевался и мысленно хлопнул себя по лицу за свою несдержанность, а после повторил все то, что сказал ранее, но уже на английском. - Это просто. Британии бы пришлось готовиться к твоему приезду, потому гораздо проще для него было просто спихнуть все на меня, ведь после первой мировой я не имею права ему отказать, - Рейх вздохнул как-то грустно, вновь вспомнив про Версальский договор. Эх, а ведь пока Союз не пришел, нацист преспокойно спал и совсем забыл про все свои проблемы. Вот надо ж было этому русскому появиться! Союз заметил, что Рейх немного погрустнел, а потому поспешил перевести тему в другое русло. - Но что ты тут делаешь? - Это очень хорошее место, - коммунист уж было обрадовался, вновь завидев лёгкую улыбку на лице немца, но не тут то было. - И оно было бы ещё лучше, если бы ты ушел. - Почему? Разве я мешаю? - Да, я хочу побыть в тишине. - Я буду тихим. - Это не то, что я имел ввиду. Просто оставь меня одного. - Неа, это место мне тоже понравилось, так что я не собираюсь уходить, - на лице Союза отобразилась наглая ухмылка. Рейх издал что-то наподобие рыка, но решил больше не предпринимать попыток выдворить русского из пещерки, ведь тот всё-таки был гостем страны, а с гостями так грубо не поступают.       Немец просто отодвинулся к другому краю, подальше от Союза, и попытался снова уснуть. Но, к несчастью для Рейха, в пещерке было слишком мало свободного пространства, а потому, когда русский подполз на предназначавшееся ему место, их тела почти соприкасались. - В тесноте да не в обиде. - Союз улыбнулся, всем своим естеством излучая позитив. Он наконец-то может хоть с кем-то поговорить. Рейх, конечно, был не из самых простых собеседников, но коммуниста это совсем не останавливало. - Dummer Russe, - буркнул себе под нос немец. Его смутила такая открытость Союза. Он, конечно, не понял, что тот сказал на своем языке, но было видно, что русский не хочет его обидеть или унизить. Такое отношение было впервой для Рейха, как и то, что ему не было противно чье-то общество. - Дум русе? Глупый русский? Хах, сочту за комплимент. Кстати, почему ты так легко одет? На улице минус 20, а на тебе только куртка, ты ведь даже шапку не надел! Не мудрено, что сейчас ты весь дрожишь. Глупый тут явно ты. - с этими словами Союз снял с себя шапку-ушанку и одел ее на Рейха, который от этого действия сначала смутился, а потом возмутился.       "Что этот русский себе позволяет?! Надо сейчас же снять эту шапку!" - Рейх уже было потянулся, дабы скинуть с себя мешавший ему предмет, но воплотить мысли в жизнь не дала рука Союза, которая опустилась Рейху прямо на голову, и, слегка надавив, спустила шапку немцу на глаза. - Но, но, но! Я не хочу потом избавляться от трупа. А ты, поверь мне, близок к смерти от обморожения, - укоризненно проговорил Союз. - Dummer Russe, - хоть Рейх и не понимал речи Союза, одно он понял наверняка: этому русскому сопротивляться было просто невозможно. Хотя, если подумать, Рейху уже не очень-то хотелось. Шапка хорошо грела голову и шею, отчего по всему телу растекалось приятное тепло. - Хах, повторяешься. И вообще, не со всеми я такой добрый, так что цени это! - в словах Союза вновь слышалась улыбка. Нет, не наглая ухмылка, и не саркастическая усмешка, а именно настоящая, искренняя улыбка. "Может, этот русский и не такой уж плохой?" - с такими мыслями Рейх вновь уснул, чувствуя, что тепло стало не только телу, но и душе. - Эй, ты чего? - Союз удивился, когда почувствовал голову немца на своем плече. Глаза его были закрыты, что, вероятно, означало, что он... - Уснул? - проговорил коммунист уже тише, после чего зевнул. - Меня что-то тоже клонит в сон. Всё-таки, я немного устал после дороги. Пожалуй, вздремну чуток, - с этими словами Союз облокотился на Рейха и попробовал уснуть, что получилось у него почти сразу. Последним, что пронеслось в голове коммуниста, была мысль: "Вредный он какой-то, но забавный. Надеюсь, мы с ним подружимся".

