Несмешная шутка или погрешности судьбы.

Суббота прошла так: полдня он спал, остальную половину ничего не делал. Похмелье было слабым, ведь выпил он не так много — честь и хвала Сомову! Кстати о нем: когда в их компанию попала эта рыбешка? Увы, он банально не помнит. Вот они веселились только своей группой, и вот уже влился Сом, который очень энергично вписался в обстановку. Сомов. Панк-панком, а вот есть в нем что-то такое, что задевает. Некая черта, на которую обращаешь внимание, ведешь взглядом, думать начинаешь. Тряхнув головой, Филя произнес: — Гетеро. — И невесело прикрыл глаза. Им всем нравится кто? Правильно, они все обивают порог девочки Вали. А когда узнают? Злорадная улыбка тронула губы. О, да! Когда узнает Исай, что бегал и даже поцеловал парня, вот тогда говнецо-то польется, посыплется и будет топить со всех краев. Артем? Рад не будет, это точно. В рожу вмажет? Да. Однозначно. Игорь? Этот тоже, однозначно ударит. Из всех троих гетеро-молодцев, только одному посчастливилось не вляпаться в губы парня, и Игорь может благодарить Филю за то, что его взгляды поняли правильно и приняли такими, какие они есть, а затем не дали сделать того, из-за чего он почувствует разочарование и стыд. Повернувшись на бок, обхватив подушку руками, начал думать, как вот теперь разрулить. Парни хорошие, как друзья просто замечательные, а вот их чувства мешают. Сильно. Надо отшивать, вот только какими словами? Действиями не поможет. Как добиваться и отстаивать того, кто интересен, Филипп Коршунов знает. Натура победителя, чтоб ей треснуть. Ситуация, в которую он угодил, постоянный надзор, страх за свою жизнь и теперь еще это. Если бы разоблачение несло только возможное избиение обманутых парней, Филипп бы рискнул. Да вот беда — признайся он, что девку изображает, и ему жить останется не так уж и много. Наглядно уже показали, что может быть с ним: станочек, куда затолкали тушу коровы… Блевать до сих пор хочется. И это ведь будет с ним, если только ошибется и хоть кто-то узнает. До сих пор странно, почему не просочилось. Столько людей в курсе: Палыч, тетя Валя, два учителя по технике речи и манерам-движениям, учитель танцев, охрана, Юрий. Неужели они все настолько преданы, либо настолько сработались вместе, что такая экстраординарная ситуация с играющим девушку парнем не вызывает недоумения? Не заставляет хоть где-либо ляпнуть нечаянно? А ведь охрана еще и сменялась, когда в дело влез отец той сучки. И даже они молчат. Когда его только учили, в те первые полтора месяца, Филя думал, что его мгновенно раскусят в том месте, где предстоит находиться большую часть дня. Он ждал с содроганием каждый день, как его останавливают со словами: слыш ты, трансуха! И ждет до сих пор. Не с таким сжимающим все существо страхом, но ждет. Стало чуть легче, после того как они впервые провели «подтягивание по предметам», здесь, в этой квартире. После того первого раза, когда компания одногрупников вызвалась ему помочь с пропущенным материалом, они еще несколько раз приходили, пока не дошли до последней изученной тем, а Филя не сдал все хвосты. С того времени он немного расслабился. Обучение и ежедневная практика вначале, затем дважды в неделю закрепление по предметам «походка», «движение рук», «присесть на стул», «техника речи» и прочие мелочи, вплоть до того, что в клубе вчера он не забылся и пошел именно в дамскую уборную, и потащил девчонок, а не ломанулся в мужской туалет! Вот что сделали с ним профи, которые натаскивали подопечного первые полтора месяца с остервенением и даже пару раз прикладывались руками. Лицо не трогали, но вот в живот его били, когда он устроил истерику, и когда молча отказался облачаться в бабские тряпки. Этот протест был понят правильно и очень качественно дали понять — не выйдет по-твоему. Да, еперный театр, он гей! Да, и орать можно хоть до Москвы! Но! — он парень! Не баба! Как бы в сексе его предпочтения не переворачивались, а женское шмотье, это женское шмотье! Гей — это не трансвестит и свое внутреннее мужиковское он не менял. Его красят и одевают, но любить он все это не начал. Да, приспособился, да прогнулся, но как только все закончится, хоть убейте, а больше никогда не оденет ни колготки, ни лифчик. Даже если платье по обстоятельствам, после скрипящего сердцем глубокого обдумывания еще может быть, то вот колготки капроновые никогда и ни при каких обстоятельствах. Его даже обычные колготки так не бесят, как эти тянущиеся сопли на ногах! Резко сев на месте, вдохнул и выдохнул. Глянув в окно, цыкнул языком. Стемнело. Усмехнувшись, встал на пол, подошел к столику, где лежал телефон и набрал номер. Гудки прозвучали и ответил довольно бодрый голос: — Слушаю. — Юрий, — так заискивающе начал Филя, что на том конце связи насторожились, — я ведь в монахи не записывался. — Понял. Утро понедельника встретило Филиппа прекрасной морозной погодой, а его настроение было на высоте. Выгул «Филиппа» проводился раз или два в месяц. Зато такой, что потягиваться сладко в постели утром хотелось всем телом и еще мурлыкнуть от довольства. Филя был доволен. Струна неудовлетворенности и игры правой, расслабилась, больше так не натягивается. Открыв глаза, Филипп усмехнулся на то, как впервые зашла речь о постели. Юрий тогда, когда Филя беситься начал просто не переставая, задал вопрос: че ты бесишься? И получил ответ, что не трахаться могут только скопцы, да и те, кого в зад не долбят. Да-да, вот так произнес Филя, будучи напомаженным и разодетым девушкой из богатой семьи с примерным поведением и культурной речью. Разрыв