В тепле нашего дома

       На самом деле, как показала практика, после третьего года дети становятся настоящими милашками. Но всё равно уничтожают всё на своем пути.        По крайней мере Крис и Роуз так точно. Эти бесята стали грозой всех розовых кустов Шерил, ноутбука Тони и, что хуже всего, абсолютно любых предметов, которые легко поломать или разбить. Если была хоть малейшая возможность сделать какую-то пакость — близнецы её не упускали.        И пока Шерил пила мятный чай литрами и расставляла по дому ароматические свечи, Тони пыталась сделать всё возможное, чтобы пережить этот период в жизни детишек. Всё рано или поздно проходит, не так ли?        — Мамочка, а почему у нас нет кактуса? — Крис садится к ней на колени, пока она читает книгу на диване в гостиной. Его сестры нигде не видно, а значит, скорее всего, она с Шерил. Тони вздохнула, снимая свои очки для чтения. По крайней мере с одним близнецом справиться легче, чем с двумя.        — Потому что твоя мама не любит кактусы, — поясняет брюнетка и удобнее усаживается, потому что ей, судя по всему, предстоит длинный разговор.        — Почему? — хмурится мальчик и хмурит медно-рыжие брови, а его темные глаза смотрят на неё со смесью любопытства и недовольства. У Шерил такой же взгляд, когда она допрашивает своих клиентов, прежде чем взяться за дело. Никто не удивится, если Крис пойдёт по стопам своей матери и станет адвокатом. Но об этом говорить пока рано: ему всего три с половиной, и он мечтает быть пиратом.        — Они колючие и странные.        Крис, закатывая глаза, скрещивает руки на груди и недовольно цокает языком. Эти дети слишком похожи на Шерил.        — Но ведь розы тоже колючие и странные. И у нас целый сад ими засажен!        — Ты прав, — Тони улыбается и перебирает густую рыжую шевелюру сына, портя ему причёску. Тот пытается вырваться, но она прижимает его к себе, не позволяя этого сделать. Мальчик хохочет, и продолжает извиваться у неё в руках. — Но розы твоя мамочка любит.        — Почему? — Крис смеется уже тише и, кажется, забывает о чём спрашивал. Тони отпускает его, и мальчик вскакивает на землю, довольно топая ножками.        — Спроси у своей мамы, я думаю, что она тебе даст ответ, — брюнетка помигивает сыну, и тот, весело хохоча, убегает из комнаты, чтобы найти свою вторую мать. Довольно ухмыльнувшись, Тони вновь надевает очки и берёт в руки книгу. Возможно, она только что попала под немилость своей любимой жены, но было гораздо проще извиниться перед ней, чем попытаться пояснить маленькому ребёнку, почему Шерил Блоссом в восторге от роз.