***

      Пробуждение для Союза было не самым приятным: мягкую перину заменяли жёсткие камни, а вместо подушки под головой были руки, уже успевшие обморозиться в некоторых местах. Да и, знаете ли, просыпаться от ощущения, что вот-вот превратишься в ледяную статую - такое себе удовольствие. Потому русский, быстро отрезвленный ото сна холодными порывами зимнего ветра, вылез из пещерки и для начала решил осмотреться, хотя это ничего ему не дало: вокруг были лишь одинаковые белые деревья и ни намека на более-менее вытоптанную тропинку.       Решив, что двигаться хоть куда-то будет всяко лучше, чем стоять на месте, Союз поднялся на "крышу" пещерки, надеясь получить более дальний обзор, что также не особо помогло, ведь в голове ещё не было мыслей, как выбраться из леса. Решив идти всегда прямо, русский направился в противоположную от пещерки сторону и не без удивления заметил на одном из деревьев довольно глубокую надсечку. А потом на ещё одном, и ещё, и ещё... "Кто поставил эти надсечки?" - Союзу пришлось бы долго думать, если бы не услужливое подсознание, что быстренько нарисовало в голове образ недавнего знакомого. Вспомнив Рейха, русский несколько глупо улыбнулся и зашагал дальше.       И так, идя по отмеченным деревьям, Союз уже через 15 минут стоял у забора, разграничивающего парк и лесную территорию. Мысленно поблагодарив немца за находчивость, русский медленным шагом поплелся подальше от этого злополучного места (все же оставаясь благодарным ему за столь странную, но от того не менее приятную встречу).       В это же время по улице шел, тихо матерясь себе под нос, один раздраженный, но чуть более счастливый, чем обычно, немец.

***

      Ещё несколько часов, остававшихся до собрания, Союз провел, гуляя по улочкам Берлина. Довольно милый городок сильно разнится с местом жительства русского, где угрюмых людей можно было встретить разве что в гробу. А эти улыбчивые и дружелюбные, источающие счастье люди приводили русского в непонимание и восторг. А ещё в грусть, ведь он понимал, что подобно на своих территориях вряд ли когда-нибудь увидит.       Уже подходя к зданию, Союз понял, что слегка волнуется. Как-никак, это его первая деловая встреча, и то, как он покажет себя на ней, определит, как будут к нему относиться страны в будущем. "Соберись, тряпка! Всего лишь переговоры, а ты уже трясешься, как осиновый лист. Ты ведь не хочешь пасть лицом в грязь перед тем немцем?", - как ни странно, последнее утверждение внутреннего голоса действительно заставило Союза взять себя в руки, ведь если он сегодня покажет себя с худшей стороны, то их общение вряд ли от этого приобретет шансы перерасти в дружбу.       Почему же русский так дорожил этим знакомством? Вероятно потому, что в Рейхе он не углядел лицемерия, сопровождавшего почти каждую европейскую страну. Немец не подхалимствовал Союзу из-за размера его территорий или для установления экономически-выгодных отношений. Он повел себя естественно, слегка агрессивно, но, что самое главное, Рейх не пытался скрыть себя за личиной кого-то, кем он не являлся. Нечасто в нынешнем мире встретишь таких, поэтому коммунисту не очень-то хотелось его отпускать.       Последний раз глубоко вдохнув и выдохнув, Союз постучал в массивные железные двери, которые спустя несколько минут открыл его недавний знакомый. Русский уже было хотел поздороваться, но не успел, ведь Рейх скрылся из виду так же быстро, как и появился. Что ж, видимо, тот избегал Союза, но, надеялся последний, дело это было поправим. А вот сейчас самым главным являлся поиск зала переговоров, до которого, по всей видимости, ему придется добираться самостоятельно.

