Баскетбол. Игра на спор.

      — Ты хотел бы попробовать все эти вещи со мной?       Тэхен мог ожидать любых слов: «Фу, ты пидр, извращенец…», «А что телки не дают?!» и т.п. Но не эти слова. Они прозвучали, в голове, как гром в степи. В такой тихой, спокойной, не предвещающей ничего плохого, никаких изменений. Тэхен поворачивается к Юнги лицом, у него открыт рок, руки дрожат, как у заядлого алкоголика, глаз уже начинает дергаться, и единственное, что смог из себя выдавит Тэхен это       — В каком смысле? Ты шутишь?       — Нет, не шучу, а какой мне смысл шутить. Мне интересно попробовать все это. А ты красивый, талантливый… Так почему бы и нет? — с уверенностью говорит Юнги, — А что, кажется, я тебе нравлюсь, да и ты мне тоже, так почему бы нам не получить удовольствие друг от друга.       А после этого Тэхен вообще выпал из вселенной. В его голове крутились разные мысли: «Как он узнал? От кого? Он разыгрывает меня?» Даже закрались такие мысли, что он сейчас в психушке и находится под галлюцинациям от лекарственных препаратов. Но возвратить разум Тэхена в реальность смог поцелуй Юнги.       Казалось, что они оба, со стыда, провалятся под землю, считая, что все, что они сейчас делают, неправильно и ошибочно. Не должен парень целовать другого. Они оба не должны получать от этого удовольствия и желания продолжить. Юнги уже расстегнул черную шелковую рубашку Тэхена, которая медленно, струясь, слетела с тела. Руки уже медленно тянулись к ширинке своих черных узких джинс, желая освободить свой член, который уже не мог уложиться в отведённом для этого месте.       Но Тэхен пришел в себя, понял, что пока рано. Он не готов для такого серьезного поступка.       С трудом отлынул он от губ Юнги, таких сладких и вишневых, к которым так и хочется вернуться, которые хочется сминать, аккуратно покусывать, чтобы он извивался от удовольствия. Господи, как Тэхену хотелось продолжить и лишиться девственности с тем человеком, которого он любил, любил с детства. Так хотелось почувствовать его в себе, хотелось прижаться к нему и получать такое удовольствие, о котором он даже и не слышал. Хотелось слышать стоны и крики Юнги, которые ласкали бы слух, становясь самым сладким медом, который есть в мире. Тэхен понял, что нельзя, рано. Как бы ему не хотелось, как бы его не тянуло к нему, он не должен этого делать.       Сам Юнги ничего не понимал. Он сидел, непонимающе поглядывая на Тэхена, спрашивая его глазами «Почему мы прервались?». На этот вопрос был только один ответ, который можно было прочитать по глазам и по телодвижениям «Нельзя, пока нельзя. Слишком рано»        — Так, смотри. Я не собираюсь прерывать все, что между нами было и есть, но давай не торопиться. Пожалуйста. Мы можем потом попробовать все эти вещи, игрушки, но не сейчас. Прошу, пойми меня, — умоляюще смотрел Тэхен, стараясь надавить на жалость.        — Ладно, хорошо, попробуем позже, когда ты будешь к этому готов. Только, пожалуйста, не затягивай с этим. А наручники я заберу. Так, собирайся быстрей, мы же должны еще ко мне заехать, не забывай об этом.       Больше они не разговаривали друг с другом, до того момента пока они не приехали в школу.