триксель

Городская пыль оседала на дорогах, домах, одежде. Больше всего раздражало, когда мелкие частички загрязняли волосы и кожу — приходилось прилично выкладываться на качественную косметику, которая справится с появившимися раздражением и покраснениями. В магазинах уже давно завелась специальная маска — плотная субстанция, наносимая на все лицо и не смываемая в течение дня. Но казалось, что маска только усугубляет печальное положение пор — не дает им дышать совсем. Поэтому многие предпочитали терпеть период осенней сухости и ждать первых дождей. Некогда черные кеды теперь серели, вызывая усталое раздражение у их обладателя, которому уже надоело тратить салфетки на их протирку. Ренджун — парень в пыльных кедах — размеренно вышагивал по такому же пыльному тротуару по направлению к школе. Желание свернуть в ближайший магазин за салфетками было велико, но угроза опоздать на урок к самому вредному учителю еще больше. Поэтому парень лишь вздохнул и поправил защитную медицинскую маску на лице, прежде чем ускориться, оставляя за собой серые облачка пыли. Знакомая дорога лежала через район универмагов и магазинов, пестривших многообразными вывесками. Завлекающие надписи дергали глаз, но за столько времени уже успели надоесть. Ренджун теперь замечал, что некоторые из них подвыцвели, а улыбающиеся лица не кажутся такими радостными. И казалось, что все серело от пыли или от настроения Ренджуна, но ярко-голубое полотно цепляет край глаза, заставляя притормозить. Баннер новый, вещает об открытии магазина, поэтому выбивается из смеси замызганных полотен. Три размытых силуэта — двое мужчин в черных костюмах по бокам и женщина в белом платье посередине — вытягивали вперед свои правые руки, переплетая их с нежностью, положенной молодоженам. Их лица были обрезаны, хотя они наверняка должны улыбаться, кажется Ренджуну. Обручальные кольца на сфотографированных руках блестят, словно от солнца, но больше Ренджуна привлекает рука женщины. Он думает, что кольцо не украшает её так, как красивый маникюр и ухоженная кожа. Парень досадливо смотрит на свои поломанные ногти, с легкой завистью пряча руку в карман. «Ювелирный салон. Ну кто бы сомневался» — хмыкает про себя Ренджун. Чуть поодаль он замечает баннер с теми же людьми, но изображение четче — выставляет на обозрение счастливые улыбки. Внизу баннера крупными буквами: «Скидки на обручальные кольца!». Ренджун мысленно закатывает глаза и идет дальше. В школе к запаху пыли примешивается отголосок чьих-то феромонов и запах лимонного освежителя, который распространял аромат по всей школе, притупляя запахи всех, кто в ней находится. Ренджуну всегда казалось, что это самое гениальное и нужное изобретение последних лет. В кабинете Ренждун приветствует знакомых кивком головы и усаживается за свое место. Он разворачивается к парте позади него, за которой сидел самый близкий знакомый из всех знакомых — омега Чэнле. — Привет. Чей запах я уловил, когда пришел? Он был слишком сильным. Парень отрывается от конспектов, удивленно смотря на Ренджуна. — А… — после недолгой паузы выдает он. — У Хесу из третьего класса химбио внезапно началась течка. Поэтому запах успел распространиться. — Внезапно? — Ты же знаешь, как впахивают ребята из выпускного. Тем более из химбио. Тем более омеги. Думаю, усталость и стресс сыграли с ней злую шутку. — Чэнле смотрит Ренджуну прямо в глаза, прежде чем добавить. — В следующем году нас может ожидать подобное. Дрожь проходится по телу, и Ренджун спешит отвернуться, ибо звонок не заставил себя ждать.