***

      До нужного места Союз добрался спустя полчаса плутаний по замку. Все эти слишком долго текущие минуты сопровождались мыслями о том, почему же Рейх повел себя так и не перекинулся с ним даже парой, пусть и дежурных, но хоть каких-то фраз. В итоге русский пришел к выводу, что знакомство их выдалось довольно странным и скомканным, да и он сам вел себя уж чрезчур нагло, а потому Союз пообещал себе сразу же после переговоров вновь попробовать наладить контакт с Рейхом.       Что ж, как бы русскому ни хотелось сейчас же объясниться со своим новым знакомым, внимание требовалось переключить на переговоры, что коммунист и постарался сделать.       Страны поприветствовали друг друга и почти сразу перешли к делу. Из принесённого с собой чемодана британец достал два документа, один из которых передал Союзу вместе с англо-русским словарем. - Сэнк ю, - на ломаном английском поблагодарил коммунист Великобританию и взялся за чтение договора. Текст был разделен на две равные части, написанные на двух языках.       Быстро пробежав взглядом по русской половине, с бо́льшим интересом Союз стал рассматривать английскую, понимая, что если британец и захочет его обмануть, то сделает это как-то скрытно. И действительно: текст частей различался. Ненамного, но достаточно для того, чтобы договор был невыгодным. Из-за сложности некоторых выражений и возможности их двойственного перевода так сразу найти отличия было довольно сложно. Но ведь Союз не просто так в детстве изучал иностранные языки, а чтобы в будущем не попадаться на подобные уловки. Чтож, возможно, это единственное, за что он мог бы сказать отцу спасибо.       Союз решил, что слишком просто будет сразу отказаться от соглашения, а потому для виду взял в руки словарь и начал листать его заинтересованно, будто действительно пытаясь перевести английскую часть текста. Спустя пять минут русский поднял на Великобританию взгляд и, взяв договор в руки, с ужасным акцентом произнес, периодически поглядывая в словарь: - Насколько я понял, они одинаковые? - Союз указал пальцем на половины соглашения. - Да, - с уверенностью и надменностью в голосе проговорил британец, что лишь повеселило русского. "Пора заканчивать этот цирк", - отозвался внутренний голос Союза, который был с ним полностью солидарен. - За дурака меня держишь? - тихо, но так, чтобы его услышал оппонент, проговорил Союз, вставая из-за стола. Он чуть приподнял подбородок, отчего взгляд "свысока" был не просто показушным элементом, а довольно-таки ощутимой частью стратегии. Холодные глаза буквально пригвоздили британца к креслу, не позволяя сделать и лишнего вздоха, не то что движения. - Думал, обмануть меня будет так просто? Что ж, хочу поскорее развеять твои убеждения, - повторный оскал вперемешку с чистым английским Союза производили двойное действие на Великобританию, который, кажется, даже забыл, как дышать. - Надеюсь, подобного больше не повторится, - русский приязненно улыбнулся, отчего по спине британца пробежал табун мурашек. - И ещё, хочу вас о кое-чем попросить, Вы же не откажете мне? - Великобритания лишь через пару десятков секунд понял, что от него требуется ответ, а потому лихорадочно кивнул, ожидая последующих слов или же действий от устрашающей державы напротив. Этот неопытный мальчишка, коим называл его британец до встречи, сейчас был не похож на себя, и даже на страну походил с трудом. Нет, сейчас он был другим. Союз был похож на монстра. Нет, не так.       Он был похож на собственного отца.       