Момент

      Ночь. Прохладная, тёмная, таинственная… Способная скрыть всё вокруг. И именно в это время маленький гений по имени Хиро Хамада развлекается на боях ботов. И вот уже как год он почти каждый день, ну или хотя бы раз в неделю ходит на эти бои, зарабатывая деньги весьма нелегальным способом. И частенько после таких «заработков», его худощавый зад приходится спасать его брату, у которого нервы уже на исходе от его выходок, невольно заставляющих понемножку седеть. Уже хотел к психологу записаться. Но, он решил ещё немножко подождать и попытаться ещё раз вразумить братца. Да толку, Хиро не слушает Тадаши, называя того ботаном в ботанском вузе. Даже в контактах, Тадаши лично проверял, он записан как: «Ботан Тадаши». Не, ну не хамство ли?!       И вот. Как итог, Хиро снова сидит перед своим братом, вытягивая руку, чтобы Тадаши мог нормально перевязать её. Да. Как вы уже догадались, Хиро опять был на боях, только на этот раз его успели немного побить. Хорошо что немного, и хорошо что побить, а не чего ещё. Именно так думал Тадаши, но «думать» — не всегда значит «говорить» своему оппоненту.       — О чём ты вообще думал?! Я сколько раз тебе толдычу, не ходить на бои ботов! — боже, как он хотел, чтобы Хиро его услышал! Забывшись в своём негодовании, Тадаши слишком сильно затянул тому бинт.       — Ауч! Ну знаешь ли, ты мне не босс! — ещё раз разозлившись, старший Хамада ещё сильней потянул ткань. — Ай! Тадаши!       — Босс…? — вдруг наступила угрожающая, давящая тишина. Тадаши молчал и смотрел на руку Хиро. Тот же нервно сглотнул, не осмеливаясь окликнуть брата. Потом же Тадаши нахмурившись и наклонившись так, что тень от кепки угрожающе падала не верхнюю часть лица, низким тоном произнес:       — Знаешь… Надеюсь ты подохнёшь на следующем бою ботов. — всё! Ему надоело! Этот зарвавшийся пацан уже конкретно надоел! Никогда его не слушает и лишь нервы тратит! Ему! Это! Надоело! Тадаши молчал встал, отпустив руку младшего брата, и ушел к тёте Кесс. И он не увидел ни боли и шока в больших карих глазах, ни дрожащих рук, ни тем более слёз на щеках.       Через пять минут после ухода брата, Хиро сжался беспомощным комочком на кровати и глухо зарыдал. Теперь он не нужен даже брату. Теперь. Не нужен брату. Теперь. Даже брату. Тому, кто для него был всем миром.

***

      Уже стемнело, а младший Хамада всё ещё лежал на своей кровати свернувшись калачиком. Он бездумно смотрел на стену. И что теперь делать?       Хиро медленно сел на кровати и осмотрелся. Небольшая комната была погружена в мягкий полумрак, рассеиваемый только светом с лестницы и нижнего этажа. Тихое монотонное тиканье усыпляло и без того усталое и забитое до отчаяного состояния сознание мальчика. Невольно взгляд зацепился на его бота на полке.       .Надеюсь ты подохнёшь на следующем бою ботов… хм… Что если… Действительно… Покончить. Со всем этим. Если всё равно никто ему не рад. Если он всё равно никому не нужен. Если он исчезнет, то никто и не заметит наверное.       Хиро встал и чуть пошатываясь подошёл к боту. Положив его в рюкзак и надев толстовку, он тихо-тихо спустился на второй этаж, где обычно сидит тётя Кесс. И вот снова она заснула перед телевизором. А на её кровати лежит Тадаши, до этого тоже смотревший сериал. Хиро тяжело взглянул на них, и лишь губами прошептал: «Прощайте…». Он не планировал возвращаться. Он не планировал вообще остаться в живых. Он хотел умереть. Просто. Взять и исчезнуть из этого мира, как хотел его брат. Ведь… Так будет лучше.       Хамада осторожно прикрыл дверь чёрного входа, следя, чтобы колокольчик не ударился о раму. Когда же дверь была закрыта, а он стоял на крыльце, Хиро вздохнул и пошёл, уронив на каменные ступени пару солёных капель.

