В тепле нашего дома

       У вас когда-нибудь было такое противное чувство, когда вам кажется, будто вот-вот случится что-то? Наверное было, не так ли?        Именно это происходило с Тони, лежащей на просторной кровати в собственной спальне — там, где люди обычно чувствуют себя наиболее защищенными. Но, вопреки всем законам логики, у неё было такое ощущение, будто с минуты на минуту случится нечто, разрушившее их маленькую идиллию.        Девушки уже почти месяц отдыхали у себя дома, наслаждаясь компанией друг друга. Тони совсем недавно покончила с большим заказом и теперь могла позволить себе немного полениться. Шерил ушла в отпуск, хотя и не без скандалов и истерик. Вообще она, наверное, совсем не собиралась переставать работать, являясь, по скромному мнению своей жены, самым настоящим трудоголиком. Однако Тони настояла на том, чтобы Блоссом оставалась в их доме. В безопасности, тепле и с возможностью в любой момент позвать помощь.        Да, возможно Тони была слишком опекающей или даже параноиком, но, согласитесь, её можно понять. Она так переживала за свою любимую и детишек, что буквально сдувала с Шерил пылинки, чем раздражала ту. Но им было так чертовски хорошо.        Электронные часы на тумбочке показывали, что уже почти восемь часов. Мягкие солнечные лучи, падавшие на бордовое покрывало, только служили доказательством этого. Птички, конечно, не пели — всё-таки уже наступила зима. Однако в доме было так тепло, что иногда Тони забывала о жутком холоде на улице. Несколько раз они с Шерил выходили на прогулку, но это было почти мимолётно — рыжей нужно беречь себя от холода.        Тони листала свою ленту в инстаграмме, попутно лайкая посты знакомых. Осенняя фотосессия с Вероникой стала довольно популярной: почти восемнадцать тысяч людей оценили её, а многие даже делали заказы на следующую осень. Это был довольно неплохой подъем для карьеры, если посудить.        Тихое ворчание сбоку заставило Тони повернуть голову: Шерил сонно поморщила нос и потянула одеяло на себя, укрываясь им едва ли не с головой. Брюнетка только покачала головой, наблюдая за тем, как её любимая вертится, пытаясь найти удобную позу. Она бы никогда этого не признала, но Шерил во сне была просто очаровашкой.        Ещё раз посмотрев на часы, Тони решила, что пора уже вылезать из кровати и заняться чем-то полезным. Стоило бы закончить редактировать фотографии для одной пары из Портленда, чтобы наконец получить вторую часть оплаты. Работа пустяковая, но довольно прибыльная.        Взяв со шкафа любимый свитер и домашние джинсы, девушка направилась в ванную. Надеясь смыть с себя это отвратительное ощущение чего-то ужасного, Тони простояла под горячим душем добрых полчаса, слегка пританцовывая под любимую музыку, включенную на телефоне. Когда же ей надоело это занятие, брюнетка быстро переоделась в свежую одежду и направилась в спальню.        Открыв дверь, Тони так и застыла на пороге, смотря на ураган по имени Шерил Блоссом, что перемещался по их комнате с бешеной скоростью, убираясь.        — И тебе доброе утро, детка, — почти пропела брюнетка, закрывая за собой дверь. Протирая влажные волосы полотенцем, она продолжала смотреть на то, как её любимая носится по спальне, собирая с пола одежду, разбросанную накануне.        — Утро добрым не бывает, Тони, — раздраженно заметила Шерил и бросила ей в руки какую-то тряпку. Та едва успела её поймать, чтобы не получить ею же по лицу. — Уберись на втором этаже, а я побежала на кухню и в гостиную. О, и убери ботинки из прихожей, пожалуйста.        Продолжая стоять у входа с тряпкой и полотенцем в руках, девушка недоуменно смотрела на рыжеволосую, заставившую их спальню буквально сверкать чистотой буквально за несколько минут.        — У нас сегодня что-то вроде генеральной уборки? — Тони положила полотенце в корзину для белья, ожидая объяснений своей жены.        — У нас сегодня экстренная ситуация, моя любовь, — небрежно бросила Шерил, проходя мимо неё. Брюнетка успела поймать ту за запястье и потянуть на себя, увлекая в короткий, но сладкий поцелуй. Рыжая недовольно отстранилась и, смотря в карие глаза, наклонила голову, будто извиняясь: — Звонила моя любимейшая мамочка и поставила перед фактом, что заедет к нам погостить.        — Ты шутишь? — округлила глаза Тони, прижимая к себе злосчастную тряпку. Шерил закатила глаза и, отойдя, поправила причёску, смотря в зеркало. Она ведь только проснулась, как вообще можно прямо сейчас выглядеть так удивительно?!        — К сожалению, нет. У нас осталось около часа, — вздохнула рыжая и, оставив на щеке любимой быстрый поцелуй, вышла из спальни, оставив ту стоять на месте так, будто на неё вылили ведро холодной воды.        Подождав несколько секунд, прежде чем Шерил спустится на первый этаж, Тони с силой ударилась головой о стенку и тихо выругалась. Это будет весёлый день.

