В тепле нашего дома

       — Шерил, он вот-вот сделает первые шаги!        — Ты говорила это ровно два часа назад, Ти-Ти, — рыжеволосая в ответ усмехнулась, опираясь плечом об дверной косяк. Она только вернулась с пробежки, поэтому на ней до сих пор была свободная толстовка и лосины. На пути в душ её поймало это чудо, которое в народе называют «жена», и потащило в гостиную. Зачем? Непонятно.        Шерил наблюдала за тем, как Тони сидит с камерой на коврике, в то время как близнецы играются всего в метре от неё, даже не думая делать что-то. Но по какой-то причине брюнетка решила, что именно сегодня они должны сделать свои первые шаги. Почему? Тоже непонятно.        — Я точно уверена! Моё внутреннее чутье меня не обманывает, — Тони поворачивает голову и кивает на диван, приглашая сесть. Шерил повинуется и уже через несколько мгновений брюнетка удобно устраивается сбоку, не отрывая взгляда от малышей, что тихо воркочут, пытаясь построить башенку из разноцветных кубиков. Роуз постоянно задевает конструкцию, а Крис, бросая на неё мимолётный взгляд, принимается восстанавливать её.        — Не обманывает? Как тогда, когда вместо загородного домика Кевина мы заехали в лес? — рыжеволосая саркастично приподнимает бровь. Воспоминания о том дне всплывают как-то сами собой. Конечно, у них не получилось провести вечер с друзьями, но ведь свидание в лесу, наедине с москитами и странными звуками — тоже довольно романтично, не так ли?        — Это был один раз, я тебя умоляю, — Тони упорно делает вид, будто это — пустяк, хотя, сомневаться не стоит, прекрасно помнит, как в ту ночь осыпала шею любимой поцелуями, чтобы успокоить и отвлечь от мыслей о пауках, ползающих повсюду.        Шерил кривит губы в ухмылке и задорно приподнимает подбородок:        — Умоляй, я разрешаю.        Эта её самоуверенность… Тони решает, что это — одна из самых привлекательных вещей в мире, как и сама рыжуля, а потому проводит короткими ногтями по бледной шее, притягивая поближе.        — Ты уверена? — На лице — хитрая ухмылка, на которую у Блоссом не находится заранее заготовленного ответа или очередной колкости. Поэтому она делает то, что умеет лучше всего — целует свою жену, будто в последний раз.        Губы Тони так правильно, так идеально скользят по её собственным, что Шерил сносит крышу, и она забывает обо всём на свете. Как будто эта женщина точно знает, что ей нужно… А хотя, подождите, она ведь действительно знает. Брюнетка чередует нежные движения языком и лёгкие укусы — всё прямо так, как Блоссом обожает. И поэтому рыжая не сдерживает довольного мычания, плавно перемещая руку на бедро возлюбленной.        Та в ответ целует её с большим рвением, тем не менее сохраняя между ними дистанцию. Смуглые пальцы плавно перемещаются с бледной шеи на скулы, поглаживая, и это именно то, чего Шерил так не хватало.        — Тони, — к своему же собственному удивлению, рыжеволосая разрывает поцелуй первой, но глаза не открывает: будто боится, что если сделает это, то их маленькая сказка развеется, словно сон.        — Да, детка? — брюнетка нехотя отстраняется и заправляет выбившуюся из причёски Шерил прядь за ухо, делая это с такой нежностью, что той кажется, будто от этих прикосновений кожа вот-вот расплавится.        — Не порть психику детям, пожалуйста, — пухлые губы, не покрытые привычной красной помадой, изгибаются в легкую улыбку, когда Блоссом откидывается на спинку дивана, приоткрывая глаза.        — Во-первых, ты тоже в этом участвуешь, — Тони вскидывает указательный палец, не прекращая зрительный контакт со своей женой, что наблюдает за ней, не переставая так нежно, так тепло улыбаться, — а во-вторых, они этого даже не запомнят, и их психику не травмирует факт того, что их родители влюблены.        — Ну меня травмировал, когда я застукала свою мать с каким-то мужиком на Рождество, — Шерил шутит, и в её глазах играют бесята, когда она делает вид, что потягивается, и её толстовка задирается, оголяя небольшую полоску кожи.        Тони в ответ усмехается и думает о том, что неплохо бы приоткрыть уже занавески и впустить в дом немного света. Но позже. Сейчас она просто рада сидеть со своей любимой на диване и наблюдать за тем, как их дети играют на ковре.        — Ты уже шутишь об этом? Я думала, что это больная тема.        — У меня предостаточно больных тем, но нужно же нам о чём-то общаться, — Шерил запрокидывает голову, открывая вид на безупречную шею, и Тони крепче сжимает челюсть, вспоминая, как удивительно на ней смотрятся багровые засосы.        — Я тебя люблю, — просто говорит брюнетка, и получает в ответ слабую улыбку и лёгкий кивок. Ей срочно нужно отвлечься от этой безупречной женщины, что сидит сбоку, и Тони переводит взгляд на детишек. Ох, чёрт…        Роуз, немного пошатываясь, стоит на ногах, опираясь маленькими пухлыми ручками на игрушечную лошадку. Её движения неуверенные, когда она осторожно переставляет ноги, но она всё-таки делает это и… о боже, это был её первый шаг.        — Шерил! — голос Тони едва выше шёпота, когда она вскакивает с дивана и становится на колени, не беспокоясь о том, что это выглядит несколько странно.        Блоссом поднимает голову и наблюдает за развернувшейся перед ней картиной: Ти-Ти стоит на коленях, протягивая руки к малышке Роуз, что кривит рот в улыбке, а после заливается смехом, делая несмелые шаги навстречу женщине.        Когда Роуз наконец-то оказывается в объятиях Тони, та прижимает её к себе так крепко, будто вот-вот потеряет, в ответ на что малышка хмурится. Она вообще не большой любитель нежностей, в отличии от брата.        Кстати, о нём, Крис всё это время продолжает складывать кубики, словно не обращая внимания на всё, что происходит вокруг. И только когда он видит, как мамочка обнимает его сестру, мальчик подползает к ним и, опираясь на плечо Тони, замершей в недоумении, поднимается на ноги, обнимая её.        — Боже, Шерил, ты это видишь? — в глазах брюнетки — почти детский восторг, когда она прижимает малышей к себе.        Рыжеволосая широко улыбается и садится рядом с ними, чувствуя, как в горле появляется ком из-за этих чёртовых эмоций. Ковёр приятно щекочет босые ноги, а на глаза невольно наворачиваются слёзы. Роуз, без особо энтузиазма оглянувшись вокруг, останавливает взгляд на Шерил и, улыбаясь, идёт ей навстречу, ныряя в объятия.        — Я так вас всех люблю, — шепчет Шерил, оставляя поцелуй на макушке дочери, покрытой каштановыми волосами. Она смотрит на Тони, что приподнимает Криса над головой, отчего тот громко смеется.        За окном — холодная зима, но Блоссом кажется, будто она вот-вот сгорит изнутри из-за этого странного чувства внутри. Потом они ещё долго резвятся на коврике, помогая малышам складывать кубики, играясь с ними, и веселясь. И будь за окном даже самый настоящий конец света — им было бы плевать.