***

      И вот она. Роковая арена. Хиро специально искал бои ботов с уровнем хард, чтобы в случае победы его избили до полусмерти, ибо это как так, что какой-то сопляк надул их. Вокруг было много игроков с внушающими страх своей внешностью ботами. Хиро хотел бы почувствовать себя в своей тарелке и расслабиться, как он это делал на всех предыдущих боях, но не получалось из-за острого как нож чувтва одиночества и горя в перемешку с обидой.       И вот настала его очередь. Противник с каким-то «устрашающим» ботом сел напротив, высокомерно смотря на мальчика, думая, что тот сразу проиграет. Хиро не стал церемониться и сразу активировал мега-режим, как он его называл. Спустя полминуты бот врага был уничтожен. И Хиро так постарался, чтобы его мелкие кусочки валялись по всей арене, чтобы его возненавидели и решили проучить. Так смерть ему обеспечена. Хотя бы после любимого дела. Хотя бы по желанию дорогого человека…       И вот его прижали к стенке, отбрав бота и рюкзак с выигранными деньгами. А Хиро и не сопротивлялся. Наоборот, для ещё большего эффекта он с наигранным презрением прошипел:       — Да пошли вы. — и тут же словил на по лицу. Из носа пошла кровь, но ему как-то глубоко всё равно. Боль он не чувствовал. Или хотя бы не так ярко, чтобы кричать или молить остановиться.       Его били куда только можно. И куда нельзя. Сломали руку, несколько рёбер, нога вывихнулась под весом одного жирдяя, а самому Хиро казалось, что его внутренности уже стали однородной кашей. Кровь была везде. От неё уже тошнило. Внезапно холодная сталь обожгла поясницу, разливаясь болью по всей спине. Когда нож вытащили, по телу потекла горячая, густая кровь, впитываясь в тёмно-синюю толстовку и футболку.       Но вот хулиганы решили, что с пацана хватит, и оставили его на холодном камне умирать в одиночестве. Через пять минут после их ухода, Хиро одной целой дрожащей рукой дотянулся до кулончика на своей шее и открыл его. Внутри была их совместная с тётей Кесс и Тадаши фотография на пляже. Тогда Хиро было лет 6. Тогда не было так сложно. Тогда было легко. Тогда было тепло вместе с ними. Хиро сжался калачиком и прижал к груди кулончик, желая хоть немного согреться перед смертью.       Темнота. И больше ничего. Чувтва ушли на второй план, теперь он спокоен. Теперь ему хорошо. Теперь он ничего не чувствует.