***

       — Тони…        Голос Шерил — хриплый, сиплый и едва громче шепота. Длинные пальцы запутались в каштановых прядях, и женщина делала всё возможное, чтобы сдержать стоны, а потому поднесла руку ко рту и прикусила палец.        — Тише, детка, — едва слышно шепчет Тони, оставляя поцелуй на бедре, и ласково придерживает её за ноги, не позволяя двигаться.        — Ти-Ти, я сейчас…        — Я знаю, — самодовольно шепчет в ответ брюнетка и Шерил едва сдерживается, чтобы не начать извиваться. Она прикрывает глаза и пытается подавить вздохи, что так и норовят вырваться из неё.        Шерил уже так чертовски близка, когда дверь в спальню распахивается и Тони вдруг замирает, не двигаясь. Подавив стон раздражения, рыжеволосая открывает глаза и поворачивает голову.        Роуз стоит босыми ногами на паркете, держа в руках своего плюшевого мишку. Она тихо шмыгает носом, словно не желая, чтобы мамы узнали о том, что девочка плакала. Но мокрые дорожки на щеках выдают её с потрохами. Шерил мысленно радуется, что сегодня решила надеть ночную сорочку, и до сих пор была одета.        — Роуз, детка, что случилось? — голос Шерил звучит слегка надломленно, но она тешит себя, уверяя, будто сонные люди говорят именно так. Малышка топает к ним, и Тони медленно выныривает из-под одеяла, ложась сбоку и делая вид, будто была там изначально.        — Я д-думала, что ты умираешь, — девочка всхлипывает и её плечи дрожат от рыданий. Шерил двигается в сторону и затягивает Роуз на постель, прижимая к себе. Девочка утыкается лицом ей в плечо и продолжает плакать.        Рыжеволосая со смесью жалости и удивления посмотрела на дочь, вздрагивающую у неё в объятиях. Тони подвинулась к ним ласково поглаживая каштановые локоны малышки, пытаясь её успокоить.        — Почему ты так подумала, солнышко?        Роуз подняла на них заплаканные глаза и, посмотрев на обеих, словно думая, стоит ли рассказывать, судорожно вздохнула, опустив взгляд на своего плюшевого мишку. Очертив пальчиком контур его глаз, девочка тихо сказала:        — Вчера мама Тони смотрела фильм, и там женщина кричала, когда её убили. И я услышала, как ты только что делала такие же звуки и подумала, что к нам пришёл маньяк.        Шерил сжимает губы, прижимая девочку к себе. Взглядом она сверлит свою жену, что виновато хмурится и пожимает плечами, мол, извини. Рыжеволосая осторожно поглаживает мягкие волосы дочери, зная, что это её немного успокоит. Они шепчут девочке что-то ободряющее и уверяют, что с ними всё хорошо, пока та не перестает всхлипывать. И только мокрые следы на пухлых щёчках говорят о том, что та плакала.        — Мамочка, а почему ты делала такие странные звуки? — спрашивает малышка и рука Шерил на секунду замирает. Ну и что она должна сказать ребёнку?        — У мамочки просто сильно болел животик, поэтому я делала ей массаж, — поясняет Тони с самым серьезным видом, на который вообще способна, и Шерил впервые в жизни хочется одновременно расцеловать её и убить.        — Болел животик? — Роуз испуганно приподнимает бровки, немного отстраняясь от рыжеволосой, и с недоверием смотрит на неё. Осторожно поднимает руку и тыкает пальцем прямо в её пресс, обретенный совсем недавно.        — Да, я просто вчера кушала вредную еду, поэтому сегодня у меня заболел живот, — Шерил подыгрывает Тони, решая добавить в эту байку немного морали. Девочка, кажется, верит им, потому что её взгляд становится задумчивым, когда она вновь прижимает к себе плюшевого мишку.        Её жена, тем временем, проводит ладонью по её бедру, скрытому одеялом, и Шерил делает мысленную заметку, что сейчас она, кажется, станет вдовой. Она бросает на брюнетку суровый взгляд, и та со стойкостью его выдерживает.        — Мамочки, а можно я включу ночник? — девочка широко округляет глазки, жалобно смотря на них, и Шерил понимает, что не может ей отказать. Они с Тони начали выключать ночник на ночь совсем недавно, чтобы дать детям возможность привыкнуть ко сну без него. До этого момента все было прекрасно. Но теперь, кажется, у неё нет выбора.        — Ладно, — сдается рыжеволосая и улыбается дочери, вытирая большими пальцами мокрые следы на её щеках. — Только при условии, что завтра ты уговоришь своего брата съесть все овощи.        — Хорошо! — энергично кивает девочка и, выбравшись из кровати, быстро топает к двери, словно боясь, что мамочка сейчас передумает. А потом оборачивается и, улыбнувшись, желает им спокойной ночи, прежде чем выбежать из комнаты.        Несколько секунд Шерил и Тони сидят в тишине, нарушаемой только их сбитым дыханием. А потом рыжеволосая поворачивается к своей жене с улыбкой, которую можно было бы описать как «маньяк-убийца пришёл за тобой».        — Антуанетта Блоссом, — голос Шерил звучит низко и угрожающе, когда она оборачивается к своей жене и нависает над ней, нечестно используя разницу в росте. — Во-первых, почему ты смотришь ужастики, когда рядом с тобой дети?        — Я не видела её! Она маленький ниндзя, — оправдывается Тони, падая на подушки, словно это хоть немного спасет ситуацию. Брюнетка приподнимает брови, пытаясь выглядеть максимально милой и вымолить прощение. Однако её благоверная остается непреклонной.        — Во-вторых, почему ты не закрыла дверь?        — Я думала, что закрыла её. Но посмотри на это с другой стороны, иначе наша дочь продолжала бы думать, что тебя убивают, — Тони примирительно вскидывает ладони, когда Шерил садится ей на бедра, продолжая так странно ухмыляться. Это страшнее вчерашнего ужастика.        — Думаю, тебя стоит наказать, — Шерил проводит ногтем по линии челюсти жены, наслаждаясь тем, как та вздрагивает. Руки Тони мгновенно обхватывают её талию.        — Не могу дождаться, — Тони ухмыляется, решив, что она всё-таки прощена, когда рыжеволосая наклоняется и игриво кусает её шею, даже не пытаясь быть нежной. Что же, это заслуженно — не стоит будить дракона внутри Блоссом.        — Именно поэтому ты сейчас закончишь начатое, а потом неделю будешь единолично мыть весь дом, — изрекает Шерил и, прежде чем Тони успеет возразить, затыкает её поцелуем, не стесняясь пускать в ход свои острые зубы. Горячие ладони скользят к животу брюнетки, и она понимает, что не может ничего поделать.        Возможно, звукоизоляция в доме всё-таки не настолько хороша.

***

       — Я не собираюсь надевать этот кошмар только для того, чтобы моя мамочка чувствовала себя лучше.        — Шер, детка, всего один раз, — Тони сидела на кровати, листая свою ленту в Инстаграмме, и даже не поднимая взгляда. Сама она была уже давно одета, а близнецы были похожи на маленьких ангелочков и игрались где-то на первом этаже. Ожидаемо, их рыжеволосой матери понадобилось много времени, чтобы собраться.        — Мне не нравится, — капризно заявила Блоссом, осматривая себя в зеркале. На ней было слишком уж старомодное платье, подаренное Пенелопой на день рождения. Только вежливость не позволила Шерил выбросить этот хлам к чертям. Ну, а ещё Тони, заявившая, что это будет некрасиво.        — Я понимаю, но твоя мать ясно дала понять, что хочет посмотреть, как это платье будет на тебе смотреться, — Тони поднимается с кровати и подходит к своей жене сзади, поправляя шнуровку на спине. Её горячие пальцы касаются холодной спины рыжеволосой, заставляя ту вздрогнуть.        — Почему она продолжает портить мою жизнь даже после того, как перестала в ней участвовать? — Шерил закатывает глаза и втягивает живот, когда Тони затягивает корсет. На самом деле, это платье подчёркивает её фигуру, но эти кружева…        — Ты драматизируешь, — брюнетка улыбается и легко касается губами её шеи, а после слегка прикусывает мочку уха, прежде чем выйти из комнаты, напоследок кокетливо подмигнув ей.        