***

       — Утка уже готова?        — Почти, детка, — прокричала Тони, закрывая духовку. Лицо обдало горячим воздухом и она невольно нахмурилась, резко отходя от неё. Кухня — явно не стихия брюнетки, хотя её любимым занятием определенно было опустошение холодильника.        — Следи за ней! Когда она будет выглядеть очень вкусно и съедобно — позови меня, ладно? — прозвучал голос Шерил откуда-то из гостиной. Тони не нужно было заглядывать туда, чтобы знать, что её жена носится со столовыми приборами, накрывая на стол. И, чёрт возьми, в их доме ещё никогда не было такого порядка. В мгновение ока их маленькое гнёздышко превратилось в более милую версию особняка Блоссомов: сверкающие поверхности, множество декора и дорогие украшения, которые Шерил непонятно откуда достала буквально полчаса назад.        — Я знаю, как понять, когда еда готова! — пробурчала Тони, решив заняться чем-то полезным. Все приготовления были закончены, а стол наполнился различными блюдами. В холодильнике стояла миска с фруктовым салатом, которым Шерил обычно завтракала. Доктор говорил, что ей полезно его кушать, а она следовала всем его рекомендациям.        Часы уже показывали десять, а Пенелопы ещё не было. В какой-то момент Тони даже подумала о том, что это был какой-то изощрённый розыгрыш. Вполне в её духе.        — Шер, детка, я уже могу доставать эту прелесть из духовки? — Тони любовно смотрела на еду, представляя, как нежное мясо будет таять у неё во рту. Иногда Шерил даже жаловалась, что она любит поесть больше, чем её. Тони не отвечала, потому что ответ был очевиден.        — Да, Ти-Ти, — Шерил вошла на кухню в изящной красной кофточке и чёрных штанах. Она действительно серьёзно отнеслась к приезду своей матери, пытаясь сделать всё максимально приближенным к идеалу. — Как я выгляжу?        — Ты же знаешь, что удивительно, — Тони улыбнулась, когда любимая критически осмотрела себя в зеркале на стене, выискивая хоть какие-то мелочи, к которым можно прицепиться.        — Знаю, но мне необходимо услышать это от тебя, — одного взмаха рыжими волосами хватило, чтобы Тони отвлеклась и обожглась, пытаясь достать утку из духовки. Не подавая виду, она всё-таки достала блюдо и положила его на подставку, прежде чем засунуть руку под холодную воду, чтобы не было ожога. — Ты можешь быть аккуратнее?        — Могу, но зачем, если потом меня полечит доктор Блоссом? — подмигнула брюнетка в ответ, подходя к своей любимой. На её руках были небольшие капельки воды, которыми она брызнула на свою жену, наслаждаясь суровым взглядом, который получила в ответ.        — Ты подаешь малышам плохой пример, Антуанетта, — опасно прищурилась Шерил, тряхнув головой. Теперь, когда с делами было покончено, они могли насладиться компанией друг друга впервые за день.        — Они не слышат меня. По крайней мере мне хочется в это верить, — Тони наигранно вздрогнула, подходя к своей любимой. Она заметила, как жена оценивающе окинула её взглядом, а после довольно кивнула. Иногда её любимая рыжуля бывает слишком внимательна к мелочам.        — Почему же, Ти-Ти?        — Подумай о всем, что мы говорим в спальне. В этой семье уже хватает людей со сломанной психикой, — усмехнулась Тони, обхватывая талию Шерил руками. Без каблуков та казалась такой малышкой, но всё ещё оставалась значительно выше.        — Пожалуй, я соглашусь с тобой, — пухлые губы рыжеволосой растянулись в хитрой улыбке. Проведя ногтем указательного пальца по шее своей жены, Шерил прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как девушка прижалась ближе в ответ на ласки. — Это будет наш маленький грязный секрет.        Их маленькую идиллию прервала трель дверного звонка, заставившая обеих вздрогнуть и отстраниться друг от друга. Тони прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. У неё получится. Она сможет быть милой со своей свекровью. Это ведь не на долго и не так уж и трудно.        Взор брюнетки метнулся к её жене, что словно застыла на месте, смотря куда-то перед собой. Она нервно кусала губу, а пальцы нервно теребили одну из ярко-рыжих прядей. Шерил Марджори Блоссом волновалась, и видеть её в таком состоянии — настоящая редкость.        — Детка, всё хорошо? — ласково шепнула Тони, получив в ответ только быстрый кивок. — Я открою, а ты пока будь готова держать меня, если она скажет, что занавески отвратительны.        Шерил благодарно улыбнулась и направилась на кухню, делая вид, будто у неё остались какие-то незаконченные дела. Но брюнетка ничего на это не сказала: иногда её жене нужна возможность привести мысли в порядок.        