шаблона налицо. Юрий, как мужик взрослый, в ситуацию вник почти сразу, кивнул мол, найдем тебе девочку. И тут же второй разрыв шаблона: мальчика. Филя помнит, как машина по дороге вильнула. Взгляд у Юрия был очень удивленный. Очень. Но, надо ему отдать должное, он быстро в себя пришел и сказал что-то подобное «надо уточнить» и после этого в тот же вечер «Филиппа» выгуляли. Не далеко, и под охраной, но сняли сексуальное напряжение от недотраха. И возят теперь к одному и тому же «мальчику», раза два в месяц. Много сладкого, попа слипнется, а так, не психует и ладно. В остальные дни — правая рука в помощь! Филя не жаловался. Ему сразу сказали: вы не на курорте. И он понимал, но иногда, вот как позавчера, наглел. Уступали, но изредка, когда он был примерным и очень послушным, не грубил Палычу, не создавал «маленький Китай». Встав с постели, прошел до туалета, затем провел зарядку, душ, кофе и пришел Палыч. Он прошел и увидел Филиппа в коридоре. — Доброе утро. — Кивнул Палыч. — Одень меня строго, без секс-зазывалочки. — И прошел в зал. Если Палыч удивился, то постарался скрыть. Строго? Задумавшись, стилист припомнил, какие вещи были в шкафу, затем обдумал что из этого собрать в строгость и решительно прошел за подопечным. Одеть и накрасить строго труда не составило, заняло чуть меньше времени: сказывается практика. Филипп вышел из квартиры в темном брючном костюме, у которого область ширинки чуть опускалась вниз, как если бы пах находился ниже. Ну, а тот накладной животик, как имитация женского, когда фигура сформировалась и более не выглядит как у девочки-подростка, прикрывает член и яички, сглаживая, делая незаметными. За столько времени ношения этой гадости, Филя привык настолько, что ему ничего не мешает, ну, а уроки по правильной походке даром не прошли — вразвалочку по «пацански» не вышагивает. К брюкам идет белая блузка, жилет и пальто драповое с теплой подкладкой. На голову подходящий под фасон пальто берет, того же цвета, только чуть темнее. На шее шарф, тонкой нити и свободной вязки, оттеняя и дополняя цвет всей композиции. Волосы разделили на две части и одну собрали на затылке, закрепили шпильками, а остальная свободно закрывала шею, чуть завита, создавая красивый узор темного цвета. Филя был готов сделать первую гадость первому ее встречающему парню. На удачу этим парнем оказался Игорь. Кивнув ему в знак приветствия, пройдя до колледжа, пережив лекции, услышал то, что примерно и ожидал: приглашение зайти в кафе. Согласие было дано, и вот они уже идут пешком до места, где одно сердце будет разбито. Надежда на то, что они друзьями останутся? — нет, Филя прекрасно понимал, что это было бы нечестно. Испытывать чувства, получить категоричный отказ и эгоистичное: может останемся друзьями? Да он бы сам такую девицу нахер послал, обозвав эгоистичной сучкой! Так что и для себя ждет примерно таких вот слов. Морально-то он готов, и как бы странно ни звучало, даже надеется на это. Пришли к небольшому кафе с приемлемыми ценами, куда повадились ходить именно с Игорем, вошли, сняли верхнюю одежду. Игорь, как галантный парень, сам повесил на вешалку рядом со столиком, после чего присел. Кафе формата легкой закусочной, где вместо стульев были лавочки со спинкой, на металлической основе, а вокруг полным полно кадок с цветами, легкая музыка и улыбчивый персонал. Как только они расселись, официант, сегодня юноша, подошел и предоставил им меню, после чего замер на мгновение. — Кофе латте, без сахара. — Произнес Филя, — и ваши круассаны с абрикосовой начинкой. — Черный кофе, сливки, сахар. — Игорь также сделал заказ сразу, на уточнение про круассаны, кивнул утвердительно. Официант записал заказ и сообщил, что вскоре будет готово, откланялся. Они же остались наедине, если таковым можно считать столик в общем зале вблизи от окна. Филя повернул голову и осмотрел улицу, проезжающие мимо машины, проходящих людей, легкий ветерок и на балконах соседнего здания горки снега, как и перед домом. Игорь сидел напротив и любовался девушкой, которую понять было очень сложно. Она дает надежду, но тут же отбирает, она поощряет, но тут же делает это для всех. Ухаживания? А как правильно это сделать молодому восемнадцатилетнему парню, который только-только начинает познавать нечто большее, чем доступные девушки, которым тоже было любопытно? Крепкие орешки, такой толщины скорлупки, да, он встречает впервые в жизни. И это подстегивает сильнее, чем азарт в глазах любой другой девушки. Игорь, который не понимал многих намеков, что идут от Валентины, советовался с отцом, матерью. Да, он не боялся открыто поговорить с ними, спросить что бы сделали они на его месте, как понять что значит то или это. И кроме них он штудировал интернет, различные сайты, да что там! — по совету отца читал классическую литературу, где описывали как за женщинами ухаживали! И… ничего не помогает. Парень он симпатичный, работящий, умный. Про таких говорят — руки золотые. Он многое умел, руками своими выстругал для дачи карнизы и сделал резную роспись под «гжель», правда не стал раскрашивать, просто лаком покрыл. Девушки? Это любит, как всякий парень. Вот только одна из них как непреодолимая кочка, на которой он споткнулся, закружил и никак не может ни обойти, ни переступить, ни выдрать из ровной глади дороги. Ведь до Валентины, с которой он и не целовался ни разу, глаза ломал о красивые мордашки, фигурки и не проводил дни раздумывая: а как же ее заинтересовать? Он мог подойти к девушке, завязать разговор, осмотреть ее с интересом в глазах, тем самым от