***

Когда наступает время обедать, Ренджун со спокойной уверенностью поворачивается к Чэнле, с которым собирался пойти в столовую, но взгляд упирается только в отдаляющуюся спину друга, ведомого своим альфой. Ренджун досадливо хмыкает и уже собирается рискнуть позвать Донхека, хотя маловероятно, что тот не будет со своим парнем, когда сам же Донхек цепляет его локоть и тащит за собой. — Клянусь, я не выдержу ещё всю эту заумную компанию Марка вместе со спортсменами. Мне нужна эмоциональная разгрузка. Друг ведет Ренджуна на крышу, без проблем открывая замок (не иначе как поблажки учителя Муна). В носу тут же свербит пыль, но Донхек резонирует, тем, что пыль лучше школьного шума. Он расстилает прихваченное покрывало, усаживаясь на него и вытягивая ноги. Ренждун повторяет за ним, чувствуя, как тело расслабляется. — Что, в выпускном классе совсем худо? Донхек откидывается на стенку и только не стонет измученно, хотя Ренджун и так чувствует состояние омеги. Когда Марк перевелся в их школу из далекой Канады, все чувствовали, как меняется темп их школьной жизни. Волейбольная команда начала забирать первые места из-под носа противников, стоило Марку вступить в неё. Неизменные лидеры успеваемости потели, когда смотрели на рейтинговый список. Словом, Марк растормошил застоявшуюся атмосферу. Ренджун с Донхеком тогда были только в 1 классе старшей школы. Донхек хоть и был громким, а на пару с Чэнле они раздражали уши Ренджуна до крови, но внимание старшеков привлекать не хотел — слишком натянутые отношения между учениками разных классов. Однако, то ли Донхек в тот день был слишком громкоголосым, то ли Марк под ноги совсем не смотрел — Ренджун только и видел, как эти двое застыли друг напротив друга. Теперь Ренджуну силой приходилось отвоевывать время с Донхеком. Он Марка совсем не боялся, разве что вел себя настороженно и дистанцию держал, но голос повысить мог и в выражениях не стеснялся. Марк ему нравился, как альфа способный позаботиться о его лучшем друге, но собственнические замашки бесили до невозможности. Он понимал, что альфа боится, что Донхек повстречает другого альфу — того, с кем придется соперничать. Поэтому держал всегда рядом, даже заставил омегу поднапрячься в учебе и перевестись в свой класс. Теперь Донхеку приходилось выкладываться в два раза больше, чтобы не отставать в успеваемости. Марк хоть и помогал, но отсутствие друзей и злые усмешки нервировали омегу. — Я учусь не хуже них, даже лучше некоторых. Но знаешь, вот это неприятное «Омега Марка» из их шепота заставляет меня кипеть, как только я перешагиваю порог класса. Я для них словно хвостик, следующий за хозяином. — Ты всегда можешь завалить экзамены и остаться со мной на второй год. — Марк потом нас обоих завалит. Омеги заливисто смеются, представляя лицо Марка, когда тот увидит отрицательный результат их усердной работы. Пенделей он им отвесит знатных, а потом заставит пересдать. И не дай Бог баллов окажется недостаточно. Они едят в тишине, наслаждаясь ей в полной мере. Привыкшие к пыли, перестают замечать душный запах и смотрят на движущиеся улицы города. Внизу шумят школьники, и Ренджуну даже кажется, что он слышит смех Чэнле. — Марк в скором времени собирается познакомить меня со своим другом, — Донхек режет тишину своим волнением. — С тем самым? — Да. С моим потенциальным вторым альфой. Они снова молчат. Ренджун переваривает сказанное Донхеком. Ему все это кажется нереальным. Ведь не может у его несносного друга в семнадцать лет уже быть двое альф. — Ты переживаешь? Донхек не смотрит на него. Его лицо будто посерело, перекрыло какой-то внутренний свет, оставив туман недосказанностей и раздумий. Ренджун чувствует его усталость. Слишком много альфа взваливает на плечи юного омеги. Ему бы наслаждаться своей цветущей юностью, изучить эту жизнь и все эти отношения, а он уже в семнадцать может быть окольцован сразу на две руки. Ренджуну страшно, что его кошмар происходит так близко — с его другом. — Понимаешь, Марка я выбрал сам. Как бы там ни было, но он — мой выбор. Ни родителей, ни этой долбанной программы. Он полностью мой. А значит и ответственность полностью моя, — Донхек пытается понять, понимает ли его Ренджун. — Короче, то, что я сам выбрал Марка, дает мне свободу. Донхек тихо рычит, но продолжает: -Свобода, конечно, громко сказано, но все же… Я доверяю Марку, и все дела, но… — Донхек сглатывает, опуская взгляд на свои дрожащие руки. — Он делает выбор за