.,.
3 апреля 2019 г., 23:13
– Ну и как у тебя на работе? – хмыкает Брендон, развалившись в кресле-мешке на их общем с Джошем балконе в квартире, которую они снимают вместе. В одной руке у него тлеет сигарета, а в другой плескается банка с пивом. Это был достаточно нервный день для Ури. Как и все предыдущие. Сроки поджимают, а статью надо сдать уже в конце этой недели. Работа журналиста не так хороша, как может показаться со стороны.
– Пойдет, – пожимает плечами Джош, выдыхая сигаретный дым в открытое окно, и чуть морщится. Даже никотин не может перебить запах ладана, стоящий в носу.
– На исповеди ничего интересного не рассказывают? – интересуется Ури, получая хмурый взгляд со стороны Джоша. – Да-да, я знаю про тайну исповеди и прочее, но мне просто интересно.
– Да там постоянно говорят об одном и том же – либо об изменах, либо о вранье. Редко услышишь что-то новое, хотя такое бывает, – Джош продолжает смотреть в окно, бросая окурок в пепельницу и открывая жестяную банку с аналогичным напитком, что и у его друга.
Да, Джош работает священником в церкви, но это не значит, что он ведет соответствующую жизнь. Конечно, он старается держать свой имидж, но наедине со своим лучшим другом он далеко не такой идеальный и безгрешный человек, каким пытается показаться на своей работе. В конце концов, ты не обязан верить в Бога, если работаешь в церкви. Достаточно просто умело делать вид, что ты в него веришь.
На самом деле Джош никогда бы не пошел по этой профессии, если бы не его отец, который тоже работает священником. Просто после окончания школы Джош так и не определился, куда хотел бы пойти, а вариант пойти по стопам отца был достаточно заманчивым, ведь это было в разы проще других вариантов. Даже пять лет изучения богословия казались Джошу не такими ужасными, как изучение высшей математики. Да и отец всегда был готов помочь с обучением. Минусов Джош не видел.
Ладно, возможно, несколько минусов всё-таки было. Джош не мог красить свои волосы, даже когда очень сильно хотелось. А ещё его профессия предполагала отсутствие каких-либо тату и пирсинга. Но Дан решил, что это не такая сильная жертва. Всё-таки платили ему достаточно хорошо, да и не зря же отец Джоша читал ему Библию и Евангелие вместо сказок в детстве на ночь. Его знания должны были найти применение.
– Тот парень ещё приходит? – спрашивает Брендон, внимательно смотря на Джоша.
– Я не знаю, что должно произойти, чтобы он перестал приходить, – усмехается Дан.
Джош начал работать в этой церкви несколько недель назад и сразу обратил внимание на парня, который просидел в церкви весь день. У него были шоколадные волосы и потерянный взгляд. Джошу доводилось видеть фанатиков веры, которые почти жили в церкви, и мог с уверенностью сказать, что этот парень не один из них. Он ведет себя по-другому. Его что-то гложет и это, видимо, стало причиной такого частого посещения церкви, а посещал он ее часто. Слишком. Джош не может вспомнить хотя бы дня, когда не видел бы его в церкви.
Дан часто думает о нем. Как сильно должен чувствовать себя виноватым человек, чтобы проводить столько времени в церкви добровольно? Брендон даже несколько раз шутил о том, что у этого парня явно какие-то очень страшные скелеты в шкафу, вроде убийства по неосторожности, из-за которого он теперь закапывает сам себя. Джош не смеялся. За время работы в церкви он отчетливо понимал, что и не такое возможно.
Джош продолжал молча наблюдать за парнем ещё несколько недель, и через месяц уже не выдержал.
– Здравствуй, – тихо говорит Джош, подсаживаясь к парню, который лишь едва заметно вздрагивает от этого.
– Здравствуйте, Отец Джошуа, – парень отводит взгляд в пол и заметно сжимается.
– Как тебя зовут? – интересуется Дан.
– Тайлер. Тайлер Джозеф, – отвечает брюнет.
– Прости, что потревожил тебя, Тайлер, но я вижу тебя достаточно часто здесь. Тебя что-то беспокоит, – хмурится Джош, переводя взгляд на парня, поджавшего губы. – Почему бы тебе не покаяться перед Богом об этом?
– Я не уверен, что моя исповедь сможет искупить эти грехи, – мнется Тайлер.
– Она искупит. Если ты раскаиваешься, то Бог простит тебя, – говорит Джош. – Тебе станет легче, – уверяет Дан. Он точно знает, что людям становится легче после исповеди, и в этом нет никакой магии или божественного вмешательства, просто людям становится легче, когда они выговариваются о том, что их беспокоит.
– Мне надо будет причаститься после этого? – уточняет Джозеф после небольшой паузы.
– Было бы хорошо, – кивает Джош.
– Ладно, – кивает в ответ Тайлер. – Спасибо.
Вечером Джош расскажет Брендону об этом, а через несколько дней Дан будет сидеть в конфессионале.
После разговора с Тайлером прошло несколько дней, которые были не его сменой, и Джошу было интересно, исповедовался ли уже Джозеф, но потом слышит знакомый голос через занавес исповедальни.