которого загорается взгляд женщины и все, контрольный в голову улыбкой — номер телефона обеспечен. А тут? Это вымораживает, выедает весь мозг. Кофе принесли. И Валя, как всегда, оплатила сама. С самого первого их «недо-свидания», она платит сама. Когда он попытался, получил такой взгляд, что более не заводил ни речи, ни намеков, ни попыток сделать вид, что по «широте душевной». Именно из-за этого пунктика подобные посиделки свиданием назвать никак нельзя. Да и после, когда попьют кофе, вопросы разрешат которые она ему задаст по учебе, пишет сообщение и приезжает машина, забрать домой. Никакого проводить, никаких поцелуев. Жесткие рамки. Жестокие. Филипп, который сидел в личине «Валентина Розанова», многое понимал из того, что делал Игорь, когда перестал глаза закрывать и пытаться обернуть все в обертку «дружба». Его галантное поведение, его взгляды, его слова. Друзьями они не смогут остаться. Будут ли говорить? Все зависит от того, насколько «она» глубоко засела, и есть ли «сука» в характере этого парня. И от размера этой «суки» будет зависеть их дальнейшее общение. Когда кофе закончилось, круассаны были съедены, а вопросов про учебу со стороны Вали не было задано, Игорь вдруг почуял, что что-то не так. Она была странной. Не такой, как обычно. — Валя, что-то случилось? — спросил Игорь, чувствуя, что атмосфера тяжелеет. — Ты запал на меня, вот что случилось. — Сказала она и подняла глаза, покачала головой, увела взгляд, дав ему время, разрывая зрительный контакт. Игорь опешил. Нет не так: он охренел. Несколько минут была полная тишина между ними, потом он спросил: — Это плохо? — Для тебя — да. — Она подняла глаза, без улыбки продолжила. — Я ответить взаимностью не могу. Честно, до последних дней думала, что мы просто друзья, ну или товарищи по группе. Как с другими. Я ведь никого не выделяю, никого не привечаю. Ни на кого не смотрю особенно или еще как. Вы для меня все равны. Понимаешь? — она приложила руку к груди и чуть надавила пальцами, — тут пусто. Никого. И занять его ты просто не в силах. — Опустила глаза. — Я наверное наивная, или эгоистичная, а может просто слепая. Когда все изменилось, Игорь? — подняла глаза, видя его эмоции, боль, нежелание принимать такое. — Когда ты из простого друга, превратился во влюбленного парня? Я не заметила, не почувствовала разницы. — Не знаю. — Игорь опустил глаза. Удар. Сильный и с ног сбивающий. Вот она говорит, а он понимает — бесполезно пытаться удержать. Есть в ее взгляде, тоне голоса, поставленных фразах такое, что не дает усомниться: тебе отказали раз и навсегда, трепыхаться бесполезно. — Прости, но я не могу ответить тебе взаимностью. И, — она тяжело вздохнула, — если мы перестанем общаться, пойму и причину, и приму это как должное. Играть роль джентльмена не надо. — Она посмотрела очень серьезным взглядом. — Самопожертвование ради того, чтобы побыть рядом как можно дольше и самообман, что «смогу себя контролировать», будь любезен не применять. Не делай себе еще больнее и не заставляй меня чувствовать себя виноватой, тебя жалеть. Этого я хочу меньше всего. Валя встала, оделась и ушла. Игорь остался опустошенным. Он заметил краем глаза как девушка села в машину, как та тронулась с места, после чего исчезла из поля зрения совсем. Он так и остался сидеть в кафе. На следующий день, да и после него Игоря не было в колледже. Филипп прекрасно понимал, что парень в жутком расстройстве. Тот разговор ударил сильно по его самолюбию. Сказать, что «ты не сможешь», значит принизить его силы. Это больно. Очень. Но и тянуть с этим нельзя. Ребята терялись в догадках, так как он и на звонки не отвечал. В первый день его отсутствия Артем узнал, по какой причине. Он был за «ее» кавалера, и когда на последней паре, а потом и дорогой до машины парень никуда «ее» не позвал, Филя сам сказал, что есть разговор. Артем воспарил духом, и был в приподнятом настроении, ровно до того момента, как не услышал: — Я не могу ответить взаимностью, — тут же чувствуя, что земля уходит из-под ног. Они сидели друг напротив друга, девушка которая нравилась и парень который не нравился. Руки заледенели, в груди гулко забилось сердце, все нутро яро шипит «нет, неправда!» и боль в глазах: Артем был не готов к тому, что этот разговор будет таким и именно на такую тему. — Вчера тоже самое я сказала и Игорю. — Филя поднял глаза и уверенно добавил. — Это же самое я скажу завтра Исаю. С ним будет тяжелее всех, из-за его характера, но и он примет мое решение. Давно надо было расставить все точки над i, а я все всерьез не думала, что вы до такой степени серьезные на мой счет. — Валя… — Нет! — он поднял руку, жест «Стоп!» вышел резким. Покачал головой. — Достаточно. Пока не зашло слишком далеко, пора заканчивать ваши тайные и явные ухаживания. За вашу помощь, благодаря которой от меня отстали липучки, я вам благодарна, но и только. — Его взгляд был строг, не дрогнул, глаза не опустились. Он был сильнее, морально и эмоционально; «Валентина Розанова» как кремень и перебить такую девушку, даже стойкий Артем не смог. — Неужели ты не понял до сих пор, что я не вижу ни в ком из вас того парня, с которым захочу встречаться? — Понял. — Тогда что это было? Зачем ты целовал? — Не хотел сдаваться. — Артем горько усмехнулся, глаза опустил. — Я не привык сдаваться. — Поднял взгляд. — И не сдамся. — Придется, Тема. Сейчас я говорю с тобой, как друг и выбираю выражения, уважаю твои чувства. — Филя чуть наклонился вперед. — Если ты пойдешь дальше, после этого разговора, — он покачал головой, — ты узнаешь мою сучью