меня. Я же просто не смогу сказать нет. Мне придется согласиться. Омега теребит свои пальцы, заставляя их краснеть. Его дыхание утяжеляется, словно слои пыли осели в его легких. Но это лишь переживания, что были зачаты много лет назад, ещё до рождения омеги и лишь передаются из одного поколения в другое. Вся эта гурьба давит, сжимает и душит. Ренджун кладет свою ладонь поверх чужих рук, сжимая. — Марк не выглядит как человек, не умеющий разбираться в людях. Тем более он говорил, что они с его другом давно знают друг друга. Может, это даже лучше, чем совсем чужой человек, — омега подсаживается ближе к Донхеку, заглядывая в погрустневшее лицо. — Марк не даст тебя в обиду. Я думаю, это тоже проявление его заботы. Чтобы ваша семья строилась на дружбе и доверии. Слезливые глаза младшего заставляют сердце Ренджуна сжиматься. Что могут сделать маленькие омеги против системы, сложившейся много лет назад после «Революции Роз»? Более семидесяти лет назад омеги всего мира начали восставать, чтобы бороться за своё существование. Это была самая великая и самая кровавая революция за всю историю Угнетенные, задушенные волею альф, омеги рассверепили не хуже диких зверей. Переговоры не давали нужных результатов — альфы не собирались выполнять все требования, оправдывая ситуацию эмоциональным существом омег. Мол, заварушка утихнет, как только эмоции спадут. Альфы ждали. Омеги же ждать не собирались. События тех дней потрясли мир, раз и навсегда изменили его. Когда восставшие поняли, что оружие и переговоры не приносят результатов, они решили прийти к более радикальным мерам. Омеги собирались показать: альфы не выживут одни в этом мире. Омега — ключ к жизни, ключ к её развитию. Природа создала их, чтобы два пола жили рука об руку, и зазнавшимся альфам пора это осознать. Кровь полилась по улицам новым потоком. Омеги массово кончали жизнь самоубийством. Некоторые, не жалели даже своих детей. Они крепко обнимали их руками, чтобы в момент смерти уйти вместе. В таком состоянии их и находили — сцепленные тела, державшиеся друг за друга. Альфам был поставлен ультиматум, за невыполнение которого приходилось расплачиваться Природе, терявшей своих нежных детей. Альфы теряли омег. Отцы теряли своё потомство. Однако, руководство повстанцев понимало, что животворящее создание совсем умереть не может. Были построены масштабные подпольные города, куда отправлялись молодые, здоровые омеги. На сторону восставших также переходили альфы-либералы, поддерживающие идею Всечеловеческого права. Когда над землей жизнь прекращала своё существование, под землей она расцветала в русле Права и Свободы. Но вскоре города были обнаружены. Омеги были под угрозой заключения в специальные учреждения для их популяционного сохранения, но поверженные альфы не собирались этого делать. Горе от потерь сломило их, и даже цинизм мировых лидеров не смог противостоять ярости обычного народа. Ужасной, немыслимой ценой омеги получили желаемое равенство, встали с альфами плечом к плечу, заслужили уважение. Но демографические показатели планеты опасно горели красным. Из войны за права могла выйти война за омег. Теперь их берегли как зеницу ока, не смея ограничивать их существование или как-то давить на него. Но род был на грани вымирания, поэтому новыми правительствами стран был принят единый закон: полноценной и полноправной семьей теперь считается союз из одного омеги и двух альф, способных произвести на свет потомство. Большинство омег приняло данные условия, а для нежелающих искать своих альф была создана специальная программа для подбора партнеров. Невыполнение закона преследовалось, омегу могли насильно выдать замуж. Но каждый понимал: за всё содеянное рассчитываются именно альфы. Хоть альфы и старались сосуществовать мирно, но нутро заставляло бороться за выбранного омегу, собственничество бурлило в их крови, и многих было сложно принять второго в своей семье. — Зато, в твоем доме не будет кровавого месива за место рядом с тобой. Это ли не здорово? — Донхек наконец-то улыбается и благодарит друга. — А сам когда начнешь искать своих? Я серьезно Ренджун, сделай это сам, своим сердцем. Чтобы альфы были точно твоими, а не навязанными родителями или программой. — Я серьезно займусь этим после школы. Сейчас мне хочется быть для себя. Наслаждаюсь пространством в своей кровати, — Ренджун ухмыляется, на что Донхек хохочет. — Главное чтобы потом не делил кровать с тем, с кем не желаешь делить.