Мулатка подошла к входной двери и, ещё раз сделав глубокий вдох, сжала кулаки. Она могла драться с Упырями столько лет кряду, бороться с гомофобией всю свою жизнь, но не может открыть дверь перед какой-то старой каргой?        Прокрутив ключ в замке и потянув дверь на себя, Тони нацепила на себя самую дружелюбную улыбку, на которую вообще была способна в этой ситуации. Выглядело ни разу не правдоподобно, но давайте похвалим её, она хоть попыталась.        — Миссис Блоссом, — Тони продолжала улыбаться, смотря прямо в ледяные глаза Пенелопы, стоящей напротив с идеальной осанкой.        Годы изменили женщину, стоит признать. На их с Шерил свадьбе она выглядела едва ли постаревшей, а сейчас было трудно не обратить внимание на седые волоски, появившиеся в рыжей шевелюре. Конечно же, кроме седины и морщин в Пенелопе было что-то ещё. То ли это нечто было в её взгляде, то ли изменилась манера держаться, но теперь она не напоминала ту властную мадам, что унижала свою единственную дочь и владела борделем.        — Антуанетта, — идеально ровным голосом ответила Пенелопа, окинув её изучающим взглядом.        — Проходите, мы очень рады вас видеть, — выдавила из себя Тони, отходя в сторону.Её уже начинало трясти от холода, поэтому им стоило поскорее войти внутрь.Она едва сдержалась, чтобы не сделать реверанс, потому что всё это было настолько дешёвым фарсом…        — Рада, что наконец-то смогу увидеть, в каких условиях будут расти мои внуки, — холодно отрезала Пенелопа, проходя внутрь. Эта фраза была довольно в её стиле: вроде и не оскорбила, но и комплиментом не назовёшь.        Тони закрыла дверь и позволила себе на секунду прижаться лбом к холодной древесине. Остаётся только надеяться, что никто и никого не убьет в ближайшие полчаса. Однако стоило ведь показать свекрови, что у неё есть манеры. Со всей элегантностью она помогла женщине снять пальто, а после спрятала в шкаф, зарабатывая ещё один оценивающий взгляд. Ну, хорошо хоть что не язвительные комментарии.        — Прошу за мной, — Тони сгибает губы в подобие улыбки и направляется в гостиную, где уже накрыт стол, специально для этого собранный ею же всего за полчаса. Кто знает, какой ещё хлам мог заваляться у них на чердаке.        Пенелопа с любопытством рассматривает интерьер дома, сжимая губы. Они с Шерил буквально сделали тут всё с нуля, начиная от цвета стен и заканчивая каждым маленьким элементом декора. На первом этаже все было оформлено с некоторой строгостью и элегантностью, но не слишком вычурно: белые и чёрные тона смотрелись отлично с красным. И, что очень важно, этот вариант устраивал обеих девушек, у которых были столь разные вкусы. К тому же, у каждой был свой кабинет, который они украшали в соответствии со своими пожеланиями.        На втором же было более уютно: их спальня словно была создана для долгого валяния в постели и просмотра сериалов на Нетфликсе. Вы, наверное, спросите, как же Шерил обошлась без бордово-чёрных стен и балдахина.        Чесно говоря, Тони пришлось прибегнуть к небольшой хитрости. Таким образом между их спальней и кабинетом Шерил находилась поистине огромная гардеробная, в которой умещались все её вещи, и где она могла примерять новые модели из коллекций любимых модельеров. А Тони получила свою уютную и светлую спальню. Каждая осталась довольна.        — Где моя дочь? — внезапно спросила Пенелопа, закончив с осматриванием интерьера. В её взгляде виднелась та самая сталь, которую она иногда видела в глазах своей любимой, если кто-то или что-то угрожало ей.        Тони уже собиралась придумать что-то, дабы отвлечь свекровь и позволить Шерил выйти тогда, когда она сама захочет…        — Я здесь, мамочка, — послышался голос позади и женщины обернулись на него. Шерил Блоссом стояла у стены и выглядела как чёртово божество. Рыжие волосы словно горели огнём в свете ламп, а свободная клетчатая рубашка каким-то магическим образом подчёркивала её стройные ноги. Хоть на лице макияжа было совсем немного, но он был эффектным. И даже с округлым, немаленьким животом, Шерил выглядела словно чёртова модель. Тони не сдержала судорожного вздоха. Это был простой, домашний стиль, и Пенелопа, кажется, ожидала чего-то более похожего на её собственную одежду. Возможно, что-то из семнадцатого века. Когда она вообще успела переодеться и накраситься?        — Шерил, что это на тебе надето? — Пенелопа вздёрнула подбородок, подходя ближе. Словно к пакостному подростку, которым та совсем не была. Младшей Блоссом было уже двадцать пять лет и она была сильной, умной, красивой и самодостаточной женщиной, а не тем запуганным ребёнком, каким её всегда видела мать.        — А, это? — небрежно отозвалась Шерил, проводя рукой по фланелевой ткани под опешившими взглядами своей жены и матери. Звучит комично, согласитесь. — Это моей любимой, просто мне в ней очень удобно.        Тони, казалось, могла слышать, как при слове «любимой» свекровь сжала зубы и начала закипать, словно чайник. Но виду, к её чести, не подавала. Выражение её лица оставалось совершенно нечитаемым.        — Ты изменилась с момента нашей последней встречи, — одними губами произнесла Пенелопа, жадно рассматривая свою дочь. Создавалось ощущение, будто она увидела совершенно чужого человека впервые в жизни.        — Конечно, я постарела на три года с момента нашей с Ти-Ти свадьбы, — Шерил ходила по тонкому льду и знала это. Она словно проверяла, как долго её мать сможет сдержаться без оскорблений. Как будто ей снова шестнадцать, и Торнхилл только вчера сгорел в пламени.        — Нет, я не об этом, — покачала головой Пенелопа и Тони могла чувствовать, насколько опасной становилась атмосфера.        — Зачем ты приехала, мамочка? Чего ты на самом деле хочешь? — младшая Блоссом сделала шаг к своей матери, скрестив руки на груди и выглядя при этом так опасно. И даже с круглым животом, из-за которого она передвигалась несколько смешно, Шерил выглядела как самая настоящая угроза.        — Верь мне или нет, я хочу всё исправить, — уверенно парировала Пенелопа, вздёрнув подбородок. Две опасные женщины, что находились на грани любви и ненависти. И Тони. Безумная семейка, не так ли?        — Что конкретно: моё сломанное детство, мои проблемы с самооценкой и принятием себя, ночные кошмары? Что из этого? — Шерил почти перешла на крик, но вовремя успокоилась, сжимая руки в кулаки. Она зажмурилась и вздохнула, отворачиваясь. Тони подошла к ней и осторожно провела пальцами по ладони, словно напоминая, что рыжая не одна.        — Я приехала, дабы попытаться исправить хоть что-то, если уж позволишь, — Пенелопа опасно прищурилась, и в такие моменты, ох чёрт, как же они с Шерил были схожи.        — Попытайся. Но я не могу тебе ничего обещать, — заявила та в ответ и подняла карие глаза, полные обиды, боли и злости. Тони слегка сжала пальцы любимой, ободряя. Она так жалела, что не могла сейчас поцеловать свою жену — не стоит лишний раз провоцировать Пенелопу и её маленькое гомофобное сердечко.        Мать и дочь сверлили друг друга взглядами, словно бросая вызов. И, чесно говоря, Тони бы не хотелось видеть, как её беременная жена будет нападать на свекровь. Атмосфера в доме была накалена до предела, будто сейчас в кого-то ударит молния. Сглотнув, она решила, что нужно что-то предпринимать:        — Давайте поговорим после завтрака? Вы, наверное, жутко проголодались с дороги, миссис Блоссом.        Не дав женщине времени ответить, она быстро скользнула между ними и, взяв Шерил за руку, потащила на кухню, время от времени оглядываясь на Пенелопу, идущую за ними и продолжающую осматриваться.        Им не понадобилось много времени, чтобы разместиться за столом, потому что Шерил и Тони сели рядом, а Пенелопа — на оставшейся стул напротив. И тогда во всём доме воцарилась гробовая тишина. Никто даже не притронулся к еде, а женщины Блоссом продолжали сверлить друг друга взглядами. Ох, чёрт, неужели ей действительно придётся тащить на себе этот адский завтрак?        Положив себе на тарелку немного еды, Тони позволила себе насыпать немного фруктового салата в тарелку жены. Ответом ей служила мягкая улыбка и лёгкий кивок. Шерил никогда бы сама не потянулась бы к блюдам первой, но, судя по всему, была очень голодна.        — Выглядит… неплохо, — призналась старшая Блоссом, рассматривая овощное рагу на своей тарелке. Можно ли это считать комплиментом?        — Да, Шерил очень старалась, готовя это. Она действительно отличный повар, — решила поддержать разговор Тони, цепляясь за эту тему, словно за спасательную соломинку. Брюнетка знала, насколько важно для её жены мнение окружающих, особенно если это — собственная мать. И если эти полчаса позора смогут сделать их отношения не такими напряжёнными, она готова немного опозориться.        — О, поверь, я знаю, — Пенелопа сцепила губы, будто обдумывая, стоит ли ей говорить то, что она собиралась. Но, подняв взгляд на девушек, она опустила плечи, будто сдаваясь, — в детстве Шерил постоянно создавала полнейший беспорядок на кухне.        — Ты драматизируешь, — закатила глаза та и, словно маленький ребёнок, обиженно сложила руки на груди, откидываясь на спинку стула. Тони прекрасно знала, что та переигрывает, но покачала головой, ничего не говоря.        — Возможно. Но разве это у нас не семейное? — впервые за день на лице миссис Блоссом появилась улыбка. Да, это была кривая, злорадная улыбка, но это была она.        — Надеюсь, что нет. В этом доме я собираюсь быть единственной королевой драмы, — бросила Шерил, беря в руки вилку и начиная копаться в салате. Тони прекрасно знала, что та делает — аккуратно складывает кубики киви на край тарелки, чтобы не есть. По какой-то причине её жена упорно игнорировала этот продукт, хотя доктор не раз говорил, что ей стоит увеличить его количество в рационе.        — Шер, — с предупреждением сказала брюнетка, беря любимую за руку. Та подняла на неё взгляд и недовольно нахмурилась. Обычно Тони не читала бы ей нотаций, но дело идёт о здоровье их малышей. Под её строгим взглядом, рыжеволосая закатила глаза и вернула киви на своё законное место, смешивая с остальными фруктами, за что получила ласковую улыбку.        — Помнится, ты никогда не любила киви, Шерил, — заметила Пенелопа, аккуратно разделывая кусок утки. Она не поднимала взгляд, видимо, не желая искушать судьбу. По какой-то причине в этот раз женщина была очень спокойна и избегала конфликтов.        — Я делаю это не ради себя, а ради малышей, — равнодушно заметила Шерил, пожав плечами и накалывая на вилку несколько крупных кубиков фруктов, а после демонстративно отправляя их в рот. Рыжая смаковала салат, не отрывая взгляда от своей жены, словно пытаясь что-то доказать.        — Малышей? — переспросила миссис Блоссом, внезапно подняв взгляд. Она выглядела очень удивленной, и Тони заинтересованно наблюдала за ней. Разве дочь не сказала ей…?        — Да, у меня будут близнецы. — ответила Шерил и вдруг резко выпрямилась, положив руку на живот. Брюнетка подвинулась ближе и, как можно более незаметно для Пенелопы, соединила их ладони.        — Это все гены Блоссомов, — усмехнулась в ответ старшая женщина, выглядя при этом совсем не злой. И если бы не знание фактов биографии своей жены, Тони могла бы подумать, что перед ней сидит совсем невинная старушка. — Обычно только у кого-то одного из детей в семье рождаются близнецы. Что же, я всегда говорила, что вы с Джейсоном — особенные.        Плечи Шерил опустились, а взгляд в одно мгновение стал бесконечно грустным и устремился куда-то в окно. Она едва ощутимо сжала руку возлюбленной, словно ища поддержки. Тони сжала челюсть, пытаясь сдержать себя. Нельзя испортить всё это одной своей вспышкой гнева.        — Да, мамочка, ты права. Мы были особенными, — девушка сжала губы, в один миг разозлившись. Вся её грусть словно превратилась в чистую злость, бурлящую в жилах. — Я верю, что теперь всё будет иначе. Никаких больше кровавых убийств, тайн и ненависти.        — Я не сомневаюсь, — пожала плечами Пенелопа и вернулась к завтраку. За столом воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только цокотом столовых приборов и тихим смехом детворы за окном.        Тони посмотрела на свою возлюбленную, что с совершенно отрешенным взглядом поедала свой салат. Каким-то волшебным образом её матери удавалось превратить радостную и уверенную женщину в ту маленькую, запуганную девочку. Брюнетка медленно, словно боясь спугнуть, переместила ладонь на живот своей любимой и, поймав взгляд, слабо улыбнулась. Уголки губ Шерил слегка изогнулись в ответ. Чёрт, неужели они та самая пара, что общается взглядами? Фу.        — Как ты себя чувствуешь, Шерил? — внезапно подала голос миссис Блоссом, откладывая приборы в сторону. Она не закончила трапезу, но ясно дала понять, что намерена поговорить.        — Довольно странно слышать это от тебя, но я в порядке. У меня лучшая в мире жена, любимая работа и отличный дом, — голос девушки был на удивление тихим, но в нём звучала такая стойкость и уверенность, что сердце Тони защемило от нежности.        — Я не об этом. Когда я была беременна вами с Джейсоном, то едва ли могла ходить на седьмом месяце, — Пенелопа улыбнулась, а в глазах появился какой-то грустный блеск, словно она вновь вспоминает те далекие годы. — Кто-то из вас уже тогда постоянно пинался, а я вынуждена была лежать в кровати почти сутками, чтобы вы не показывали характер.        — Звучит так, будто это была Шерил, — позволила себе бросить комментарий Тони, на что ожидала получить по крайней мере уничтожающий взгляд. Но свекровь посмотрела на неё не с презрением, а так… будто соглашаясь?        — В этом плане у меня всё тоже отлично, — улыбнулась Шерил, мягко проводя пальцами по своему животу.        — Если не учитывать, что время от времени ты пытаешься уничтожить наш дом, — тихо хохотнула Тони, а после поймала на себе рассерженный взгляд жены и второй, заинтересованный, от свекрови.        — Я не уничтожаю, я убираюсь, — закатила глаза Шерил и, скрестив руки на груди, с достоинством вздёрнула подбородок. Всё это, конечно же, выглядело настолько по-театральному наигранно, что хотелось достать откуда-то статуэтку «Оскара» и вручить рыжей бестии.        — После твоей «уборки» Торнхилл до сих пор стоит без дела, — бросила Пенелопа со слегка поднятыми уголками губ и… Чёрт, это только что шутка была?        — Ха-ха. Хорошо хоть, что ты не привезла с собой мои детские фотографии, чтобы показывать их Тони и позорить меня, это ведь так смешно, — язвила рыжая, хотя чувствовалось, что напряжение исчезло, и теперь можно было свободно вздохнуть, не боясь попасть под прицел.        — На самом деле… — миссис Блоссом потянулась за своей небольшой сумочкой, которую до этого момента никто даже не заметил. Немного покопавшись в ней, женщина достала массивный фотоальбом, что выглядел довольно потрёпанным, — я привезла твои детские фотографии. Думаю, тебе бы хотелось иметь их у себя.        — Я… спасибо? — с неуверенностью бормочет рыжеволосая и принимает из рук матери самое настоящие сокровище. Тонкие пальцы поглаживают кожаную обложку, а тёмные глаза внимательно изучают позолоченные буквы на ней. — Но почему?        — Ты больше не ребёнок, Шерил, у тебя совсем скоро будет своя семья, — вздыхает Пенелопа и вновь усаживается на стул со свойственной ей грацией. Но от внимательного взгляда Тони не укрывается то, как она опирается на стол. Холодные глаза женщины несколько секунд изучают брюнетку, прежде чем она продолжает: — У тебя уже есть семья. И я хочу, чтобы ты всегда помнила, кем ты являешься. Ты — Блоссом.        — О, поверь, я не забываю об этом. Ни на секунду, — Шерил с горечью улыбается и откладывает альбом в сторону, не поднимая взгляда. В доме вновь становится тихо, и на этот раз даже Тони не смеет что-то говорить.        Несколько минут они молча сидят, думая каждый о своём, прежде чем Шерил осторожно, с благоговением, осторожно касается обложки альбома, открывая его. На первой же странице изображены они с Джейсоном, стоящие среди густых кустов роз. Мальчик широко улыбается и обнимает сестру за плечи, в то время как она хмурится, видимо из-за солнца, что светит в лицо.        — Ты была такой милой, — слабо улыбается Тони и садится поближе к жене, желая рассмотреть фотографию. Рыжая, взглянув на неё с нежностью, слегка убирает руку, чтобы та могла подсесть ближе.        — Я до сих пор милая, или ты уже так не считаешь? — язвит Шерил, но на её лице — улыбка, которая говорит обо всём. Пенелопа, подняв на них заинтересованный взгляд, хмурится, и её морщины словно становятся ещё глубже.        — Считаю. Просто теперь из тебя эту милость приходится вытаскивать, — в шутку закатывает глаза брюнетка, за что тут же получает ощутимый щелчок по лбу. Это запрещённый приём, но Шерил постоянно так делает, ведь знает, как это бесит жену.        — Ты сейчас пойдёшь спать на диван и тогда тебе действительно придётся её вытаскивать из меня, — лёгкий взмах рыжими волосами, и Тони забывает, о чём они, собственно говоря, спорили, поэтому послушно кивает и вновь обращает взгляд на альбом.        С тихим кряхтением Пенелопа поднимается из-за стола и, обойдя его, становится за спинами у девушек, через плечи смотря на фотографии. Тони встает, и под удивленный взгляд обеих Блоссом приносит стул, чтобы женщина тоже могла сесть с ними. Та благодарно кивает и садится рядом с дочерью.        — На этой фотографии им четыре года. Шерил упала в любимый розовый куст Бабули Роуз. Джейсон пытался её незаметно вытащить, но она все равно узнала об этом, — тихо говорит миссис Блоссом и Тони не может сдержать улыбки. Как бы там ни было, сколько бы боли они друг другу не причинили, но, возможно, Пенелопа все-таки любит свою дочь, как и та её.        — Она потом до Рождества называла меня «Исчадием Ада», — закатила глаза Шерил и перевернула страницу, а на её лице появилась мягкая, полная ностальгии улыбка. — О, а на этой мы собираем вещи в первый класс…        Тони внимательно следила за обеими женщинами, и понимала, что права. Им просто нужно время, чтобы понять и принять друг друга. Конечно, старые раны никогда не заживут полностью, но ведь не обязательно ненавидеть друг друга до последнего?        Возможно, это начало чего-то нового.