натуру, где уважения к тебе уже не будет. Я не буду щадить, я не буду выбирать слова, я не буду тактичной и воспитанной. И из принцессы превращусь в ведьму. А из нашей дружбы, что была, вырастет непримиримая вражда. Тема, не заставляй меня вытаскивать на белый свет мою темную часть истинной суки. Артем не ответил. Он был упрям, а занимаясь борьбой привык идти до конца, побеждать. Препятствие — его надо преодолеть. Вот только… она девушка и грубо нельзя. Он и помыслить не может, что можно ее как-то обидеть. Она такая маленькая, такая нежная. В ней, конечно, есть свои демоны, но поверить что столь воспитанная пантера может стать безобразным ядовитым пауком? Он не мог. Второй день отсутствия Игоря, хмуро-задумчивое выражение лица Артема, встретило Исая радостью: еще утром Валя сказал, что надо поговорить и сделать это после пар. Он все пары порхал, улыбался, чуть ли не сверхновой сиял. Видя такое выражение лица Исая, Артем хмурился еще больше. О том, что Исай мстительный и точно также любит своего добиваться, Артем понял, пообщавшись с ним. А вот как именно он будет этого добиваться, вопрос открытый, ведь отказ принять легко не сможет. Не захочет. — Нет! — схватив за руку Валентину, Александр Исаев дернул на себя, сверля взглядом, взглядом непримиримым, упрямым. — Твое «нет» меня не касается. — Процедила сквозь зубы девушка. — Я не игрушка, и не приз, чтобы достаться тому, кто упрямее. И тебе это придется зарубить на носу. — Дернув рукой, вырвав ее из цепкой хватки, красотка с яростью процедила обидные слова: — я не отвечу тебе взаимностью, ты мне не нравишься как парень, я не хочу быть с тобой как девушка. Если ты мой отказ не принимаешь, это твое дело. Но имей ввиду: дальше будет война. Сдаться на милость победителя? Не на ту напал. — Толкнула его, схватила свое пальто и стремительно пошла прочь из кафе-закусочной, где они всегда проводили время, когда он приглашал. — Валя! — парень сорвался с места, умудрившись забыть свои вещи. Девушка выскочила на улицу, почти добралась до машины, но тут ее перехватили за руку и резко развернули к себе. — Валя, подожди! — Отцепись! — дернув руку, в которую уже во второй раз вцепились, она гневно посмотрела в лицо, перекошенное просто неимоверным числом эмоций, что плясали хаотичный хоровод, а глаза горели. — Я все сказала! Кончено то, чего не было, чего не начиналось! — Это не правда! — он перехватил руками ее плечи, сжал пальцы. Из машины вышел статный, крепенький такой мужчина, одной рукой взялся за запястье парня, то что ближе всего, второй рукой за шею, надавливая пальцем. — Отпусти. — Холодно, строго и уверенно. Его пальцы с силой передавили запястье, надавливая на точки и заставляя онеметь конечность. Парень поморщился, рука непроизвольно разжалась. Пришлось и вторую убирать — горло сжали чуть сильнее, дышать стало труднее. Девушка, яростно сверкнула глазами, а когда парня заставили на шаг отступить, быстро залезла в машину: хватило одного строгого взгляда мужчины. Как только дверца закрылась, отрезая девушку от улицы, мужчина отпустил парня и очень спокойным голосом произнес: — Веди себя прилично. — Чуть понизив голос, добавил, — тронешь ее еще раз — пожалеешь. После этого мужчина прошел к передней двери машины, открыл ее, сноровисто опустился на сиденье, дверь прикрыл, завел мотор и плавно тронул стальную махину с места. Когда вырулил на дорогу, влился в полосу движения, услышал: — И накой хер ты влез? — очень раздраженно, гневно даже прозвучал вопрос. — На тот самый, что ты сейчас девушка, а я не просто шофер, но и защита вот от таких дураков. Ответ удовлетворяет твой вопрос? — не повернув головы, Юрий аккуратно вел машину и только взглядом поймал вид на заднем сидении в зеркале. Кивок был нервный. — Что причина потасовки? — Причина? — Филя усмехнулся. — Сучья натура, которой претит мысль, что «нельзя». Вот и вся причина. — А подробнее? Ты у нас последние дни, как с поцелуями поигрался, весь, — Юрий усмехнулся, — как вы там говорите? Замороченный? Филя лег на сиденье, приспустившись по нему и прикрыл глаза. Тяжело вздохнув и выдохнув, успокаиваясь, усмехнулся не открывая глаз. — У вас идеальная «девочка» получилась. От манер, до пацанов сохнущих. — М-м, даже так. — Юрий, который был свидетелем всего, что происходило за стенами колледжа, усмехнулся. — И ты только сейчас заметил? — Ты дурак? — Да нет, наверное. — Усмехнулся мужчина и плавно свернул на перекрестке под зеленый и ловя краем глаза мамочку с коляской для близнецов, салатовой, хоть вырви глаз. — Тогда что спрашиваешь? Я не слепой и что такое кадрить и ухаживать, и их разницу, прекрасно знаю. Не хотел признавать, что в куклу влюбиться можно. Вот и все. Не хочу больше разговаривать, отстань. Юрий не произнес ни слова, пока управлял машиной, вплоть до дома, куда был переселен подопечный после вмешательства отца Валентины. Упрямый парень, и если чего-то не хочет, делать не будет. Им еще повезло, что он тогда перепугался, как мышь перед сворой голодных кошек. Если бы его переклинило, что бывало после согласия и начала обучения, он бы сдох, но не уступил. Момент поймали, умудрились момент не упустить и вот он, Филипп-Валентина на заднем сидении, а Юрий ему и водитель, и телохранитель, и, скорее всего, тот кого ненавидят вторым, после Палыча. Нелюбовь именно к этому человеку у Филиппа в подкорку въелась, да так, что видно невооруженным глазом. К дому машина припарковалась, из нее вышла девушка, как всегда молчалива и очень красива. Вошла в подъезд, дверь плавно прикрылась. За дверью к лифту и в