***

       Тони устала. Нет, действительно устала, у неё уже не оставалось сил, чтобы бороться с этим кошмаром. Как будто вся её прошлая жизнь не имела никакого значения, потому что этот момент перечеркнул все её достижения. Какой вообще смысл в этом?        — Ну пожалуйста, Роуз, будь паинькой, — Тони крепко держала в руках ложку с кашей, зная, что малышка попытается сделать всё возможное, чтобы еда оказалась на полу, стенах, одежде, но только не во рту.        Девочка в ответ посмотрела ей в глаза, слегка нахмурив бровки. Будто раздумывая, стоит ли ей послушаться. А после, дождавшись момента, когда мать потеряет бдительность, выбила ложку из её рук, отправив в свободный полёт.        — Нет, ну это невозможно, — с громким вздохом Тони откинулась на стул, запрокидывая голову назад. Она уже почти час сидит с этим ребёнком и никак не может её покормить. Да, играть с ними, переодевать, читать сказки — это стихия брюнетки, но со всем остальным управиться могла только Шерил. И как только ей удавалось справляться с детьми? Непонятно.        Роуз, тихо хихикнув, потянулась к большой ложке, торчащей из миски Тони. Конечно, в процессе захвата цели она немного заляпалась, но когда прибор оказался у неё в руках, девочка довольно улыбнулась, демонстрируя два больших белых зуба, и поднесла ложку к матери, пытаясь покормить её в ответ.        — Малыш, я уже покушала, но если не поешь ты, то твоя мама сделает из меня коврик, понимаешь? — Тони поднимает глаза на дочь и натыкается на её упёртый, выжидающий взгляд. Она так мила, когда так делает, и до ужаса похожа на Шерил. Те же правильные черты лица, темные глаза, по которым сложно что-то понять. И пусть её волосы не были рыжими, а девочке не досталась белоснежная кожа матери, но это маленькое чудо — копия Шерил Блоссом.        Но, пожалуй, если и была какая-то черта, которой обладали только эти двое, так это их скверный удивительный характер. Потому что только они могли так вить веревки из Тони, бывшей Змеи Саутсайда и вполне себе опасной особы, которая на самом деле была милашкой, но не любила это признавать.        Поэтому, когда Роуз уже во второй раз настойчиво подтолкнула ложку к Тони, та не смогла сделать ничего другого, кроме как повиноваться. Эта каша на самом деле была несколько странной на вкус, но доктор настоял — детям нужен полноценный рацион.        — Видишь, я попробовала, теперь ты, — Тони зачерпнула немного еды и поднесла ко рту девочки. Та, несколько секунд рассматривая содержимое ложки, всё-таки открыла рот и позволила маме себя покормить.        — Как вы тут справляетесь без нас, девочки? — звонкий голос зазвучал на кухне прежде, чем на ней появилась Шерил.        Строгий деловой костюм идеально сидел на подтянутом теле, а сама женщина довольно ухмылялась, держа в руках свой кожаный портфель. На губах — кроваво-красная помада, волосы, как и всегда, идеально уложены, а самоуверенный взгляд дополнял картину. Блоссом уже неделю ходила на работу и набрала себе кучу дел, предвкушая весёлые деньки. Она обожала быть адвокатом. Ей словно причиняло удовольствие видеть, как другие люди ломаются и рассказывают всю правду — неизменно под её натиском.        — С переменным успехом, — назойливая прядь лезла в глаза и Тони устала её сдула, подсовывая миску с едой к малышке Роуз, что посмотрела на неё с… отвращением? Маленькие дети вообще умеют показывать столько эмоций?!        — Роуз, ты хулиганишь? — цокот каблуков по кафельному полу раздражает всех, кроме самой Шерил. А потом она наклоняется к малышке, задорно тыкая пальцем её носик, вызывая у той улыбку.        — Она скорее капризничает. Без понятия, от кого она это взяла, — Тони опирается локтем на стол и подпирает щеку ладонью, поморщившись.        Рыжеволосая в ответ бросает на неё взгляд, не сулящий ничего хорошего:        — Чей-то длинный язычок может сослужить ему плохую службу.        — Да? Странно, обычно все оставались им довольны, — брюнетка наигранно удивляется, специально провоцируя жену. И кто после этого чертовка?        — Все? Есть какие-то факты твоей биографии, о которых мне стоило бы знать? — Шерил подходит к своей Ти-Ти и, склонившись над ней, обнимает со спины, обдавая шею горячим воздухом.        — Не думаю, ты знаешь меня слишком хорошо, — Тони запрокидывает голову и выгибает спину, словно кошка, предвкушая ласки любимой. Однако получает только щелчок по носу. Ну разве это честно?!        Шерил подходит к кухонному островку, замечает миску со сладкими вишнями и берет одну, слишком уж сексуально закусывая её, прежде чем наконец-то отправить в рот. Артистка погорелого театра.        — Кстати, а где наш маленький герой?        — Крис уже покушал и заслужил право немного поиграть в гостиной, — ладонью Тони указывает на совсем недавно установленную рождественскую ёлку, что иногда едва заметно пошатывается: парень спрятался за ней и переставлял местами игрушки, пытаясь сотворить какую-то одному ему понятную композицию.        — Какой молодец. И Роуз тоже молодец, — Шерил вновь подходит к малышке, сидящей на детском стуле, и опирается на колени, нагибаясь, чтобы быть с ней на одном уровне. Та в ответ смеется и тянется руками к рыжим волосам: трогать их — чуть ли не наиболее любимое занятие девочки.        Шерил, усмехаясь, позволяет дочери запустить маленькие пальчики в шикарно уложенные локоны и испортить этот идеальный порядок. Хотя другие люди умерли бы, посмей они хоть один волосок выбить из причёски.        Тёмные глаза Роуз внимательно изучают свою рыжеволосую мать, прежде чем она начинает лепетать что-то нечленораздельное, но с таким видом, будто даёт самые настоящие модные советы.        — Тебе нравятся мои волосы? — Шерил хихикает и бросает мимолётный взгляд на Тони, наблюдающей за их маленькой идиллией. А потом возвращает взгляд на Роуз, пытающуюся что-то ей донести.        Женщины, переглянувшись, не сдержали смеха, пытаясь не хохотать слишком уж заметно, чтобы не задеть чувства малышки, что вновь нахмурилась, недовольно посматривая на обеих.        — Мама, — слово прозвучало с упрёком, словно Роуз действительно обиделась на матерей, что только посмеялись над её попытками дать мудрый совет. Нет, ну есть ли у них совесть?        — Она только что сказала «мама»? — переспросила Шерил, с восторгом обратив взгляд на свою супругу, вальяжно развалившуюся на стуле. В её глазах плескалось удивление и искренняя радость.        — Может случайно? — Тони не хотелось бы делать поспешных выводов, вдруг малышка просто случайно связала звуки, не обращаясь к кому-то из них? В книге для родителей описывали такое и советовали не волноваться из-за этого.        — Мама! — упёрто заявила Роуз, обхватывая пальчиками ложку и неловко пытаясь погрузить её в кашу. И делала она это с таким важным видом, будто решает проблемы мирового масштаба — не иначе.        Шерил вскакивает и смотрит на Тони с восторгом, пока та пытается сдержать широкую улыбку. И в этот момент брюнетка думает, что может простить дочке, если та не съест всю кашу.        — Она сказала это!        — Она такая шустрая. Это она в меня, — Тони гордо приподнимает подбородок пытаясь не выглядеть слишком уж тщеславной, но получает тычок в лоб от жены и ойкает, морщась.        Шерил ухмыляется и, поцеловав дочку на прощание, выходит из кухни, цокая каблуками по плитке и вынуждая свою жену тяжело вздохнуть. А после, бросив лукавый взгляд через плечо, почти небрежно бросает:        — То, что ребёнок говорит — это его заслуга, Ти-Ти, не отбирай у неё этого.        До чего же трудно жить в этой семейке. Но зато как хорошо. Роуз заливисто хохочет, тычет на неё пальцем и называет «мамой», а после бросает в неё ложку с кашей. И Тони не знает, что ей делать: злиться или радоваться.