***

       Они просидели так до вечера. За окном было уже темно, в камине трещали дрова, но Пенелопа ещё не уехала. В обед они с Шерил остались дома вдвоём, пока Тони съездила в аптеку за лекарствами, а по возвращению она заметила, что её жена выглядит подозрительно радостной, но решила не расспрашивать. Вообще, то что обе женщины Блоссом находились в одном доме целый день вместе и не убили друг друга — чудо.        Уже вечером они снова взяли старый альбом и сели на диван, продолжая рассматривать фотографии.        — Даже трудно поверить, что ты была такой шкодницей, — хихикала Тони, держа в руках чашку с горячим чаем. Приятный аромат щекотал нос, принося умиротворение. К тому же, у неё на плече покоилась голова Шерил, что с едва приоткрытыми глазами наблюдала за Пенелопой, держащей в руках альбом.        — Можно подумать, что ты в детстве была ангелочком, — закатила глаза младшая Блоссом и, сладко зевнув, уткнулась носом в плечо своей жены, забыв о присутствии вполне себе гомофобной, недовольной их отношениями, матери.        — Конечно нет, но до уровня такой занозы мне ещё расти и расти, — Тони поворачивает голову, чтобы Шерил могла удобнее устроиться и осторожно кладёт руку ей на талию, прижимая поближе. Та в ответ довольно мурлычет.        — Тебе в принципе ещё расти и расти, коротышка.        Брюнетка недовольно фыркает и щипает бедро рыжей, когда слышит тихий, хриплый смешок. Однако одного взгляда на лицо Пенелопы хватает, чтобы понять: кажется, у Тони начитается маразм. Но она ведь слышала смех!        — Думаю, мне уже пора идти, — коротко бросает женщина, окидывая девушек взглядом. Грациозно, легко и элегантно, она поднимается со стула и разглаживает несуществующие складки на своей юбке.        — Если хочешь, то можешь остаться, у нас есть свободная спальня, — Шерил великодушно предлагает ей, потому что после этого милого семейного дня она хочет верить, что ночью мамочка не попытается их убить.        — Спасибо, но мне завтра утром на работу, — Пенелопа гордо вздёргивает подбородок и Тони мягко выпутывается из объятий любимой (это оказывается непростой задачей). Массивный альбом оказывается в руках Шерил и та прижимает его к себе, словно боясь, что его отберут у неё, — Антуанетта, проводишь меня?        — Конечно, миссис Блоссом, — брюнетка натягивает на лицо улыбку и поднимается с дивана, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд жены. Но Тони ободряюще сжимает её руку, словно говоря, что волноваться не о чём. Ну не убьет же её Пенелопа в собственном доме. Не убьет же?        В полной тишине они проходят в прихожую, даже не взглянув друг на друга. Тони опять решает показать всю свою вежливость и подаёт свекрови её, несомненно дорогое, роскошное пальто. Пенелопа окидывает брюнетку ещё одним оценивающим взглядом и, застёгивая пуговицы, как бы между делом бросает:        — Ты любишь мою дочь?        Тони на секунду теряется, путаясь в словах. Под холодным взглядом старшей женщины она словно забывает все на свете, а потом собирается с силами и, уверенно глянув в тёмные глаза, отвечает:        — Больше жизни, миссис Блоссом. Иначе была бы я здесь?        Пенелопа прищуривается, словно анализируя её ответ, а потом кивает. Видимо, её эти слова устраивают. Она натягивает на руки свои кожаные перчатки, смотрит на своё отражение в зеркале, прежде чем бросить на Тони ещё один взгляд.        — Я очень на это надеюсь. Не опозорь нашу фамилию.        С этими словами Пенелопа выходит из дома, оставив за собой только звенящую тишину и холодный, зимний воздух, заставляющий поёжиться. Несколько секунд Тони пялится в то место, где ещё минуту назад стояла женщина, прежде чем слышит рёв мотора и решает пойти обратно в гостиную.        — Дай угадаю, моя мать пыталась заставить себя бежать отсюда сломя голову? — лениво интересуется Шерил, делая вид, будто её это совершенно не волнует. Но брюнетка ведь знает что всё это — фарс, на который она не поведётся. Тони садится на диван рядом с рыжеволосой и вновь притягивает её в объятия.        — Ты не поверишь, но, кажется, я только что получила благословение твоей матери, — говорит брюнетка, пытаясь при этом выглядеть не слишком гордой, но, очевидно, у неё не получается. Шерил только кивает, видимо не особо вслушиваясь в то, что она говорит, а после резко раскрывает глаза и смотрит на неё с поднятой бровью.        — Ты права, не поверю. Что именно она сказала?        — Так сразу и не припомню. Что-то типа «Антуанетта, ты так прекрасна и удивительна, я так рада, что ты стала женой для моей Шерил», — Тони изображает голос Пенелопы слишком плохо, и всё-таки не сдерживает смешок, когда получает рыжей копной волос по лицу.        — Ты сейчас пойдёшь спать на диван, — предупреждает рыжая, хотя они обе знают, что это пустая угроза: такого ещё ни разу не было за всю их совместную жизнь. Даже когда Тони приходила пьяной после посиделок со Свитом и Фэнгсом, Шерил поскорее затаскивала её в постель, а после заставляла себя обнимать. И это действовало всегда безотказно: чувство вины не позволяло брюнетке бросать эту крошку одну.        — Нет, не надо, — Тони стонет и откидывает голову назад, а Шерил, пользуясь возможностью, впивается поцелуем ей в шею, слегка покусывая. Мол намекает, что лучше сказать правду. — Твоя мать сказала, чтобы я не позорила нашу фамилию. А потом растворилась в ночи.        — Вау, неужели она была так мила, — хихикнула Блоссом, а после встала с дивана, разминая затёкшие конечности. Тони жадно осматривала каждый изгиб её тела, особенно задерживая внимание на округлом животе. — Ти-Ти, пошли спать, я устала.        — Конечно, детка.

***

       Тони лежала в кровати, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как всё её тело постепенно расслабляется, когда та начинает засыпать. Это был долгий, полный драмы и стресса день, после которого лучшая идея — просто поспать и забыть обо всём. Из ванной звучал шум воды, слегка отвлекая, но брюнетка пыталась его игнорировать, проваливаясь в сон.        Спустя несколько минут шум прекратился, а из ванной вышла Шерил, чьи роскошные пряди были немного влажными, а тело прикрывала милая пижама с довольно стильными цветочками. Ох, как же её расстраивало то, что во время беременности ей не удавалось носить свои старые ночнушки, в которых она выглядела так чертовски сексуально.        — Ти-Ти, ты спишь? — тихо поинтересовалась рыжая, ложась рядом на кровать. Укрывшись одеялом, она подвинулась ближе к своей жене и повернулась к ней лицом.        — Нет, малышка, что такое? — сонно пробормотала Тони, пытаясь открыть глаза. И увидела милейшую картину в мире: её любимая надула губы, при этом слегка подняв брови, выглядя как само воплощение невинности.        — Я просто хотела сказать тебе спасибо. Ты была так добра к моей матери, а я знаю, что ты её ненавидишь, — прошептала рыжеволосая, словно кто-то мог их услышать.        — Шер, я не ненавижу твою мать, — Тони всё-таки смогла заставить себя сфокусировать взгляд на тёмных жгучих глазах, каждый раз заставлявших её сердце биться быстрее. — Мне трудно простить ей все те вещи, что она сотворила с тобой, но я не ненавижу её.        — Сделаем вид, будто я тебе поверила, и это очень романтичный момент, — промурлыкала та в ответ и, улыбнувшись, потянула девушку на себя, вовлекая в нежный, сладкий поцелуй, от которого кружилась голова.        — Ты сводишь меня с ума, — брюнетка оторвалась всего на мгновение, чтобы заглянуть в тёмные глаза, горевшие странной смесью нежности и обожания. Устроившись так, чтобы нависать над Шерил, но не давить на живот, она позволила себе углубить поцелуй, когда почувствовала пальцы в своих волосах.        — Так и задумывалось, Ти-Ти, — шепчет рыжеволосая прямо ей в губы и опускается поцелуями к шее, слегка потягивая волосы своей жены в своей нежно-болезненной манере. — Я тоже тебя люблю.        Они ещё долго целовались, пока губы не начали болеть, а руки Тони не затекли. И только после этого провалились в сладкий, глубокий сон. До появления маленьких Блоссомов оставалось всего несколько месяцев, а пока девушки могли наслаждаться этим временем наедине друг с другом.