И эта призрачная схожесть будто обухом ударила по сознанию британца, отчего больших усилий тому стоило сохранять спокойное выражение лица, оставаясь непоколебимым хотя бы внешне. - Насколько я знаю, Германия подвергается унижениям. Я же хочу быть уверенным, что подобного больше не повторится. Мы ведь с Вами нашли общий язык? Так давайте не портить взаимоотношения, - ещё одна приязненная улыбка, и, кажется Великобритании, он позорно убежит отсюда, стараясь забыть все здесь произошедшее. Но, пытаясь собрать вместе последние крупицы самообладания, чтобы полностью не упасть в грязь лицом, британец все же встал из-за стола и обратился к Союзу. - Я вас услышал. И могу уверить, что мы достигли соглашения. Надеюсь на будущее сотрудничество, - проговорил он ровным, пусть и тихим тоном, и, максимально быстро, но в то же время не выдавая своего страха, собрал вещи и удалился из кабинета. Сразу, как дверь зала переговоров закрылась, Союз плюхнулся обратно в кресло и начал усиленно тереть виски. Что ни говори, а разговор выдался выматывающим и морально-истощающим. Но всё-таки русский рад, что ему удалось произвести впечатление, ведь эта, казалось бы небольшая, встреча имеет крайне важное значение для будущего его страны. А ещё большее количество положительных эмоций приносило осознание того, что он смог вступиться за своего нового, как он надеется, друга.

***

      Великобритания вышел из зала, до конца изображая само спокойствие и самоуверенность, но стоило двери закрыться, как он сорвался на быстрый шаг, желая уйти из этого злополучного места. Рейх, что сидел в углу коридора, в нескольких метрах от двери, остался незамеченным. Хотя, стоит отметить, и сам нацист не обратил никакого внимания на удаляющуюся фигуру страны, продолжая стискивать в руках колени, пытаясь спрятаться от всего мира.       Спрятаться от самого себя. А точнее от воспоминаний, что обволакивали внутренние органы липкими щупальцами страха, заставляя забыть, даже как дышать. Слишком яркими были картинки, предстающие в голове, а невозможность как-то отвлечься, прогнать назойливый образ била по сознанию, отчего немец чуть ли не выл от безнадеги.       Маленький Рейх проснулся с первыми лучами и сразу же понёсся к отцу в кабинет, прекрасно осознавая, что тот уже бодрствует. Сегодняшний день обещал быть самым обычным. Рейх буквально видел, как встречает отца, тот отказывается проводить с ним время и ему снова придется развлекаться самостоятельно. Но маленький немец не отчаивался, краем души надеясь, что именно сегодня Германская империя уделит ему хоть часок своего, безусловно, бесценного времени.       Уже добежав до кабинета, кое-что заставило Рейха остановиться. Голоса. Один немец узнал сразу же - это был его отец. А вот второй... Его Рейх не слышал никогда, что крайне заинтересовало маленькую страну, а потому он прислонился ухом к закрытой двери, и стал(да, папа несколько раз говорил, что так делать нельзя, но не будет же Рейх сейчас вспоминать эти скучные нотации!) подслушивать. Разговор вёлся о чем-то, что Рейх не очень-то понимал, да ещё и толщина древесины притупляла звук, делая голоса совсем уж неразборчивым. Начиная усердно вслушиваться в диалог, маленький немец и не заметил, как голоса стали громче, а потому и не сразу сообразил, что дверь вот-вот откроется. А потому по итогу Рейх распластался на полу, а голова начала пульсировать в районе левого виска, являясь напоминанием о его глупой шалости.       Приподнявшись на локтях, он сразу начал растирать ушибленное место, а потому только через пару десятков секунд перевел взгляд на стоящих напротив него. Встречаться взглядом с отцом ему не хотелось, ведь маленький немец понимал, что за подобные выходки его за головку не погладят, и единственное, что получит Рейх, - лишь укоризненный взгляд.       