Срубленные головы стремительно умнеют

      От ужаса становилось трудно дышать. Неужели с ней произойдёт то же самое, что и со всеми в этом аду? «Прекрасная невеста для прекрасного жениха! — пропел Глускин доставая заточку, — Ах, неужели это не сон, Дорогая?». Разрезав толстую верёвку, которой ноги девушки были туго связаны, жених слегка вытянул одну вверх. Нежно придерживая изящную женскую ножку, он восхищенно рассматривает её от тонких пальчиков, до самого основания. Задирая грубой рукой её короткую чёрную юбку, Глускин обнажает изящное бедро, поглаживая его с внешней стороны, медленно продвигаясь к внутренней его части. — Нет! — вскрикнула доктор Розет, вырвав конечность из рук пациента. — Терпение, милая. Нам придётся подождать. Но я в предвкушении, так же, как и ты. — Вы не… — Ни слова больше! Твои попытки сопротивляться могут разрушить наше будущее. Прошу, не заставляй меня причинять тебе ещё больше боли. — Глускин… Сникнув под леденящим душу взглядом, девушка не произнесла больше ни слова. «Мне нужна семья, наследие. Стать отцом, которого у меня никогда не было. Я никогда не допущу, чтобы что-то случилось с нашими детьми. Ничего такого, как…», — он так и не закончил свою мысль. Пациент резко повернул голову в сторону лежащего на столе трупа мужчины: «Ах, как ты могла?». Эдди печально посмотрел на свисающие тела: «Они были недостойны! Ты сдалась! Предала меня! Грязная шлюха! Ты не достойна любви!». Он разговаривал с мёртвым так, словно они могли его слышать, а интонация больного похожа на ту, с которой актёры в мюзиклах произносят свои реплики. Переполненные эмоциями слова звучат настолько наигранно и приторно, что становится тошно. Освободив привязанные запястья своей будущей жены, Глускин бережно взял на руки дрожащую то ли от холода, то ли от страха девушку. Альма уже сама не понимает, какие чувства испытывает. Она даже не дёргается, не пытается оказать сопротивление, поскольку не нашла ни сил, ни смысла в этом действии. Куда пациент несёт её — оставалось только догадываться. Его неординарность сбивала с толку, а непостоянность всё время заставляла быть начеку. Из регулярных бесед с Эдди она вынесла вердикт, что тот остаётся загадкой даже для самого себя. Он искал. Но что? Нечто, что он называет «идеальной невестой», при этом даже не может конкретизировать своё самое заветное желание. «Идеальная невеста» — расплывчатое понятие как для окружающих, так и для него самого. Вероятно, запросы весьма типичны. Молодость, красота, сила: критерии у физической любви ровно те же, что у нацизма. Так на что же пойдёт этот садист ради достижения своей цели? Сделает импровизированную пластическую операцию, отрежет всё «лишнее», а не достигнув желаемого результата, просто вспорет живот и подвесит за шею, как и всех остальных? Ни это ли самое худшее, что только может случиться? Глускин зашел в полумрачное помещение. Грубо усадив девушку на стул, он вновь привязал её. «Просто небольшая мера предосторожности. Чтобы избежать… несчастного случая», — его лицо растянулось в широкой «доброжелательной» улыбке. «Тебе нечего бояться, Дорогая!».       «Твоё платье почти готово» — с этим Глускин ушел, покинув свою привязанную к стулу невесту. Девушка поняла, что у неё нет шансов выбраться отсюда. Слегка отстранившись от спинки, она опустила голову. Впервые за долгое время она плакала. Горько плакала от страха, от безнадёжности. Ей остаётся сидеть здесь и дожидаться своего палача. Каждая минута казалась часом, а час — вечностью. Пошевелив руками, девушка резко выпрямилась. Её правое запястье оказалось не так сильно привязано и вполне может выскользнуть. Она попыталась выдернуть руку. Немного усилий… Ещё чуть-чуть! Верёвки сдирают кожу с тыльной стороны ладони, но Альма этого словно не чувствует. Приложив все свои усилия, она высвободила окровавленную конечность из ослабленных пут. Не медлить! Быстро освободить левое запястье. Сердце колотится с невероятной частотой, от выброса адреналина в кровь потемнело в глазах, по всему напряженному телу выступил холодный пот. «Он идёт! Он уже идёт!» — так казалось девушке. Его шаги были слышны отовсюду, а в голове эхом отдавалась знакомая мелодия. Она усердно тянет вторую руку, словно псих не просто идёт, а бежит, и в любой момент застанет её за попыткой сбежать, что приведёт к ещё более страшным последствиям для Розет. «Есть!» — громким шепотом произнесла она, не сдержав радости. Осталось только избавиться от верёвки, которая уже не так туго завязана вокруг талии. Готово! «Боже, спасибо тебе! Спасибо, спасибо!» — снова и снова повторяла себе Розет. Не оправдав «оказанного доверия», она бежала в сторону выхода. Открыв дверь, беглянка со всех ног неслась по тёмному коридору. «Благодарю, что дал мне второй шан…», — но слова девушки оборвал сильный удар в живот, который исходил от неожиданно появившегося из-за угла «жениха».       