Разморозь моё сердце, отогрей мою душу.

🔪||•Разморозь моё сердце, отогрей мою душу•||🔪 🔪||•Глава 1•||🔪 — Представься, — скомандовала старая учительница, смотря на меня своими крашеными глазами и облизывая сухие губы. Я встал около своей парты и громко сказал: — Всем привет, меня зовут Никита Киоссе, мне пятнадцать лет, и я... псих, — закончил с широкой улыбкой, которая появлялась при каждом упоминании этого. Реакция остальных учеников не заставила ждать. Начались перешёптывание, наводящие вопросы, которые почему-то были заданы не мне лично, кто-то говорил, что я несу бред. — Последнее было необязательно говорить, ведь это уже не имеет к тебе никакого отношения, — Алевтина Борисовна начала копаться в бумагах на своём столе, чтобы избежать зрительного контакта, — можешь садиться. — И я покорно сел, наблюдая за остальными. Идеальное место — это последняя парта третьего ряда. Отсюда можно видеть всех. Одна треть девочек класса продолжала прихорашиваться, править волосы, дабы заполучить моё внимание; знаю, что это странно, но из всех этих парней я самый симпатичный да ещё и новенький; вторая треть волновалась, глазела на меня, но как только я поднимал взгляд, все мигом отворачивались; а последние всего лишь не обращали на меня никакого внимания, и это меня устраивало. С парнями всё проще: они забили большой хуй на меня. Урок истории казался для меня скорее ознакомительным, я привыкал к атмосфере класса, начал разбираться в учениках, понимать, кто тут никто, а кто наоборот правит остальными. Парень с третьей парты меня напрягал своими нелепыми шутками в сторону учительницы и своих одноклассников, я сразу сделал необходимые выводы и решил занять его место лидера в классе. Этот выскочка не стоит того, что строит из себя. Звонок радовал мой слух. Когда я был в пятом классе, я всегда рвался на перемену, чтобы побегать с друзьями, а сейчас я хочу просто расслабиться, уронить голову на тетрадку и заснуть, потому что дальше идёт урок обществознания. Тихий кашель послышался со стороны, ко мне подсела блондинка, не спросив разрешения. Она, наверное, чувствовала, что его не получит. — Привет, а ты правда псих? — Она накрутила блондинистую прядь на палец. — Да, а это так удивительно? — без особого энтузиазма продолжил диалог я, откинувшись на спинку стула. — Ну как бы да, ведь не каждый день к нам такие приходят, — она хмыкнула, — а ты симпатичный, кстати, — какие банальные подкаты в девятом классе. Я закатил глаза. — А ты не очень, — бросил я, начиная постукивать пальцами по парте. — Да ты... ты самый настоящий хам! — Девчонка вскочила с места, ударилась об угол парты бедром, неловко опустила голову и покраснела, ругнувшись. Я не засмеялся, лишь головой покачал. Глупая. Я ждал. Думал, что остались те, кто имеет смелость подойти, даже тот выскочка, но нет, многие остались в классе и просто за мной наблюдали. Я же закрыл глаза и начал думать о том, как убью их всех. Моё умиротворение длилось недолго. Сбоку послышалось несколько женских голосов. Я распахнул глаза и повернул голову. Стояла группа девочек, одна их которых пыталась двинуться ко мне, отмахивалась от своих подруг рукой. — Я просто хочу с ним поговорить! — не выдержала она и пошла к моей парте. Очередная. — Давай, спроси, действительно ли я псих, как я живу с этим, как давно этот диагноз и скажи, что я симпатичный, — с ходу начал я, чем удивил девушку. — Ой, было довольно резко, но я не за этим, хотя с последним согласна. — В зелёных глазах девушки читалась непонятная мне радость, какое-то счастье, а на её пухлых губах играла улыбка. — Я хотела познакомиться, меня зовут Ульяна, — тоненькая ручка потянулась ко мне для рукопожатия. — Никита, — безразлично ответил я, но руку жать не стал. — Ты всегда такой закрытый? — А каким я должен быть, если я провёл четыре года в этой блядской больнице, где были лишь врачи и также психи, как я? Но вместо этого я сказал другое: — Да, — кратко и понятно. — Несмотря на это я бы хотела пообщаться с тобой побольше, — начинает надоедать эта персона. — Я тоже хочу многого. Например, у меня руки чешутся, как сильно я хочу скинуть во-о-он того парня в рубашке, — я указал на одноклассника, — с окна пятого этажа, потом спуститься к трупу, посмотреть на его разбитое личико, отрезать ему язычок и закатать в банку. Неплохо, да? — Этим я хотел напугать Ульяну, чтобы закончить разговор, но... но она широко улыбнулась, а намёка на ужас или хотя бы отвращение не было вообще. Да, я удивился. — Миленько. Обязательно расскажешь мне что-то ещё в этом роде, а пока я пойду к подругам, а то они уши греют, — ещё одним неожиданным жестом для меня стал резкий поцелуй девушки в щёку. Она быстро чмокнула меня, как вихрь поднялась и ушла к остальным, а я остался сидеть, держась ладонью за щёку. Хотя бы она смылась. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Под конец моего первого учебного дня я уже откровенно заебался. К восьми урокам мой организм был не готов, мой мозг и бесы, кстати, тоже, поэтому голоса вовсю кричали, чтобы я шёл домой, а не на физкультуру, но я их успокоил, обещая начать прогуливать через пару недель. В раздевалке и на самом уроке все пялились на моё худое дрищавое тело. А чего вы ожидали? В моей "любимой" белой комнатке не ставили турники. Но наконец-то этот паршивый день почти закончился. Оставалось лишь прийти домой, где меня ждала мать, до сих пор извиняющаяся за то, что отправила маленького одиннадцатилетнего ребёнка в психушку. Врачи сказали ей следить за мной и не ходить на работу, потому что несколько раз я пытался порезать руки и даже повеситься, мой мозг не мог справиться с этой нагрузкой, но это был не я, всё мои демоны. Бывали приступы, и они начинали сходить с ума, подталкивать меня на суицид, а я поддавался, у меня не было сил сказать чёткое "нет". Единственная причина, почему меня выпустили из Ада — моё умение сохранять спокойствие. Я этому научился на третьем году пребывания там. Я просто вдруг понял, что у меня нет никакого выбора. Врачи естественно думали, что их таблетки и уколы начинали действовать, но ошиблись. Я сдерживал свои личности и мысли. — Как прошёл первый учебный день? — Я видел натянутую улыбку женщины. — Нормально, — сбросил портфель в узкой прихожей и пошёл в свою комнату. — Ты мог бы забрать Каролину из садика? — Я закатил глаза. Пришлось остановиться и повернуться на пятках к маме. — Почему я? — Потому что ты её брат, которому стоит участвовать в жизни младшей сестры, — в её голосе слышались нотки раздражения. Пришлось согласиться, потому что спорить с ней бесполезно. Улица. Дорога. Люди. Эти уебанские люди. Когда я только вышел из психушки, сразу возненавидел всех и вся, потому что всё тут пропитано гнусной лживостью, завистью и двуличностью. Люди тут просто отвратительные. Я не выставляю себя хорошим, нет, ведь я наверняка самый неадекватный из всех тут присутствующих. Но я вижу людей насквозь. Может, это какая-то суперспособность? Радовал тот факт, что садик был всего в метрах ста от нашего дома. То есть шаговая доступность. Я прошёл в здание, поднялся на второй этаж и нашёл нужную мне группу "Листочек". Дебильное название для детишек. Воспитательница вышла ко мне. — Здравствуйте, вы к кому? — Пока она меня оглядывала, я смотрел на её длинные худые ноги. — Я брат Каролины. — Но родители мне о вас ничего не говорили, — она мне не доверяла. — Меня зовут Никита Киоссе, она Каролина Киоссе, позовите, она меня сразу узнает. Я просто уезжал на долгое лечение простатита, окей, да? — Злость я ещё не научился скрывать. Девушка сразу же убежала к детям и позвала мою малышку. Девочка в юбочке и светлой водолазке странно на меня посмотрела, а потом обняла. Я помог ей одеться, дал попрощаться с остальными детьми и вывел на улицу. Ей уже шесть лет, скоро она пойдёт в школу, а я помогу ей там, я же старший брат. — Никит, — Каролина подёргала мою руку, и я посмотрел на неё, — ты меня любишь? — Что? Этот маленький ангелочек спрашивает, люблю ли я её? Понимаю, что вопрос нормальный, ведь меня забрали, когда её было всего два года, она меня даже не помнила, а я как снег на голову свалился. — Люблю, конечно, — я сел перед ней на корточки и выдавил из себя улыбку. — Ты же такая милая, как тебя можно не любить? — Все два года я с ума сходил от неё, был настолько счастлив, что у меня появилась сестрёнка. Но потом... у меня не стало ни её, не родителей. ||•flashback•|| — Мам, пап, не надо! — кричал я и брыкался в сильных руках докторов, уводящих меня к машине. По щекам текли слёзы и сбивали меня с мысли. — Не отдавайте меня! Вы не имеете права! — Это истерика маленького мальчика, чью жизнь только что сломали. Меня всё-таки посадили в машину, закрыли дверь и начали увозить от родного дома. Жуткий хаос был в моей голове, я не понимал, что будет дальше и что меня ждёт. Окна не просвечивали, и я не мог запомнить дорогу. Но уже на месте я перестал вырываться, лишь покорно шёл за дяденьками. В больнице мне наконец сказали мой диагноз — реактивный психоз. Я навсегда запомнил эти два слова. После выявились другие проблемы, но уже не основные. После этого все мои мысли сбились в ком, который окутал мой мозг, я перестал здраво мыслить вовсе. Я искал во всём ложь, подвох и угрозу и находил. Абсолютно всегда. ||•flashback end•|| Выразительные тёмные глаза смотрели на меня. Мои губы дрожали, и я не мог сконцентрироваться на чём-то одном. Не дай Бог ей передастся хоть что-то, что есть у меня. Никому не пожелаю подобного. — Ты что, плачешь? — Тоненький голос заставил меня окончательно открыть глаза. Маленькая ручка Каролины смахнула с моей щеки слезу. — Я тебя тоже люблю. — Мне оставалось лишь крепко обнять ребёнка. Только она заслуживает искренней любви, больше никто.