него, затем до этажа и до квартиры — весь путь прослеживался по камерам видеонаблюдения. Дверь в самой квартире, затем ее закрыть и пройти внутрь: каждый шаг прослеживался, каждое движение было видно как на ладони. Да что там! Туалет и ванная комната проветривались также, как и все помещения в этих кубометрах записанных на стороннее имя. Если кто копнет, то Розанова Игната Савельевича сюда юридически не пришьешь, как бирку с маркировкой. Перед законом он чист. Левая хата, правое дело. Люди, что следили за перемещениями Филиппа, что ежедневно смотрели в монитор, они знали что, как и когда он делает: сколько раз до туалета, сколько раз покушать, что читает, что смотрит. Его жизнь тут была под микроскопом и круглосуточным наблюдением. Как и его телефон, что был выдан, как и компьютер, что имеет программку, которая позволяет видеть все то, что видит на мониторе Филипп. Единственное место…нет, колледж тоже под видеообзором: прослушивается и пронюхивается. Единственное место, где Филя мог бы быть без тотального надзора, это те самые кафешки, куда ходил с друзьями, но и они, скорее всего, закончились в силу обстоятельств. Там, дабы внимания не привлекать, недалеко от столика, куда они присаживались, сохраняя конспирацию занимали места охранники. Они не вмешивались и никому не показывали, что здесь потому что «Валентина» пожелала перекусить. Даже скандал с Исаевым остался без вмешательства охраны. Только Юрий, как и должны видеть посторонние, только он влез, как и должен приличный шофер-охранник. На мониторах, что располагались в соседней квартире, были показаны все комнаты охраняемой квартиры, вплоть до балкона. Девушка, которая вошла, сняла верхнюю одежду, прошла до спальни, разделась, и начала полное разоблачение. Сначала был снят имитатор живота и груди, затем аккуратно отлеплен парик, тщательно по коже лица прошелся смоченный тампон в специальном растворе «смывки». Буквально десять минут и по спальне передвигается симпатичный парень, в движениях которого видны женские пластика и манера. И чем дольше «она» существует, тем меньше мужского в нем остается. Заученные, зазубренные движения, они въедаются, становятся привычкой. Охрана, если и недоумевает из-за чего-то, то им хорошо платят, да и работают они уже давно на заказчика, дабы вопросов не задавать. Их всего четверо и все умеют «забывать». Филя, прекрасно понимая, что с Исаем просто не будет, про себя как мантру повторил: война не на жизнь, а насмерть, — после чего вышел из машины. Исай был рядом. Если смотреть по их очередности, то сегодня день Игоря. Но того не было даже в сторонке, так что придется отшивать эту пиявку. — Привет. — Растянул губы в улыбке Исай и не удостоился даже взгляда. Валя прошла мимо, игнорируя. Парню это не нравится, но сделать он ничего не может: характер. До стен колледжа, сквозь двери и к гардеробу они прошли во взаимном молчании. Но в отличие от Исая, который шел как скала позади миниатюрной девушки, если сравнить его рост и комплекцию с ее физическими данными, сама девушка здоровалась кивая и даже едва улыбаясь с теми, кто с ней здоровался. Игнорировался парень, что был за ее спиной, у остальных вины перед ней не было. Филя, будучи злым, да еще и прекрасно помня вчерашнюю сцену, которую устроил Исай, был намерен жестко и жестоко давать отпор. Будь он парнем для общественности, в кругу которой находится, дал бы в рожу и бил каждый раз, как к нему приближались. Но! Он же нежная девочка-принцесса, он же красавица и умница, воспитанная доча своего папулечки…блевать от эпитетов тянет, но ничего не поделаешь: четыре месяца до конца учебного года! А там, согласно контракту, еще три и полнейшая неизвестность. Дураком Филипп Коршунов не был, и в какую ловушку угодил, прекрасно понимает. Уже некоторое время он обдумывает мысль, которая покоя ему не дает: что будет после окончания контракта? По закону семейка Розановых крупно влипла в неприятности и единственный, кто способен начать эти неприятности, это Филипп. То, что он видит вокруг себя, заставляет его самого покрываться липким потом от подкожного страха. Им ничего не стоит просто сделать так, чтобы говорить было некому. Все люди, что замешаны в этой авантюре, они ведь все понимают, что нарушили закон. А раз понимают, то и помалкивают. За дочь Розанов порвет хоть президента, хоть кого. Силенок конечно на первого у него не хватит, но факта это не умаляет. И осознание масштаба предстоящей проблемы вгоняет Филю в ужас, только от одной мысли, что как только кончится контракт, в принципе и его жизнь тоже закончится. Послушная куколка устраивает всех, а когда она ломается или становится ненужной, что обычно происходит? Вот вам и шутки, не смешные. Филя прошел на свое место и неприятно поморщился — Исай сел рядом. Мимо стола прошел Игорь, бросил короткое «привет», пожал пару рук, ушел в дальний угол. Более чем наглядный пример того, как бы поступить Исаеву Александру. Но нет, он намеренно и уперто сел рядом, косится, ждет когда его прогонят. Филя же обкатывает идею, дабы прослыть настоящей стервой и сукой. Как сделать парню так, чтобы «женская» стервозность не погорела? Увы, он не знает, как именно девчонки отбиваются от прилипчивых парней. Да и еще образ королевы, он на себя забирает гораздо больше и запрещает намного шире из возможностей. Что бы сделала Валентина? Эта сучка, которая эгоистичная и не заботится о последствиях? Как бы поступила такая девушка, если бы ее преследовал парень? Унизить и оскорбить? Вполне. Высмеять? Тоже может. Но во всем этом надо быть крайне осторожной, ведь