В тепле нашего дома

       Это был длинный день. Очень длинный день.        Тони до сих пор не может поверить, что все-таки справилась с этим. Быть фотографом — само по себе нелегко, но работать со своими друзьями — сущий ад. Совсем недавно Арчи и Вероника решили, что им пора устроить семейную съемку с их пятилетним сынишкой Лео. Сладкая парочка уточнила все детали заранее, потому фотограф быстро нашла нужные декорации и подготовила локацию ещё до приезда Эндрюсов. Нужно было убедиться, что всё пройдёт идеально — даже несмотря на дружескую скидку, фотосессия была не из дешёвых. Этих денег хватит, чтобы ещё два месяца валяться на диване, имитируя бурную жизнедеятельность.        Но, конечно же, всё пошло не по плану. Лео нормально не выспался и капризничал, а Вероника настаивала на том, что не даст своему ребёнку есть конфеты с утра пораньше, хотя Арчи то и дело пытался всунуть мальцу несколько леденцов. В результате Тони придумала способ заставить маленького проказника отнестись к фотосессии серьёзно — пообещала, что позволит посидеть на своём байке ровно столько секунд, сколько кадров получатся удачными. Это решение, кажется, оставило довольными всех.        После же она никак не могла найти ракурс, который бы устроил Веронику, потому что с первого у неё был слишком широкий подбородок, со второго у Арчи борода странно блестела, а с третьего было видно совсем некрасивую стройку по соседству. Спустя полчаса мучений, наконец, Тони смогла начать съемку.        Хорошо хоть, что на дворе была ранняя осень, а потому фотографии получились просто удивительными: рыжие волосы Арчи и Лео прекрасно смотрелись на фоне парка, а листья, падавшие из клёна позади, только придавали происходящему какой-то магии. Стоит ли говорить, что Вероника, самый главный критик, осталась довольна?        И вот теперь, наконец, фотограф могла вздохнуть с облегчением. Самое трудное осталось позади: теперь можно несколько недель поработать из дома, обрабатывая фотографии. К тому же, дома её ждут. Не кто-то из друзей или столь чужих родственников. Нет, дома её ждёт единственная семья, что есть у Тони. Её малышка Шерил.        Поэтому Тони даже не заезжает в любимую пекарню по дороге домой. Едет короткими путями, иногда превышает скорость, но очень, очень спешит домой. Солнце только начинает садиться, а ей так хочется провести закат солнца со своей любимой.        Оказавшись на пороге их новоприобретенного дома, брюнетка глушит мотор байка и слезает с него, снимая шлем на ходу. Раньше она никогда не надевала защиту, если не было необходимости. Но теперь без неё не выезжает даже в магазин за хлебом: ей не трудно, а если Тони не возьмёт шлем, то Шерил будет волноваться. Чёрт, она такая подкаблучница. Но в этом нет её вины, это всё любовь.        Байк оказывается в гараже, Тони — у двери, держа пакет с продуктами. Она купила всё нужное ещё до фотосессии, чтобы потом не тратить лишнее время в очередях, искренне надеясь, что холодный октябрьский воздух не позволит продуктам испортиться.        — Детка, я пришла, — кричит Тони ещё с порога, но потом мысленно даёт себе по лицу. А вдруг она спит? Положив пакеты на пол, скидывает обувь и осторожно шагает в гостиную, где застает, пожалуй, одну из милейших картин в истории человечества.        Шерил Блоссом лежит на широком диване на боку, накрывшись пледом и сжимая в руках куртку своей жены. Тони слышит тихое сопение своей малышки, что едва заметно приоткрыла рот во сне, выглядя при этом так мило, что сердце щемит. В доме витает едва ощутимый запах выпечки, а значит рыжая снова приготовила какую-то вкусняшку.        Брюнетка нежно усмехается и подходит ближе, даже не задумываясь. Лучи заходящего солнца мягко освещают комнату и в этом свете прекрасные волосы Шерил словно горят огнём. Длинные ресницы едва заметно дрожат: Блоссом снится какой-то очень интересный сон. Тони поправляет плед, что слегка сполз с живота любимой, и оставляет почти невесомый поцелуй на щеке.        