Шерил вздыхает. Ну почему подобное случается именно с ней?        Тем временем Тони спустилась на первый этаж, и опешила. Близнецы достали откуда-то огромную пачку печенья и довольно хрустели им, сидя на ковре. Могли бы хоть спрятаться для приличия.        — Роуз, Крис, — голос Тони звучит угрожающе, и дети замирают, пугливо оборачиваясь назад. Мальчик тут же вспрыгивает, стряхивает с себя крошки и делает вид, будто он в этом не замешан.        — Это не то, что ты думаешь, мамочка, — говорит Роуз, рот которой битком набит печеньем. Она даже не пытается его пережевать, прежде чем заговорить. Увидела бы это Шерил — близнецы бы не ограничились простым предупреждением.        Тони пытается сделать максимально суровый взгляд и скрещивает руки на груди — делает вид, будто у проказников неприятности:        — Выглядит так, будто вы стащили печенье.        — Возможно.        — И мне стоит вас наказать.        — Это плохое решение, — с умным видом говорит Крис, пытаясь пародировать Шерил, и у него это получается слишком хорошо. Копируя её собственную позу, мальчик заводит руки за спину, пытаясь выглядеть величественно. Тони сдерживает улыбку, не позволяя своему образу строгого родителя развеяться в прах.        — Это отличное решение, но сейчас вы поставите печенье на место, сделаете вид, будто ничего не было, а когда мамочка спустится — скажете ей, какая она красивая, — командует брюнетка, по очереди бросая суровый взгляд на каждого из близнецов. Роуз оживляется и мгновенно бежит на кухню, чтобы спрятать сладость. Крис же провожает её с недовольством, мол, предательница.        Тони кивает, и направляется на кухню, пока дети семенят за ней. Сегодня они впервые увидятся со своей бабушкой, и действительно считают, что это какой-то праздник. С утра пораньше они помогали им с готовкой, и теперь на столе, помимо сладких панкейкой, красовались множество вкусняшек. Которые, наверное, Пенелопа не оценит.        — Моя мать позвонила и сказала, что уже пять минут стоит под дверью, — прозвучал звонкий голос Шерил, что как раз спустилась, держа в руках подол этого ужасного платья. Выглядело слишком старомодно, и это поняли даже близнецы.        — Мама, тебе очень идёт это платье! — криво улыбается Роуз, в сомнении приподнимая бровь. Крис только кивает, соглашаясь, и выглядят они при этом так неубедительно, что Тони хочется закатить глаза и с разбегу удариться головой о стенку.        — Мы это обсудим позже, а сейчас пойди с мамочкой и открой дверь, — Шерил ласково улыбается, сверля свою жену совсем не добрым взглядом, и Тони быстро ретируется, утаскивая за собой Криса.        — Ну, я попытался, — пожимает плечами мальчик, стоя у неё за спиной, когда брюнетка поворачивает ключ в замке, открывая массивную дверь.        На дворе лето, и Пенелопа на этот раз предстает перед ней не зимне-холодной, а куда более мягкой. В её волосах не осталось ни единого рыжего волоска, и женщина даже не использовала краски, чтобы скрыть свою седину. Видимо, признала, что ей уже нет смысла бороться за звание леди Блоссом, которой она не была.        — Антуанетта, — холодный взгляд и кивок — лучшее, на что можно рассчитывать, и Тони приветливо улыбается, пропуская женщину в дом. Взгляд той сразу же падает на Криса, спрятавшегося у неё за ногой, и на лице Пенелопы внезапно появляется улыбка. — А кто это у нас здесь?        — Крис, где твои манеры? — с полуулыбкой шипит Тони, и мальчик щипает её своими маленькими пальчиками, прежде чем выйти вперёд. Слышится топот маленьких ножек и в прихожую входит Роуз, с интересом рассматривая старшую женщину.        Девочка слегка наклоняет голову набок и смотрит прямо в глаза Пенелопы, будто совершенно её не боясь:        — Вы наша бабушка?        