образ королевы не позволяет открыто делать ничего такого, из-за чего ее саму обвинят. Да, ни разу Филипп не интриган. Как быть-то? Филя сидел молча и гонял мысль в голове, а его сосед молча слушал преподавателя. За его спиной сидел Стен, один. Сидел и смотрел на то, что происходит. Игорь пришел и едва взглянул на Валентину, уселся на самую последнюю парту. Артем, который пришел раньше всех, даже головы не поднял, когда она вошла. Да и сейчас сидит с таким видом, что вот-вот взорвется. А вот Исай доволен, почти в триумфе. Неужели она выбрала? Если это так, то друга можно поздравить? Но, тогда почему Исай еще не раструбил о победе? Почему не позвонил похвастаться? Что происходит? Данную странность заметили все, кто хоть как-то любопытен либо ранее следил за разворотом событий «три бобра и принцесса». Данил, один из любопытствующих, внимательно осмотрел весь класс, затем толкнул локтем рядом сидевшего Игоря. Тот повернул голову и кивнул подбородком, спрашивая что ему нужно. — И как это понимать? — шепнул Данил и перевел взгляд на первую парту, где сидела парочка. — Отказала. — Просто, без пафоса или злобы, Игорь подвел черту. — Серьезно? — Удивленно уставился на несчастного его друг по колледжу. — Серьезнее некуда. Дань, давай не будем. — Ладно. — Согласился Данил и покачал головой. Затем была любопытнейшая картина: Валентина игнорирует гордого Исая, который кружит вокруг нее. Данил следил за разворачиваемыми событиями с тщательностью хищной птицы, что осматривает мир под своим пузом, паря высоко в небе. Любопытство, которое одолевает его порой, давало свои ошеломительные результаты. Данил узнал, буквально ко второй паре, что не только Игоря отшили, но и Артема. Артем болезненно поморщился, после чего сказал, что ему не просто отказали, но и предупредили, что дальше будет «звезда рулую», если он попытается добиваться. Артем, человек умный, хоть и молодой совсем, такой же парень как и Данил, и после наглядно показанного отношения Валентины к, как оказалось, тоже «отшитому» Исаю, обдумал все еще раз. Он не привык сдаваться, не привык отступать, вот только этот проигрыш пришлось признать. Данилу-то Артем кое-что обо всем этом рассказал и стремился сохранить гордость и не показать как ему больно, но друг на то и друг, что все увидел сам и не полез с дальнейшими расспросами. Наблюдал со стороны. Исай, который не принял отказа, со всей своей натурой победителя, ходил хвостиком за неприступной принцессой Валентиной. Данил смотрел на молчаливое противостояние девушки буквально два дня. И тишина с назревающей бурей длилась ровно два дня. Все шло к грандиозному скандалу. Он был, но не грандиозный. Валентина, как бывало всегда, что-то не поняла по прошедшей теме. Она, как и ранее делала, подошла к Марату, спросила что да как он понял. Ничего такого, все как всегда. Реакция же Исая была мягко говоря, некрасивая. Он, будучи уверенным, что соперников у него более нет, так как Игорь и Артем старались держаться подальше, а также думая что имеет право на что-то, очень и очень нехорошо подъебнул Марата. Та буря, что должна была начаться, словно с поводка гончая сорвалась. Скандал устроила Валентина. Да такой, что пыль взвилась до потолка и в манере принцессы — не повышая голоса до крика, вливая почти в каждое слово силу и все раздражение, и слова не подбирались по красоте звучания или щадя чьи-то чувства. Она очень красочно описала все, что думает по поводу невоспитанности и язвительности Исая, ткнула его мордой в мнимое дерьмецо, заставив при этом густо покраснеть. И она его не просто отчитала, а окунула по самое горло такими словами, о каких Данил и не слышал. Язвительно, высокомерно и так, как не поступила бы девушка, не будь она разозлена до белой ярости. Высказав все, что было на душе, Валентина Розанова фыркнула, взяла под руку Марата и повела его в сторону кабинета, где должен был начаться урок. И в довершении ко всему, уже в кабинете произнесла и, так, чтобы слышно было всем: — Этот сперматозоид может делать что хочет, я не его собственность. Услышать подобное от самой Валентины, было по меньшей мере странным, а потом Данил прокрутил с голове все, что знал и усмехнулся: Валя была еще мягкой. Исай ее достал. Ему отказали, сначала пытались быть вежливыми и культурными, но он такое воспринял как возможность и наличие какого-то шанса, лазеечку рассмотрел в монолитной стене. Попытался и тут же был полит грязью. Валя, без истерики, без крика, так опустила с небес на землю, что вот лично Данил после такого и в глаза ей смотреть не смог бы. А еще, вдруг понял, как же хорошо, что Стен дал в тот день волшебного пенделя! Можно сказать купидоном поработал. Диана оказалась не просто милой девушкой, а той самой милой девушкой, которой сейчас забита голова Данила. У них еще ничего не зашло дальше поцелуев, но азарта от этого только больше. С Дианой Данил может быть самим собой и не вздрагивать нервно, думая как он выглядит на фоне остальных, кто не сдался. — Что, радуешься? — Стен нагнал Данила, который поглядывал на развернувшуюся «фырк!» в столовой. — Угу. — Данил взял несколько стряпушек, кофе и понес в сторону найденного пустого стола. Стен, улыбнувшись, купил себе два пирожка, компот и поспешил за одногрупником. Уселись, и оба недоуменно уставились на парочку, где прозвучала отчетливая пощечина. В буфете стало на порядок тише. Любопытство погнало взгляды туда, где было нечто интересное. Правда разворота событий так и не произошло. Принцесса Валя плавно, как кошка, встала с места, смерила надменным взглядом