Осторожно, пытаясь не создавать шума, брюнетка проходит на кухню, замечая на плите целую кастрюлю овощного рагу. Её любимое. Губы невольно растягиваются в улыбке, и Тони быстро греет себе ужин, не включая свет. За окном небо ещё едва голубое, а значит до заката ещё по крайней мере полчаса.        Доедая рагу, девушка смотрела на свою возлюбленную, склонившись над кухонным островком. Та напоминала чистейшего ангела, только сошедшего с небес. Как Пенелопе и Клиффорду вообще хватало ума издеваться над этим милейшим созданием? В последний раз Тони видела свою свекровь на собственной свадьбе. Тогда она была, мягко говоря, не очень довольна. Молча вручила им небольшой конверт и, сдержанно пожелав счастья, удалилась в закат.        Конечно, Шерил иногда говорила по телефону с Пенелопой, их отношения даже стали немного мягче. Кажется, мать даже смирилась с тем фактом, что её дочь женилась на «этой грязной змеиной девке».        Тони положила грязную тарелку в раковину и быстро помыла её. Знает ведь, что если оставит так — Шерил обязательно сделает все сама, а ей нужно побольше отдыхать. Убедившись, что на кухне теперь порядок, брюнетка направилась к дивану. Присев на пол у ног своей жены, она нежно улыбнулась смотря на то, как во сне Блоссом мило морщит нос. Сокровище, не так ли?        Взгляд Тони опустился на округлившийся живот жены и сердце пропустило удар. До сих пор было трудно поверить в то, что происходит. Шерил беременна. У них будет малыш. Они так этого хотели, так готовились — и вот результат. На самом деле, Блоссомы уже почти потеряли надежду: два года ЭКО не давали результата, и когда они были уже готовы сдаться, тест показал заветные две полоски. Брюнетка помнит, как в тот день они обе от радости рыдали друг у друга в объятиях. Шерил так мечтала о том, чтобы стать хорошей матерью для маленьких Блоссомов, а Тони всегда хотела свою маленькую, но полную любви и тепла семью.        Кто бы мог подумать, что за эти несколько лет столько изменится? Тони сменит банды на маленький и уютный домик, шумные гулянки — на редкие посиделки в кругу самых близких людей. Но ведь и Шерил изменилась. Она до сих пор оправдывает своё прозвище Бомбочка, но теперь, по крайней мере, становится вполне себе дружелюбной. А ещё на смену постоянной боли пришла самая настоящая любовь, в которой можно даже не сомневаться. Они изменили друг друга.        — Ти-Ти, ты уже пришла? — сонный голос любимой вывел Тони из раздумий и она повернула голову. Шерил выглядела так очаровательно. Рыжие волосы спутались и местами торчали в разные стороны, что в обычное время было непозволительно. Но сейчас можно.        — Да, детка. Как вы тут поживаете без меня?        — Неплохо.        — Просто неплохо? — Тони удивленно изогнула бровь. Её жена умела драматизировать — это факт. Обычно, придя домой, брюнетка выслушивала тираду на два часа о том, как сложно сидеть дома и ничего не делать. Поэтому такой односложный ответ очень удивлял.        — Я ездила к доктору утром, потому что мне было немного нехорошо, — тихо, словно остерегаясь её реакции, сказала Шерил, садясь на диване. Она с опаской посмотрела на свою жену, взгляд которой в тот же миг стал до жути серьёзным и слегка испуганным.        — Почему ты мне не сказала? Я бы перенесла съемку, Вероника бы поняла меня, — брюнетка села на колени на полу, прямо напротив своей жены, смотря на неё снизу вверх. Рыжая виновато отвела взгляд, кусая губу, но это не подействовало. Тони продолжала в ожидании смотреть на неё. — Что случилось? Вы в порядке?        — Да, конечно. Мы в полном порядке, доктор сказал, что всё отлично, — Шерил нервничала, и это сложно было не заметить. Её карие глаза потемнели, а пальцы без конца накручивали одну из рыжих прядей, — я должна тебе кое-что сказать.        — Хорошо, малышка, — Тони накрыла руку Шерил своей, осторожно поглаживая. Рыжая нервно кусала губу, хмурясь. И молчала. Эта тишина убивала, но давить на беременную жену совершенно не хотелось. — Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать?        — Да, Ти-Ти, — вздохнула та в ответ и отвела взгляд куда-то в сторону, словно собираясь с мыслями. Она нервно облизала губы и, прикрыв на мгновение глаза, сжала челюсть. — Ты же помнишь, что я Блоссом?        — Детка, спешу тебе напомнить, что я теперь тоже Блоссом, — слегка усмехнулась Тони, пытаясь немного разрядить ситуацию. Уголок губ рыжей едва заметно приподнялся, но уже в следующий миг она вновь стала серьезной.        — Да и вообще, такое часто бывает, но я просто не ожидала, что это случится с нами, понимаешь? Я даже не знаю, готовы ли мы, как ты к этому отнесешься? — начала сбивчиво тараторить Шерил, будто пытаясь за что-то оправдаться, но Тони тут же осторожно поднесла её руку к своим губам, а рыжая замолкла. — Я не могу это сказать вслух.        — Ладно, давай я попробую угадать, — предложила брюнетка и, поудобнее устроившись, посмотрела прямо в тёмные глаза своей жены, — этот ребёнок будет рыжим?        — Мы этого не узнаем, пока он не родится, Тони, — закатила глаза Шерил, при этом драматично вздыхая. И Тони как никто знала, что это её собственный защитный механизм. Сарказм, ирония и наигранные эмоции.        — Ладно. Он собирается заниматься кленовым бизнесом или жить в мрачном особняке?        — Антуанетта Блоссом, отнесись к этому серьезно! — Шерил вновь пришлось закатывать глаза, и Тони бы соврала, если бы сказала, что при этом она не выглядит чертовски мило.        — Попробую. У тебя будут близнецы, мальчик и девочка, которые будут либо друг друга обожать, либо попытаются уничтожить? — Тони не пыталась быть серьезной. Просто смотреть на то, как её жена прощает ей всё — отдельный вид наслаждения.        — На самом деле… — Шерил закусила губу и опустила взгляд на свои пальцы, на которых, конечно, красовался ярко-красный лак.        Тони собиралась в очередной раз пошутить, чтобы уж наверняка заставить рыжую милашку сказать, что же случилось. Однако прямо перед тем, как она хотела ещё что-то сказать, в её голову пришло осознание. Близнецы. Они говорили о близнецах, и Шерил не опровергла догадку о них.        — У нас будут близнецы? — Тони на всякий случай переспросила. А вдруг она не так поняла, и придумала то, чего на самом деле нет? Хотя, будем честны, мысленно брюнетка уже танцевала от радости, думая об этом. Солнце за окном почти село и гостиная наполнилась мягким, розоватым светом.        — Похоже на то, — вздохнула Шерил и положила ладонь на щеку своей жены, мягко поглаживая скулу. Тони слегка подвинулась ближе и устроилась между ног возлюбленной, не разрывая зрительного контакта, — как тебе такие новости?        — Ты шутишь? Шерил Марджори Блоссом, я в грёбаном восторге! — она провела рукой по едва заметному животу своей жены с трепетом, пытаясь свыкнуться с мыслью, что в этом доме будут сразу четыре Блоссома. Это просто удивительно. — И все-таки, что тебе сказал доктор?        — Что когда женщина беременна близнецами, у неё могут иногда быть неприятные ощущения, да и вообще это немного опасно, но в общих чертах всё хорошо, — Шерил слабо улыбнулась и пальцами приподняла подбородок Тони, вынуждая её посмотреть себе в глаза. В какой-то момент между ними словно пробежала та самая искра. — Как ты можешь быть такой спокойной?        — Наша семья только что стала богаче на тысячу баксов, потому что Свит, Джонсы и Вероника не верили, что Блоссомские гены победят, — брюнетка широко улыбнулась, садясь рядом со своей возлюбленной и сжимая её в нежных объятиях.        — Боже, Антуанетта, ты поспорила на наших ещё не рожденных детей? — Шерил покачала головой и посмотрела на неё с вызовом. Так, как умеет только истинный Блоссом. С лукавством и едва заметным огоньком в тёмных глазах.        — Нет? Зато подумай как удивится Бетти, когда узнает, что не одна она может рожать двойняшек, — мягко улыбнулась Тони и зарылась пальцами в рыжие волосы, осторожно распутывая их. Шерил взяла вторую её руку и переместила на свой живот, из-за чего сердце брюнетки словно пропустило удар.        — Ей повезло, что в ней осталось хоть что-то от Блоссомов. Наши гены — настоящее сокровище, — Шерил язвит, закатывает глаза и с довольным сопением утыкается в растянутый свитер жены, в котором она была в парке. От него пахнет свежим воздухом и осенью, — если ты пошутишь про мрачные особняки или кленовый сироп, то ночью будешь обнимать подушку.        — Ты мои мысли прочитала? — хихикает Тони и запрокидывает голову на спинку дивана. Шерил немного больно кусает её за шею, а после оставляет поцелуй на подбородке. Злится, малышка.        — Это какой-то глупый стереотип, не находишь? — совсем невинно хлопает ресницами Шерил. — Прямо как то, что все бисексуалы помешаны на тройничках.        — Ты когда-то забудешь об этом? — бывшая змейка закатывает глаза и переводит взгляд на окно. Небо горит оттенками красного и розового. Тони до сих пор жалела о том дне, когда привела Пич и Свит Пи на сцену, намереваясь утопить в них свою боль из-за расставания. Хотя тогда она остановилась, но Шерил все равно долго переживала из-за этого. Сколько же ночей им понадобилось, прежде чем рыжая наконец-то убедилась в том, что Тони, кроме неё, больше никто не нужен.        — Не раньше, чем ты забудешь о своих шутках про Блоссомов.        — Это значит никогда?        — Это значит никогда, детка, — довольно мурлычет Шерил и, словно кошка, тянет шею и трётся о подбородок своей жены.        — Если я теперь Блоссом, то я могу отказаться жить в мрачных особняках, или нет? — Тони почувствовала, как короткие ногти впились в её бок и дёрнулась. Шерил обожала оставлять различные отметки на её теле. Царапины, засосы, следы помады — всё, что угодно, только бы показать, что она принадлежит ей.        — Ты действительно хочешь поговорить об этом, любительница персиков и гороха? — Шерил опасно щурится и, о боже, если их дети будут такими же чертенятами, как их мать, то Тони действительно сойдёт с ума.        — Нет, не хочу. Давай просто полежим? — Тони прикрывает глаза и осторожно прижимает свою жену ближе. Они меняют позу и теперь лежат на диване в объятиях друг друга. И пусть брюнетке немного неудобно, но Шерил, похоже, все устраивает, а это главное.        На улице слышится заливистый смех детворы, что резвится на детской площадке неподалёку, и это самый прекрасный звук. Трудно даже это представить — через несколько лет среди этих голосов будет и голос их детей. Иногда Тони казалось, будто она попала в какую-то сказку. С самого раннего возраста ей твердили, что она закончит свою жизнь так же, как и все дети Саутсайда — где-то в тюрьме или грязной канаве.        А потом у неё появилась Шерил. Они появились и спасли друг друга от тьмы. И вот теперь девушки лежат на диванчике, наслаждаясь этой атмосферой безмятежности и спокойствия, которую приносит мягкий розоватый свет, заполнивший гостиную. На втором этаже есть две свободные спальни, но Тони знает, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем у них появятся хозяева. И наконец-то этот дом будет заполнен целиком. Их дом.        — Можно я тебе расскажу кое-что? — шепчет Шерил одними губами, не открывая глаз. Она снова почти спит, о чём говорят едва дрожащие ресницы. Стройное тело расслаблено, а руки не так уж и сильно сжимают талию Тони.        — Всегда, детка.        — Помнишь, когда я настаивала на том, чтобы ты взяла мою фамилию? — брюнетка едва заметно кивает, а потом понимает, что Шерил не увидит этого жеста с закрытыми глазами и тихо добавляет «да». Рыжая делает шумный вздох и обращает на неё взгляд своих волшебных глаз. Тех, в которых обычно горит дикий огонь, обещающий сжечь всё вокруг, но дарящий столь желанное тепло тем, кто этого заслуживает. — Я действительно горжусь тем, что я Блоссом. Даже после всего кошмара, что моя семья творила, после всех разрушений. Мы нечто большее, чем убийцы и предатели, мне хочется в это верить.        — Шерил, никто не считает вас убийцами или предателями, — качает головой Тони, а потом натыкается на саркастичный взгляд своей жены и замолкает.        — Моего дедушку убил его же брат, а мой отец выгнал своего из города, занялся наркобизнесом и пристрелил родного сына. Моя мать всё детство издевалась надо мной и стала элитной проституткой, — на одном дыхании сказала рыжая так, будто говорит о погоде, а не о кровавой истории своей семьи. — Мы ужасны, Тони. Блоссомы будто прокляты.        — Нет, это не так, детка, — Тони осторожно сжимает руку своей жены, заставляя посмотреть себе в глаза. И видит в них грусть, настолько глубокую, что никому не понять. Она может только представлять, через какое количество боли прошла её любимая, но готова посвятить всю свою жизнь, чтобы вылечить её раны. — Вы не прокляты. Мы не прокляты. Всё это случилось в прошлом. А будущее будут творить не твои родители или дедушки, а ты сама.        Тони запустила свободную руку в густую шевелюру Шерил, мягко перебирая рыжие пряди, рассыпавшиеся вокруг. Её жена отвела взгляд, задумчиво закусывая губу.        — Ты — Шерил Блоссом, будущее своей семьи. И только тебе решать, что будет дальше. А я всегда буду рядом.        — А вдруг это сильнее меня? Что, если я стану такой же, как и все они? Моя мать тоже была довольно милым подростком, — рыжая судорожно вздохнула и сильнее сжала руку Тони. Было так непривычно спустя столько времени видеть свою жену такой. Сломленной, разбитой, и брюнетка знала, что во всём мире есть только одна тема, из-за которой её детка может так переживать.        — Ты — не Пенелопа. Я живу с тобой столько лет, и могу точно это сказать. Да, иногда у тебя просыпается тяга к уничтожению, но это совсем не то, что есть у твоей матери, — разговаривать об этой карге всегда непросто для них — она причинила столько боли девушкам. Но, как бы там ни было, Пенелопа — мать Шерил.        — Я не знаю, Тони, — рыжая приподнимается на локте и смотрит на свою жену, сжимая челюсть. Больше всего на свете она ненавидит быть такой уязвимой. Но рядом с любимой ведь можно снять все свои маски, разве не в этом смысл?        — Шер, детка, мы обе знаем, что я права. Ты удивительная жена и станешь прекрасной матерью, — солнце уже совсем не светит, и в вечернем сумраке Тони видит, как в уголке глаз жены сверкает слеза. Ох уж эти гормоны…        — А что если нет? Я не хочу, чтобы кто-то причинял боль малышам. Даже если это буду я, — Шерил так решительна и сломлена в одночасье, что Тони даже удивляется. И это именно то, за что она не может испытывать хоть какие-то тёплые чувства к Пенелопе. Всю жизнь её любимая считает, что недостойна счастья, боится сама себя. И даже спустя столько лет, старые раны дают о себе знать.        — Ты не причинишь, солнце. Кто так сильно ожидает их появления каждый день? Мы с тобой. Кто первым же делом начал ремонт детской, когда въехал в этот дом? Ты, Шерил Блоссом, — Тони поглаживает большим пальцем скулу жены и мягко улыбается. В кромешном мраке она видит тепло, что горит в почти чёрных глазах. — Ты будешь хорошей матерью. Лучшей. По крайней мере потому, что ты знаешь, как делать не стоит.        Шерил с улыбкой всхлипывает и кусает губу. Она всегда была эмоциональной, но во время беременности становится настоящим комочком радости, злости и грусти. Тони притягивает девушку в объятия и целует в макушку, пытаясь успокоить.        — А ещё ты очень хорошо готовишь. Если нашим детям достанется хоть половина твоей красоты, то они будут самыми красивыми во всём чёртовом городе. Ты больше, чем все твои предки, лучше всех их, — брюнетка оставляет ласковые поцелуи на голове своей жены и чувствует, как на её свитере появляются мокрые следы. Шерил издает тихий смешок и успокаивается. Она как огонь — резко вспыхивает, а после медленно, медленно горит, пока не потухнет.        — Сегодня вечер воспевания моего великолепия? — рыжая шмыгает носом и слабо улыбается.        — Нет, детка. Сегодня вечер, когда я решила, что мы назовем наших детей нормальными именами, — Тони решает сменить тему, видя, насколько неприятны для любимой воспоминания о своих родственниках. Поймав недоуменный взгляд своей жены, она решает объясниться: — Ну ты только подумай. У всех Блоссомов странные или мрачные имена…        Шерил закатывает глаза и перебивает брюнетку, приподнимая палец вверх:        — Это говорит мне девушка, лучшие друзья которой — Свит Пи и Фэнгс? Ты вообще издеваешься надо мной?        — Ты ведь знаешь, что это не их настоящие имена?        — Да, но это не меняет сути, — Шерил хитро щурится и передвигается, вынуждая Тони лечь почти на самом краю.        — Как скажешь. Только никаких Сандфолдов или Гарфилдов, окей? — брюнетка проводит пальцем по щеке возлюбленной — знает ведь, что от этого простого жеста та сходит с ума.        — За кого ты меня принимаешь? — нарочито обижается Шерил и мило надувает губы. — А знаешь что? До появления маленьких Блоссомов ещё куча времени, мы успеем об этом подумать. А пока можем заняться чем-то более интересным, не думаешь?        Тони усмехается и наблюдает, как в глазах рыжеволосой пляшут черти. Шерил мягко, нежно, но в то же время с нажимом запускает руки под свитер жены и ведёт короткими коготками по рёбрам. Так, как только она умеет. Брюнетка усмехается и закрывает глаза, готовясь к поцелую, когда чувствует, как летит вниз.        Открывая глаза, Тони обнаруживает себя на полу в то время как Шерил тут же раскинула руки и ноги в стороны, занимая всё пространство на диване и лукаво усмехаясь.        — Ой, прости, детка, забыла, что край так близок, — она садится и театрально взмахивает своими огненными прядями, что даже в кромешной ночной тьме выглядят удивительно. — Но если ты уже встала, то принеси, пожалуйста, ноутбук. Я хочу посмотреть какой-то фильм.        — Ты нарочно, не так ли? — Тони дуется и потирает ушибленную задницу, поднимаясь с пола. Наклоняется к губам рыжеволосой бестии и видит, как в родных карих глазах горят искры.        — Нет, я случайно, — Шерил стойко выдерживает испытывающий взгляд и смотрит на Тони с вызовом. Уголок её губ изгибается в хитрой ухмылке, делая её похожей на ту самую королеву школы Ривердейла. — Будем смотреть «С любовью, Саймон». Люблю этот фильм.        — А моё мнение учитывается? — Не то, чтобы она была недовольна выбором своей жены, но как же можно обойтись без наигранного недовольства? Тем более, когда оно так распаляет азарт рыжеволосой. Тони выпрямляется и, наигранно кряхтя, направляется на второй этаж, чтобы поискать ноутбук.        Уже вдогонку ей звучит мелодичный родной голос:        — Ты согласна согласиться со мной? Надеюсь, что да, потому что это твой единственный вариант!        Шерил, как всегда, до безумия очаровательна и добра.        Тони проходит по лестнице мимо десятков общих фотографий, висящих на стенах, и не может сдержать улыбки. Скоро их станет ещё больше, как и счастливых моментов. Но сначала стоит принести Шерил её ноутбук и посмотреть с ней фильм. Иначе можно вообще не возвращаться на первый этаж.        Она проходит мимо двух пустующих спален и её улыбка становится ещё шире. Совсем скоро этот дом заполнится детским смехом, радостью и новыми воспоминаниями. Но сначала, конечно же, будут несколько лет, похожих на ад. Однако Тони верит — они справятся со всем.        И пускай её любимая иногда бывает настоящей задницей, занудой или истеричкой, Тони плевать. Потому что Шерил чёртова Блоссом — её дом.