Пенелопа в ответ медленно кивает, и ещё несколько минут рассматривает обеих близнецов, прежде чем повернуться к Тони. Та, словно поняв намёк, тут же спохватилась и, бросив ещё одну улыбку в сторону свекрови, указала на проход в гостиную. Дети тут же убежали куда-то, а Пенелопа, посмотрев им вдогонку, величественной походкой направилась за Тони.        — Извините, что заставили ждать, просто малыши немного разбушевались, — брюнетка мягко извиняется и проводит женщину к столу, а её жены все нигде нет. Нет, ну Шерил умрёт, если хоть раз не оставит её наедине со своей матерью?        — Понимаю. Шерил и Джейсон тоже были ещё теми проказниками, — Пенелопа возвращает ей улыбку и садится на диван в гостиной, так и не дойдя до стола. Она осматривает дом, который несколько изменился за то время, что она не была в гостях у них. Обои около окна были разрисованы цветными карандашами, и старшая Блоссом недовольно жмурится. Тони же не сдерживает улыбки, вспоминая, как Шерил отреагировала на такое «нововведение» в интерьере их дома.        — Она до сих пор проказница, — мечтательно заявляет Тони, целиком и полностью погружаясь в свои фантазии.        — Что? — лицо Пенелопы искажается в неком подобии ужаса и непонимания, и брюнетка быстро осознает свою ошибку.        — Что?        Это не был самый изящный ответ, и Пенелопа подозрительно щурится, смотря на неё, когда ситуацию спасает Шерил, вошедшая в гостиную в своём ужасном платье. На её лице можно прочитать недовольство, но когда мать поворачивается к ней, рыжеволосая широко улыбается.        — Мамочка, рада тебя видеть, — Шерил, кажется, даже почти не врёт, когда говорит это, и женщины идут друг другу навстречу, притягивая в крепкие объятия. Тони остаётся только пойти искать близнецов, потому что те куда-то обежали. Она ободряюще улыбается своей жене, прежде чем уйти во двор.        — И я тебя, Шерил, — на лице женщины — ласковая улыбка. За эти три года их общение значительно наладилось, и это было очевидно. Конечно, до нормальной семьи им было далеко: слишком уж многое случилось в прошлом. Но они старались сделать всё возможное.        — Как на счёт чашечки кофе, пока Тони с близнецами где-то бегают? — предлагает рыжеволосая и указывает на стол, на котором стоит красивый сервиз, а так же четыре большие кружки, разрисованные всякими рисунками.        Пенелопа с интересом смотрит на стол, а после вежливо кивает:        — Не откажусь.        Они пьют чай, разговаривая о всяком, пока на дворе слышится заливистый смех. В окно Шерил видит, как близнецы бегают по двору, убегая от Тони, делающей вид, будто вот-вот их поймает. Они хохочут, валяются в грязи и мысленно рыжеволосая уже представляет, как трудно будет потом отстирать их белую одежду, но пытается не думать об этом. Потому что гораздо важнее для неё то, что они счастливы.        — Ты позволяешь им играть во дворе в белой одежде? — Пенелопа скептично приподнимает бровь и потягивает свой горячий кофе, внимательно наблюдая за их игрой.       И, конечно же, от её глаза не укрывается, как Роуз похожа на Шерил. Словно её более смуглая версия с каштановыми локонами. А Крис чем-то напоминает ей Джейсона со своими имбирными волосами и бледной словно слоновая кость, кожей. К тому же, эти двое точно так же неразлучны, как в своё время была их мать со своим братом. И, словно в подтверждение её догадок, Роуз делает подсечку, Тони оступается, а Крис валит её на землю, после чего близнецы смеются, убегая от разозлившейся брюнетки. Командная работа.        — Почему нет? Одежда — это не так уж важно, если они счастливы, — пожимает плечами Шерил, и в её голосе слышен небольшой упрёк. Ей самой Пенелопа не разрешала даже из дома выходить, если та не спросит разрешения.        — А как же воспитание? Не боишься, что они вырастут и будут делать всё, что в голову взбредёт? — на лице старшей женщины появляется ухмылка, и она точно знает, что бьет по больному месту. Мать всегда винила в «девиантности» Шерил то, что они с Клиффордом слишком много ей разрешали.        — Не будут. Мы с Тони — их родители, а не надзиратели, — Шерил откладывает в сторону свою кружку, и Пенелопа теперь может рассмотреть, что на ней неумелой рукой нарисовано солнышко, которое улыбается. Проследив за взглядом матери, рыжеволосая поясняет: — это Роуз сделала на рождество. Каждому по кружке.        — Она красиво рисует, — констатирует Пенелопа максимально сухим голосом, а после отворачивается к окну, давая понять, что разговор закончен. Впрочем, более приятной личностью эта женщина все-таки не стала.        Смех становится громче, а после на кухню входят Тони с близнецами, не переставая хохотать и пинать друг друга. Шерил бросает на них суровый взгляд, но улыбка на лице выдает её с потрохами.        — Марш переодеваться, бабушка Пенелопа уже заждалась.        — Слушаюсь, командир, — в шутку отдает честь Крис и, крутанувшись вокруг своей оси, топает на второй этаж. Тони устремляется за ним, а Роуз остается на месте, с хмурым выражением лица рассматривая женщин, сидевших за столом.        — Что такое, Роуз? — спрашивает Шерил, когда девочка подходит к ней поближе. Взяв со стола салфетку и вытерев свои грязные пальцы, девочка берёт с тарелки большое яблоко.        — Не говори мамочке Тони, что я кушаю сладкое перед обедом, — просит девочка, прежде чем уйти на второй этаж следом за братом и Тони.        Шерил качает головой с лёгкой улыбкой и поднимается, чтобы снова поставить чайник. Теперь не было смысла просить детей есть варенные овощи: они всегда успеют съесть их на ужин. Пенелопа внимательно следит за каждым её движением, прежде чем тихо кашлянуть.        — Ты слишком добра к ним, — заключает женщина, крепко сжимая челюсть. В её глазах нет прежнего холода, но теперь в них какая-то боль. Словно она вдруг поняла, что не обязательно было всё детство своих детей превращать в сущий кошмар.        — Нет, я просто их люблю. Всех, — отрезает Шерил, нарезая яблоко на дольки. Знает, что Крис любит только так, а остальным просто плевать, в каком виде есть фрукты. Но парень почему-то всегда просит порезать его еду именно дольками.        Вновь воцаряется неловкое молчание, прежде чем в кухню врывается остальная часть безумной семейки. В чистой одежде и с улыбками на лицах. Они довольно садятся за стол и Тони наливает близнецам чай, когда те протягивают кружки. А потом Роуз бросает в свой час целых три ложки сахара и, кажется, у Пенелопы внутри лопает какая-то пружинка.        — Мамочка, а Роуз жульничала, когда мы играли в догонялки! — заявляет Крис, за что тут же получает тычок в рёбра от сестры, которая смотрит на него так, будто парень только что выдал самый главный секрет этой семьи.        — А она больно пиналась, — не остается в долгу мальчик, и обижено скрещивает руки на груди, отворачиваясь от неё.        — Ти-Ти, кто из них говорит правду? — Шерил улыбается, потому что сама эта ситуация до жути нелепа.        Тони, которая намазывает на панкейк немного клубничного джема, поднимает на неё взгляд и пожимает плечами:        — Оба лгут, они — маленькие негодяи.        — Эй! — одновременно вскрикивают дети и переводят на неё недовольные взгляды тёмных глаза.        А потом Роуз поворачивается к Шерил и, хитро улыбнувшись, обнимает её, прижимаясь поближе. Маленькая подлиза поднимает глаза на свою рыжеволосую мать:        — Мамочка, накажи маму Тони, она была очень-очень плохой, — шепчет девочка, но её слышат абсолютно все присутствующие в комнате. Хотя дети и не понимают, что такого Роуз только что сказала, но сама Тони давится чаем и начинает кашлять, Шерил застывает с жуткой улыбкой на лице, а у Пенелопы начинается нервный тик.        Похоже, что это будет очень длинный день.