того, кого потчивала своей ладонью и гордо покинула священное место для желудка. — Доигрался. — Отвернувшись, Стен вздохнул. — Ему ведь отказали, так? — Угу. — Стен кивнул головой, взял пирожок и откусил, стал мерно пережевывать. — И чего, не понимает, что тут без вариантов? — А он не из породы понятливых. — Костя Волошин покачал головой. — И сейчас просто ищет лазейку. — Ну, не думаю что ему вообще хоть что-то светит. — Данил покачал головой, жуя и попивая кофе. — Валя не такой породы девушка. — Да? А ты ее разузнал лучше других? — Я, в отличие от всех повернувшихся в азарте, сначала осмотрелся. — Да ладно заливать! — усмехнулся Стен. — Сам на нее глаза и шею выворачивал. — С этим спорить не буду. — Данил кивнул головой. — На нее смотришь и магнитом тянет, но есть что-то, что отталкивает. — Эгоистка. — Угу. И еще какая! — Данил усмехнулся, пожал протянутую руку подошедшего парня, которого не было на первых двух парах. — О чем шепчемся? — Марат присел рядом, поставил разнос с тарелкой борща. — А ты, никак, ЗП получил? — спросил заулыбавшийся Стен. — Угу. Еще бы хватило на все чего хочешь, цены бы не было той подработке. — Марат покачал головой. — Да ладно?! — Данил обернулся к нему, повернув торс боком и поставив локоть на стол. — Где и кем? — В баре «Горизонт дорог», знаешь такой? — Марат мерно погружал ложку в красную субстанцию вкусно пахнущую мясом, кислинкой, свеклой и сметаной, в незабываемой композиции и слюноотделения. — Эм, — Данил призадумался, потом нахмурился. — Нет, не припомню. — Байкерский бар с круглосуточным? — спросил Стен. — Ага. Я во втором зале, вечерами с шести до двенадцати. Начальник хороший, платит нормально, ребята сработавшиеся. — Пристроился. Блат или с улицы? — Стен явно понимал о чем разговор, ведь Данил про тот бар знать не знал. — Не поверишь! — прекратив мерное черпанье супа, остановив ложку, благо пустую, над тарелкой, Марат головой покачал. — Мой брательник тащится по мотикам, байком грезит во сне и наяву, жаждет купить. И не просто рогатину какую б/у, а настоящий, новенький, со всеми причитающимися отличительными чертами. — Ха! Такие стоят как квартира или больше! Вот губа-то не дура! — усмехнулся Данил, так как ценники на байки просматривает, ибо сам грешным делом мечтает. — Ну, мечтать никто ведь не запрещает и денег за прокат не берут. — Снисходительно улыбнулся Марат. — В общем, он с друзьями в одно место сходил, днюху у друга отмечали. Так когда пришел, все уши протрещал про бар байкеров. И что во время своей маленькой вечеринки, друг со столькими реальными пацанами перезнакомил, темы про рогатины и прочее… в общем у брата еще неделю слюни до пола капали. Вот там он и услышал от официанта, что требуется человек на вечернее время. Абы кого не берут. Половина персонала по протекции завсегдатаев. Не все выдерживают собеседование. Директор там, мужик он нормальный, но вот в разговоре. — Марат покачал головой. — Что, суровый тертый калач? — усмехнулся Стен. — Нет. Взгляд у него такой, что стоишь и глаза в пол опустить хочется. Он нутром гнильцо чует и, как парни рассказывали, многим просто так зарубил шанс на работу у себя. Говорят, что чуйка на плохих людей у Сереги нереально крутая. Бывало, кого пошлет из претендентов, потом по слухам то на наркоте накроет, то понажовщина какая, или воровать не умеет, а пытается. В общем, парней он отбирает каким-то своим нюхом. — И тебе посчастливилось? — Стен приложился губами к краю стакана и отпил несколько глотков. — Угу. — Марат принялся дальше работать ложкой и челюстями. — А там еще нужны трудяги на вечер? — Данил обдумывал перспективу. — Пока нет, к лету будут. — Кивнул Марат. — Ты приходи сейчас, — повернул голову, — если Серега даст добро, то к маю сам позвонит, если ты куда не устроишься. Он так делает, и если сказал, что возьмет в такой-то месяц, обязательно звонит. Данил кивнул головой. Немного подзаработать ему бы не помешало. Дианке цветы или сходить куда. Да то же кино! Уже как-то стыдно деньги у отца просить. Их, ртов нерабочих, у него двое — Динали и младший шкет. Матери нет уже давно, а деды да бабки не особо щедры. У них то дядя Толя, вечно больной на воспаление хитрости, то тетя Тамара с ее выводком желторотых «они без меня ничегошеньки не умеют». Вот и получается, что Данил получает гораздо меньше, чем все остальные внуки, а отец пашет и пашет. Ну, а порадовать свою девушку хочется. К концу недели, когда уже часть колледжа, кто еще интересуется принцессой Валей не только из-за желания подкатить, но и просто любит сплетни, прознав и вызнав об отношениях между пресвятой троицей и этой красотки, перетерла самые свежие новости, Андрей, второй из близнецов, пригласил всех на свою днюху. Отпраздновать решили там, где работает Марат. В баре были зоны для компании, которая хочет побыть без посторонних. Близнецы были не из бедной семейки, да и брат у них старший хоть и работал на хорошей работе, но жил с родителями. Андрею дали денег на вечеринку, а Марат договорился в баре, который впору именовать клубом, потому что помещений в нем было больше одного зала, а Сергей позволил молодежи занять один из залов. Приглашенными было несколько друзей вне колледжа, часть ребят и девчонок из него, конечно же пресвятая троица и Валентина попали в число приглашенных. Филипп от приглашения отказываться не стал. Одел объемную юбку, блузку с закрытой горловиной, гриндерсы и кепку на голову. Никаких украшений, даже колечек или сережек — у Фили уши не проколоты, а клипсы он терпеть не может и это Палыч не смог заставить принять. Колоть