***

      Мягко. Но не так, как на своей кровати, или братишки. Тадаши зажмурился и открыл глаза. Всё ещё ночь, и он всё ещё в кровати тёти Кесс, которая сама заснула в кресле. Хамада встал и медленно, еле волоча ноги, поплёлся наверх, в комнату. Там всё ещё был выключен свет и царило какое-то пустующее чувтво.       Тадаши осмотрел помещение и с удивлением заметил, что здесь нет Хиро. «Куда он делся?». Вдруг над столом моргнула лампа, сообщая о том, что ей недавно пользовались и забыли выключить, в последствии чего она перегорела. Хамада включил общий свет и подошёл к столу. На нём лежала закрытая книжка с надписью: «Дневник Хиро Хамады. Не трогать».       «Хиро вёл дневник? А я и не знал…» — он уже хотел пройти к своей кровати как заметил красную закладку с надписью: «Последняя запись. 16.07.14.». И Тадаши стало жутко интересно. Дата сегодняшняя. Но через пять минут… Прочитаное оставило в душе глубокий кровоточащий след.       «Ну чтож… Здравствуй, мой Дорогой Дневник. Извини, я тебе давненько не писал. Но… Спешу сообщить, скорее всего, я больше и не напишу. Думаю, это моя последняя запись. Вечером я опять ходил на бои ботов. Опять. И снова Даши сильно ругал меня за это… И хотел бы я, чтобы он просто ругал… Он… Он сказал, что надеется, что я умру на следующем бою. Представляешь? Знаешь, в тот момент, мне кажется, весь мир рухнул для меня. Целиком и полностью. Думаю, он тогда говорил от сердца. Я читал, что когда человек сильно рассержен, то он говорит правду.       Знаешь, Даши, если ты сейчас читаешь это, то я надеюсь, что ты будешь рад. Ты… самый лучший старший брат. Ты всегда был рядом, ты всегда поддерживал, ты всегда верил в меня и давал этим силы. Знаешь, мне кажется, что я самый удачливый человек на земле, что мне достался такой классный брат. Но, иронию никто не отменял, раз уже тебе достался такой отвратительный младший брат. Я никогда не стал бы тебя винить за то, что скоро произойдет, или уже произошло, смотря когда ты читаешь, просто… Я могу понять причины, ведь столько лет терпеть мои выходки. Просто, я надеюсь, что без меня вы с тётей Кесс будете счастливы и… Простите меня, ладно? Если не сможете, то просто оставьте в прошлом как кошмар. Пожалуйста. Надеюсь, вы сможете. Ведь это единственное, что я могу сделать, несмотря на всю свою гениальность… Так будет проще.       Чтож. И на последок, я специально нашёл бой с уровнем хард. В Переулке Удачи. Надеюсь, вы там хотя бы цветы поставите.       Ладно, думаю, на этом я попрощаюсь. Прощай, мой дорогой дневник! Прощай, Тадаши! ;)».       Дрожащие руки выронили тетрадь. Прозвучал сиплый голос:       — Тадаши — болван… — нарастающе проговорил Хамада, после чего вскочил и понёсся вниз на парковку, повторяя про себя: «Болван! Болван! Болван! Статус ботаника мне на всю оставшуюся жизнь! Болван!».       Мгновенно заведя скутер, Тадаши рванул к назначенному переулку, превышая все лимиты скорости на дорогах. Он надеялся только успеть. Пожалуйста, только бы успеть!

***

      Красный мопед быстро остановился у мрачного переулка. Тадаши моментально соскочил с него и помчался внутрь, постоянно зовя и выискивая взглядом брата. И вдруг, взор зацепился за знакомую тёмно-синюю толстовку. Хамада молниеносно кинулся туда и сел на колени, осторожно поворачивая к себе Хиро. Подросток был весь в крови и синяках, неестественная форма руки и ноги выдавали серьёзные повреждения, а алая жидкость, растёкшаяся на метр вокруг него — на серьёзные травмы и большую кровопотерю. Тадаши как можно аккуратнее поднял брата на руки и побежал к скутеру.       Дышит.       Парень всю дорогу до больницы бормотал, глотая слёзы: «Держись, ещё немножко, только держись».

***

      Белый. Такой раздражающий, броский цвет. И такой ненавистный сейчас для Тадаши, ведь этот цвет казалось бы уже душу из него успел выкачать — столько времени он уже провёл, пряча заплаканное лицо в коленях, прижимаясь спиной к таким же белым дверям реанимации. Он винил, неимоверно винил себя за это. Винил за то, что посмел сказать такое своему брату. Своему маленькому, младшему брату, которого поклялся защищать и оберегать, которого любил больше всех на свете. Которого самостоятельно подвёл к этой самой двери на тот свет, оставив.       Долгожданный скрип. Врач в белом халате. И три слова, которые будут до конца его непродолжительной жизни вновь и вновь, каждый раз с новой силой резать ему душу, выпуская в кровь кислоту, разъедающую заживо, заставляющую биться в агонии, давясь от слёз и лишь шептать «прости», упиваясь виной.       Нам очень жаль.       И всё.       Мрак.       Он убил его.       А ведь этим вечером он хотел поздравить своего брата с зачислением в «ботанский вуз».