– Я не исповедовался раньше, – начинает Джозеф (хоть Джош и не видит его лицо, этот голос тяжело перепутать с любым другим) после молитвы Крёстного Знамения.
– Всё хорошо, просто расскажи мне о том, что тебя беспокоит, – говорит Джош, опираясь головой о стенку конфессионала.
– Я много вру своей семье, – говорит Тайлер, тут же добавляя: – Постоянно.
– Почему ты делаешь это? – спрашивает стандартный вопрос Джош.
– Я боюсь, что они начнут расспрашивать меня. Я не говорю им, что посещаю церковь каждый день. Я не хочу говорить им о причине, – поясняет Джозеф.
– Расскажи мне, – произносит Джош, и Тайлер замолкает на несколько секунд.
– Мои мысли грешны, – начинает Тайлер. – Я…я испытываю влечение… – парень снова замолкает, видимо, пытаясь подобрать слова.
– Похоть? – подсказывает Джош, приподнимая одну бровь.
– Нет! – резко отвечает Тайлер, после тяжело выдыхая. – В каком-то смысле... – Джозеф глубоко вздыхает, после быстро произнося: – Мне нравятся люди моего пола, – Тайлер задерживает дыхание, и Джош даже слышит, как тот опирается лбом о стенку исповедальни со своей стороны. – Я знаю, что это неправильно, что это грех, но я не могу избавиться от этих мыслей, как бы ни пытался.
Джош несколько секунд удивленно хлопает глазами, потому что он не думал, что Тайлер так сильно терзает себя из-за такого, а потом Тайлер тихо шмыгает носом, и удивление сменяется злостью. Джош хочет увидеть тех людей, которые сказали Джозефу, что быть геем – неправильно, тех, из-за которых Тайлер не может принять себя.
– Всё хорошо, это нормально, – успокаивающе произносит Джош.
– Нет, это ненормально, – шепчет Тайлер. – Я хочу быть нормальным, но не могу. Я постоянно думаю об одном человеке, но он слишком чист для такого, как я. Это грех. Бог не простит мне этого.
– Ты раскаиваешься, а, значит, простит, – Джошу противно от своих слов, потому что Тайлер не должен раскаиваться в том, что не в силах изменить, но, кажется, сейчас только эти слова способны успокоить Джозефа. – Это всё, что тебя тревожит? – уточняет Джош.
– Да, – тихо отвечает Тайлер.
– Я прощаю тебе твои грехи во имя Господа, и Сына, и Святого Духа, – говорит Джош, вычерчивая в воздухе крест. – Иди с миром и служи Господу.
– Благодарение Богу, – тихо отвечает Тайлер и уходит.
***
– Ты выкуриваешь уже третью сигарету подряд, чувак, что происходит? – спрашивает Ури, развалившись в излюбленном кресле-мешке, и приподнимает одну бровь, вопросительно смотря на Джоша. – Он гей, – выдает Джош спустя несколько секунд. – Тайлер гей. – О, так это же замечательно! У тебя есть все шансы быть с парнем, о котором ты думаешь и говоришь целыми днями, – смеется Ури, получая на это хмурый взгляд Джоша. – Ты не понял. Он ходит в церковь, потому что он гей, – чеканит Джош, и через несколько секунд лицо Ури озаряется в понимании. – Погоди, какого черта? – хмурится Брендон, начиная осознавать ситуацию. – Неужели он реально думает, что быть геем – это грех? – Так и думает, – подтверждает его слова Джош, открывая бутылку с пивом. – Какого хуя, – возмущается Ури. – Кто, блять, ему сказал такое. – Кто-то нашелся. И, видимо, не один, раз он так сильно загоняется на этот счёт, – Джош едва заметно ежится от того, что воздух стал прохладнее, ведь солнце уже давно скрылось за горизонтом. – И что ты планируешь делать? – интересуется Брендон, на что Джош лишь пожимает плечами. – Пока не знаю, но делать что-то надо. Джош много думал о том, что может сделать в такой ситуации, но едва ли мысли приходили в его голову. За этими размышлениями он даже не сразу заметил, как пришло время причастия. Один за другим люди подходили к Джошу за гостией, обмакнутой в вине. Дан проводил причастие почти на автомате, пока его глаза не столкнулись с медово-карими. Они внимательно смотрят друг другу в глаза, пока Тайлер открывает рот, а Джош кладет гостию на его язык. Брови Джоша удивленно приподнимаются, когда язык Тайлера проскальзывает по его пальцам, а от его взгляда идут мурашки. – Тело и Кровь Христовы, – говорит Джош. – Аминь, – хрипло отвечает Тайлер. Они несколько секунд смотрят друг на друга, и этот момент становится слишком интимным для них, пока Тайлер не отводит более осознанный и немного напуганный взгляд в сторону. Это заставляет Джоша едва заметно нахмуриться и вспомнить слова, сказанные Джозефом на исповеди: «Я постоянно думаю об одном человеке, но он слишком чист для такого, как я». И, кажется, до Джоша, наконец, доходит их значение.