От боли Альма невольно скрутилась и рефлективно вцепилась в руку того, кто только что лишил её дыхания. Глускин, в свою очередь, заботливо поддерживает своего доктора, не давая обездвиженному телу окончательно упасть. «Понимаю, Дорогая, ты волнуешься перед свадьбой, но отказываться уже поздно, — насмешливо сказал он, — Тебе стоит поблагодарить своё прекрасное личико за то, что я не разбил его ещё при первой нашей встрече». Девушка сидела на коленях, не в силах даже вздохнуть. Боль. Обида. Неужели её чудесное освобождение было лишь чьей-то злой шуткой, в последний раз позволившая почувствовать свободу? Не дав отдышаться, Глускин толкнул девушку на деревянный пол. Крепко схватив за ногу, он потащил её в неизвестном направлении, попутно напевая: «Когда я был мальчиком, моя мама часто говорила мне: «Женись, сынок, и посмотри, как будешь счастлив ты». Я искал повсюду, но так и не смог найти ту единственную, которая была бы похожа на девушку, чей образ стоит перед моими глазами. Я продолжу поиски, до тех пор, пока не отыщу ту самую, — он выдержал паузу, — Но я уже нашел…» — за последней фразой последовала широкая улыбка, полная предвкушения и счастья. Старый дощатый пол царапал кожу острыми щепками, торчащими отовсюду. Эдди не на миг не оборачивался, словно намеренно заглушая своим пением мучительные стоны невесты, с трудом отдышавшейся после сильного удара. Голова и спина больно бьются о высокие пороги. В какой-то момент мужчина остановился в одном из помещений. Наконец отпустив её ногу, Глускин оставил девушку лежать как тряпичную куклу, сам же направился в другую сторону. Всё тело настолько болит, что Альма не может встать или поднять голову. Через мгновение «жених» вернулся вместе с портновским манекеном на котором нелепо висит нечто похожее на платье, как и его костюм сшитое из каких-то лоскутов. «Смотри же, Дорогая! Я сделал его специально к нашей свадьбе», — с гордостью экспонирует вещь мужчина. Отвернув голову, Альма лишь закрыла глаза. «Плохо видно, милая? Позволь помочь тебе взглянуть поближе, — больно схватив под руки, Эдди легко поднял тело девушки и взяв за нижнюю челюсть, зафиксировал голову, удерживая взгляд точно на уровне платья — Вижу, тебе не терпится его примерить!». С этими словами Глускин «кинул» будущую супругу обратно на пол. Склонившись над ней, он начал сдирать вещи с покорно принявшей это девушки. Окончательно разорванные капроновые колготки, лишённая пуговиц белая блузка со следами крови, и короткая юбка-карандаш теперь валяются где-то в стороне вместе с кружевным нижнем бельём. Альма чувствует себя игрушкой, которая вынужденно играет по правилам хозяина, не в силах что-либо сделать. Глускин заворожённо разглядывает стройное обнаженное женское тело: узкие плечи, упругая грудь среднего размера, тонкая талия, широкие бёдра. Неужели она — то, чего он хотел всё это время? Проводя холодными руками по нежной коже, с сочувствием смотря на следы от удушения на шее, мужчина заглянул в её глаза и шёпотом томно произнёс: «Совершенство. Ты даже не нуждаешься в операции! Мы будем красивыми, Дорогая». Его холодные прикосновения вызывают дрожь во всём теле. Некогда уверенная, амбициозная, великолепная женщина и прекрасный врач сейчас ощущает себя совершенно беспомощной. Нагая, она лежит на полу и, словно девочка, краснеет под пристальным взглядом безумного изверга. Закончив, Глускин слез с девушки. Подняв её на руки и усадив на очередной жёсткий стул, он свободно надел на нежное тело свадебное платье. «Великовато, — безразлично произнесла Альма у себя в голове, — Словно снимал мерки с одного из своих очередных жертв. Как отвратительно». Вероятно, так оно и есть: грубая на ощупь ткань с трудом держится на стройном теле лишь за счёт груди, сужаясь только в области талии. «Милая, ты готова?», — за вопросом психа последовал лишь долгий дрожащий вздох.        Они стояли у алтаря. Засохшие розы в руках имитировали свадебный букет. Из онемевших пальцев, сжимающих острые шипы, по сухим стеблям стекала алая кровь. Отчаянность и обречённость читались на печальном лице невесты. Голоса прошлого эхом отражались в стенах разума. Некогда тёплые воспоминания теперь прибывали за тёмной завесой. Стоящий рядом жених взял руку невесты и нежно поцеловал её. «Дорогая, я безумно счастлив». Идеально заученный и сотни раз отрепетированный текст уже подходил к финальной и самой важной его части: «Согласен ли ты, жених, взять в законные жены эту девушку? Клянёшься ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней? Обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас?», — торжественно произносил свадебную клятву Эдди, «Клянусь! Я согласен!». «Согласна ли ты, невеста, вступить в священный союз с этим мужчиной? Клянёшься ли ты хранить семейный очаг и заботиться о своём будущем муже? Клянёшься ли любить его и хранить верность до своего последнего вздоха?». Уста девушки тронула слабая улыбка: «Нет…».