уши дабы таскать девичьи серьги? Филя встал в такую жесткую позу в тот раз, что битье не помогло. Бар или клуб, хотя в названии присутствует именно что «бар», они прибывали частями. Филя, встреченный у парадного входа Исаем, резко сошел в настроении и куда его провели по внутренностям самого заведения, уже не смотрел. Отшивал Исая молча и словами. В выделенном же для гулянки зале, который имел и барную стойку, и двух официантов, небольшой танц-пол, уже собралась внушительная компания. Филя прибыл не самым первым и не самым последним. Как итог — Исай остался не у дел, ибо Валентина решительно начала здороваться, Андрея обняла и даже в щечку чмокнула, вручила подарок в виде конвертика. — Извини, но я понятия не имею что дарить парням. — И еще подмигнула так, по-свойски. — Да что ты, Валюха, все клево! — заулыбался Андрей, конвертик прибрал, а потом и вовсе Марат его и еще несколько таких же, унес в свой шкафчик под замок. Доверяй, но проверяй, так что соблазнов лучше не делать. Начался вечер хорошо. Тосты, легкие напитки, смех и много танцев. Филипп немного расслабился, но постоянно передвигался по залу, как бы бегая от Исая. В какой-то момент ни его ни Артема не стало. Некоторое время Филя вообще не видел парней. Часть из них. Он был сосредоточен на Артеме, который ему показывал как перебирать пальцами по струнам гитары. Где ее достали? Никто не знает, но она была. Может в баре дали на прокат, а может кто принес. Ближе к половине первого градус общего веселья поднялся, Филя не отставал, но выпитого им было значительно меньше, чем парнями вокруг. Медленные танцы, которые он не особо любил, заставляли быстро юркать в сторону кого-то из массивных парней, дабы от Исая отделаться. Скандалить не хотелось, но все шло к тому, что придется. Артем был доволен, аки кот и обласкан вниманием всех гостей. Марат, который в принципе много не пил и оставался более трезвым среди друзей и знакомых, переговаривался с парнями-официантами. — Слушай, Марат, эта девушка, которая по залу от Исая бегает, кто она? — И ты туда же. — Вздохнул Марат. — А чего? — Забудь. Знакомить не буду. — Почему? — Исай, Артем и Игорь — всем отказала. Ты ведь с ними со всеми пообщался, так? — Ну да. — Она их всех сначала за щит держала, а потом отшила. Когда надоело играться, так взяла и отшила. Исай не отстал. — С ним проблемы будут? — Не знаю. — Марат покачал головой. — Про нее забудь: эгоистичная сука. Из богатеньких, стерегут ее так, как нам и не снилось. Людей за людей не считает. Все должны для нее делать всё, а она в ответ носиком воротит. — И ты был тем, кого она использует? — Ну ага! На мне где сядешь, там и слезешь. — Усмехнулся хитро Марат. — Это вон они, пусть бегают за принцессой, а мне земного, приближенного к простым людям и звезд с неба не надо. Вечер размеренно перешел к часу ночи. Градус веселья поднялся по пьяной лестнице, так сказать, почти до кондиции. В зале разбились по группам, по интересам. Официанты лениво позевывали, бармен мешал легкие коктейли, дабы молодые не слегли от алкоголя. В общем все текло мирно и весело. Все, кроме одного. Опьяневший Исай стал более решительным и агрессивным. Его уже дважды выводили из зала, заметившие бузу более трезвые друзья. И один из них, тот что бывший соперник, большой и сильный, улыбчивый парень, словно приклеился и не давал слишком приближаться к девушке из-за которой все началось и из-за которой еще будет буча. Девушка же, стойко игнорировала Исая, была в компании своя, даже несколько раз пела, что слезно просили девчонки, особенно Алена. Все было бы хорошо… Филю вжали в стену, по шее прошелся теплый ветерок от выдохнутого воздуха. Пьяный запах забился в ноздри и начал пробуждать кое-что темное, старое, забытое. На ухо зашептали что-то вроде «Валенька-Валюша» и «моя девочка», от чего к горлу подступил ком горькой желчи. Стоя прижатым к стене лицом, во второй свой поход в клуб с одногрупниками, Филипп четко понимал, что прижавший его к стене Исай уже дошел до той точки, когда у пьяного рубит все сознание и он неадекватен, неуправляем и действует неожиданно. Оттолкнуть его не получилось, да даже удар в лицо не помог — Исай значительно сильнее. С некоторых пор он стал ходить в качалку, тягать железо, дабы не выглядеть заморышем на фоне борца грекоримской. И это сейчас сыграло дурную шутку с Филиппом, ведь он банально не смог его ни вырубить, ни оттолкнуть. Его покусывали в шею, в задницу упирался каменный стояк, руки, что остановить он был не в силах, гуляли по его бокам. Закричать? Филя хотел, но его словно сковало льдом, непонятным страхом, иррациональная реакция. И чем больше пьяного шепота, возни губ по шее, касаний руками, а также ощущения стояка, который не просто упирался в ягодицу, а укладывался между ними, пусть и через одежду, но именно так, тем больше Филя деревенел, тем больше ощущал такую волну страха, какую не чувствовал со времен похорон. Его затрясло, да так, что он дернулся, забитым в угол зверьком, что-то промямлил, что так и не понял и тут свобода! Со всех ног, сколько есть в нем прыти и сил, Филя побежал на волю, подальше от этих ощущений, от грязи, от боли. Ему кричали вслед, звали по имени «маски», что он носит при свете дня, но ничего не было способным остановить от спасительного бегства. Очнулся он только в машине, после того, как не своим голосом прошептал «домой», и машина набрала скорость. А потом дом, насильно контрастный душ будучи в одежде, сильные руки, что заставляют сначала вызвать рвоту, а потом опаивают чем-то и после постель. И тишина.