Но второй стоящих заинтересовал будущего нациста. В черно-бело-желтой форме, с длинными, доходящими почти до колен, сапогами он выглядел очень презентабельно и эффектно, давая сразу понять, что сделан он не из простого теста. Но, черт бы побрал его за интерес, этого Рейху было мало, а потому он поднял голову, о чем сразу же пожалел. Пара голубых глаз мгновенно приковала его к себе. В них читалась власть и интерес, но это испугало маленького немца. Страна напротив смотрела на него так, как, вероятно, смотрят ночные совы на своих будущих жертв, мышек-полевок, представителем которых сейчас и являлся сам Рейх. Он напоминал самому себе зверька, маленького, загнанного в тупик, не имеющего никакой возможности сбежать.       Голубые глаза сейчас не принадлежали стране, вовсе нет.       Такие глаза были только у хищников, потерявших любой облик, оставаясь в единственном доступном - зверином. Казалось, ещё пара секунд, и жизнь Рейха закончится прямо здесь. Но эту молчаливую игру в кошки-мышки нарушил, как не странно, его отец. - Hör auf mit dieser Farce. Steh auf. Sofort!(2), - и холод, что в сравнении с хищной голубизной уже не пугал, не заставил Рейха сделать ни единого движения. - Зачем же так грубо, - совсем тихо, но очень отчётливо непонятные слова буквально ударили по ушам маленького немца. - Эй, малыш, с тобой все.. -... в порядке? Эй, Рейх, что случилось?! - уже не говорил, а буквально кричал Союз, что уже несколько десятков секунд не мог дозваться до Рейха. Тот лишь сидел, и невидящим взглядом смотрел прямо сквозь него, отчего коммунист чувствовал себя как минимум некомфортно. При этом переживания за нового друга захлестнули его с головой, отчего единственным, чего сейчас хотел русский, были хоть какие-то искорки в мертвых глазах напротив.       Союз уж было совсем отчаялся, как Рейх резко встрепенулся, а взгляд его стал медленно фокусироваться на самом русском. Ещё несколько секунд, во время которых немец не отводил взгляда, а наоборот упорно вглядывался в глаза Союза, а после истерично засмеялся, отчего коммунисту вновь стало не по себе. - Du siehst so aus wie dein Vater. Auch ein raubtier aber, - пролепетал Рейх сорванным от резкого смеха голосом, а после, переведя дыхание, посмотрел уже трезво, и добавил: - aber ohne Zähne(3).       И Союз, хоть и не понял значения фразы, улыбнулся немцу, ведь интонация, с которой тот говорил, была спокойная, что означало, что с Рейхом все хорошо. А на данный момент остальное было неважным.       Незнакомец протянул Рейху руку, от которой последний сразу же отдернулся. Жест вежливости немец посчитал нападением, а потому, чисто из развитых отцом инстинктов, вскочил на ноги, готовый защищаться, буквально отбиваться до последнего.       "Все в порядке?", - эхом звучало в голове Рейха, пока он пытался проанализировать ситуацию и понять, что на самом-то деле ему ничего не угрожает. Но действия мальчишки вызвали у державы напротив лишь улыбку, сравнить которую легко можно было с по-настоящему звериным оскалом, отчего по спине Рейха непроизвольно пробежали мурашки. Сейчас единственный инстинкт, который буквально бился внутренним голосом о стенки сознания, был инстинктом бежать. И, знаете что? Рейху уже было плевать, что подумает о нем отец.       Плевать, что с ним будет после.       Плевать, что сделает этот таинственный незнакомец. Рейх всегда следовал своим инстинктам, и не видел смысла пропускать зов сознания мимо ушей.       А потому уже через несколько минут слегка взбешённый Германская империя мог наблюдать быстро удаляющуюся спину своего сына, отмечая про себя, что после даже не станет его упрекать.       Ведь первым, что почувствовал он при встрече с Российской империей, было тоже самое - неконтролируемое желание убежать.