***

       — Шерил, я устала, — тяжело вздыхает Тони, утыкаясь лицом в подушку.        Сегодня Крис и Роуз были особо энергичными: малыши научились ходить, а значит родителям пришлось целый день перемещать вещи в доме так, чтобы те оказались вне зоны досягаемости детишек. В результате Роуз все равно дотянулась до аквариума, купленного всего несколько недель назад. Поэтому Шерил пришлось ехать в зоомагазин, чтобы спасти рыбок от верной смерти.        А потом Крис опрокинул рождественскую ёлку, а осколки игрушек усеяли пол гостиной, пока малыш стоял среди всего этого бардака с ошарашенным видом. Он даже не плакал: просто попытался сделать вид, будто это не его рук дело. Тони, к своему собственному удивлению, совершенно не разозлилась. Просто молча собрала осколки и отвела мальчика в детскую к сестре, чтобы они играли вместе.        Ближе к полудню, когда Шерил и Тони отдыхали в своей спальне, они услышали шум из детской, где спали близнецы. Ворвавшись в комнату, они поняли, что те попытались перевернуть свои кроватки. Зачем? Хороший вопрос.        В результате к вечеру женщины были абсолютно уставшими и разбитыми. Дети, благо, совсем недавно уснули, и теперь можно было немного расслабиться, не будучи готовым в любой момент пойти спасать двух шкодливых малышей.        — Напомни, кто первым захотел детей? — Шерил со стоном падает на кровать и чуть не ударяется о ногу любимой. Но та осмотрительно её убирает.        Тони недовольно жмурится и перекатывается на спину, осматривая развалившуюся сбоку рыжеволосую бестию. Она проводит по шелковистым локонам, а после отвечает:        — Ну вообще я, но ты меня послушалась, так что виноваты мы оба.        — Гениально, детка, — Шерил лениво, но со свойственной ей грацией переворачивается на бок, рассматривая брюнетку. За окном — кромешная ночь, суровая зима, но в доме очень тепло. К тому же, в их спальне относительно романтичная атмосфера: комнату освещала только одна из прикроватных ламп, и в полумраке мягкие черты лица Тони выглядели так… по-домашнему.        — Я очень тебя люблю, — выдыхает Тони, и это какой-то неожиданный для неё самой порыв. И признаваться Шерил в любви — все равно что есть, или дышать, или жить. Такая же необходимость.        Рыжеволосая расплывается в улыбке и прижимает жену к себе, запутываясь пальцами в длинных прядях. На её пальцах нет привычного красного маникюра, потому что, по словам Шерил, он ей уже немного надоел.        — Я тоже тебя люблю, Ти-Ти, — Блоссом прижимается губами к макушке своей детки, а потом слегка приподнимает подбородок той и целует. В глазах Тони — усталость, нежность и рафинированное обожание. Шерил наслаждается этим сполна, а потом отстраняется и задумчиво скользит взглядом по родному лицу. — Поехали в отпуск?        — С радостью, — Тони удобно устраивается в объятиях любимой и поворачивает голову, утыкаясь в нежную шею носом. Оставляет несколько легких поцелуев и обдает кожу горячим дыханием, зная, как это заводит. — Но если мы едва справляемся с этими проказниками в своём же доме, то сомневаюсь, что у нас получится где-то на пляже, где куча потенциальных опасностей.        Шерил в ответ фыркает и проводит ноготками по затылку Тони, вызывая у той тихий стон:        — Ты зануда, Антуанетта.        — А ты нет? — лукавая ухмылка служит ответом, и брюнетка, у которой, видимо, внезапно объявились силы, выпутывается из объятий и садятся на бедра возлюбленной, смотря на неё сверху вниз.        — Без понятия, малышка, — Шерил почти плотоядно усмехается и проводит руками по талии Тони вверх, задирая домашний свитер и открывая вид на плоский живот. Её всегда заводили спортивные люди, и тот факт что они обе продолжали следить за собой даже после появления в их семье детей — удивителен. Рыжеволосая проводит ладонями ещё выше и запускает одну руку под застёжку лифчика, не расстегивая. — Давай проверим?        — С радостью, — Тони наклоняется поближе и прижимается к пухлым губам Шерил, чувствуя, как у неё земля уходит из-под ног. Руки Шерил, и её губы, и то, как её пальцы внезапно скользят вниз, медленно стягивая с неё домашние штаны — всё это опьяняет не хуже дорогого вина.        — Все равно поедем в отпуск, — мурлычет рыжеволосая, прежде чем перевернуть их и нависнуть над Тони, что прижимала её поближе, недвусмысленно давая понять, чего конкретно она хочет.        — Как скажешь, а сейчас займись делом, зануда, — стонет брюнетка, когда Шерил прижимается к ней и покусывает шею, зная, как это приятно.        Как же хорошо, что у них в доме нормальная звукоизоляция.