***

      Боль. Очень сильная боль. Настолько сильная, что в глазах темно, не чувствуется ничего кроме острого ножа, засевшего в грудь, никак не желавшего выниматься, а наоборот, всаживающегося всё глубже и глубже, медленно поворачиваясь, что слышно хруст Тадашиной души.       Хамада всё также сидел у стены, обхватив голову руками, раскачиваясь туда-сюда, мечтая избавиться от этого прожигающего насквозь чувтва, которое было словно огонь неистового пожара… и Тадаши в нём горел. Горел заживо, чувствовал, как покрывается ожогами сердце, как жариться душа, как лопается и рвётся его нутро, дымится его разум… Горел, но не сгорал. Огонь не убивал его. Он заставлял его страдать, принимая вину и ту же боль. И Тадаши казалось, что даже после смерти он будет гореть в этом пламени.       Лампочка на потолке пару раз моргнула, чем вывела Хамаду из этого омута. Он пытался вспомнить, где он и сколько времени, но в голове были только бледное лицо братишки и кровь… А ещё те самые притворные слова врача: «нам очень жаль». Жаль? Да ну. Вам жаль очередного пацана, чьего имени даже не знаете? Не смешите.       Тадаши поднялся и, шатаясь, направился по коридору к лестнице. На первом этаже, возле выхода, в голову вдруг пришла безумная, и такая соблазнительная идея, казавшаяся отличным выходом.

***

      Пройти в морг оказалось не так сложно, как предполагалось. Правда, проще чем стащить с поста медсестры неприличную дозу успокоительного. «Неприличная» — очень хороший синоним к слову «смертельная».       Тихо прикрыв металлическую дверь, старший Хамада нервно стал просматривать этикетки на каталках. А когда нашёл нужную, он болезненно закрыл глаза, а потом, собравшись с духом, плавно отодвинул белую простыню, прикрывавшую Хиро. Мертвенная бледность, уже видневшиеся посиневшие вены, впалые веки и неестественное, теперь вечное спокойствие на лице — то, чего Тадаши боялся все четырнадцать лет жизни младшего Хамады. Он мечтал думать, что это всё просто плохая шутка, что братишка всего лишь притворяется и сейчас резко подпрыгнет, чтобы напугать его. Но похолодевшее, обмякшее, бездыханное тело без пульса доказывали обратно.       Тадаши робко сел на край каталки, смотря на братика. Мёртвого, но братика. Даши начал гладить Хиро по голове, взлохмачивая волосы, будто тот просто спал. Чувтво безысходности и горе всё сильнее охватывали его. Положив руку на ладонь братишки, Тадаши сжал её, и, прошептав самое горькое «прости», окончательно дал волю чувтвам и заревел как зверь, наклоняясь и утыкаясь лбом в грудь Хиро, уже оставив надежду почувствовать биение сердца.

***

      Просидеы так ещё полчаса, Тадаши отпрянул от брата и достал успокоительное из кармана. Светло-голубая упаковка с каким-то сложным названием манила его, шепча высыпать в руку всё содержимое и проглотить разом. Хамада медленно открыл коробочку и выдавил из пластинок три таблетки. «Слишком мало» подумал он и выдавил ещё три таблетки. Потом ещё поразмыслив, Тадаши выдавил всю пластину, чтобы наверняка.       Ещё раз взглянув на брата, он выдохнул и разом проглотил все пятнадцать горьких таблеток. Чуть прокашлявшись от такого объема, он почувствовал лёгкое головокружение. Потом, через пару минут, уже с неким трудом, он лёг рядом с братом и взглянув на его лицо в профиль, он улыбнулся и ещё раз погладил по волосам.       Когда двигаться стало совсем трудно, он просто обхватил Хиро за холодные плечи и уткнулся носом ключицу, закрыв глаза и дожидаясь своего конца.       И за секунду до желанного небитыя, ему показалось, что тело рядом с ним стало тёплым, а издалека показался (или действительно послышался?) родной смех.

***

      Через пару дней были похороны Хиро и Тадаши Хамад. Их имена записали на одном надгробии, ведь старшего Хамаду нашли обнимавшим своего брата. Их не смогли расцепить.       И на надгробии лежали две вещи: немного потёртая зелёная кепка и такой же старый, с серебряной цепочкой раскрытый кулончик с фотографией некогда счастливой семьи.       Тадаши, теперь ты понимаешь, какова цена за один только момент?       Ĥе́ сøвęршäйťē õпрømęţчівы́x пóċŧŷņkõв. Э́тø мöжêţ дŏpőґогō çťôиţь.