***

Дома Ренджун застает лишь свою маму. Та кружит по кухне, напевая старую песню, доносящуюся из динамика её телефона. По всему дому тянется запах десерта, ещё находящегося в духовке. Женщина замечает сына, когда тот уже стоит, облокачиваясь на стенку прохода, наблюдая за ней. Его мама — красивая женщина, хранящая омежью мягкость в своем теле, рождающую любовь, заботу и тепло. Ренджун думает, что ему не хватает именно подобной мягкости: вряд ли кого-то согреет худое, жилистое тело. — О, милый, ты уже дома. Ты голоден? — Не особо. Шоколадные кексы? — А, да… У нас сегодня будут гости, — мама открывает духовку, что жаром обдает округлое лицо. — Отцы придут раньше, а ты отдохни и подготовься, хорошо? — Кто у нас будет? — Ренджун недоверчиво смотрит на маму. Ему не нравится скрытность в её голосе. — Друзья с работы Хансоля. — Окей. Я буду в комнате. Уже в комнате Ренджун валится на кровать, закрывая глаза. Он лежит в полудреме, позволяя мозгу отдохнуть, прежде чем вновь взяться за учебу. Он лежит около часа, мирно посапывая. Просыпается с туманом в голове, который разгоняет прохладным душем. Свежий, во всех смыслах, Ренджун проводит оставшееся время за уроками, не замечая, как пришли оба отца. Мама заглядывает к нему, напоминая о гостях. Ренджуну приходится дописывать последнее задание, чтобы переодеться и спуститься вниз. Он приветствует отцов, целуя каждого в щеку, и спешит помочь маме накрыть на стол. Запах блюд щекочет обонятельные рецепторы, от чего во рту вяжут слюни. Ренджун уже предвкушает, как вонзиться мягкое тесто шоколадных кексов, когда раздается дверной звонок. Отец Хансоль спешит открыть дверь, пропуская гостей в дом. Ренджун не слышит ни одного женского голоса, делая вывод, что семью гостей составляют одни мужчины. — Проходите, пожалуйста. Надеюсь, вы голодны, — отец смеется, ведя гостей за собой в столовую. — Знакомьтесь, моя семья. Пенг — альфа. Отец Ренджуна — Пенг — кланяется и пожимает руку пришедшим альфам. — Наша жена — Сюин, — мама улыбается, слегка кланяясь. — И наш сын — Ренджун. Ренджун тихо здоровается, также кланяясь гостям, украдкой разглядывая их. Двое высоких, не уступающих в росте его отцам, альф — На Джихун и На Хонджон, как окажется позже. Их муж — милый омега, с волнистыми волосами и ласковым взглядом На Менсон. И (Господи-Боже, какого черта) их сын — альфа На Джемин. И Ренджун не монастырская дева, чтобы боятся взглянуть на альф, но то, что красивый (а Джемин очень красивый, Ренджун не в силах это отрицать), незнакомый парень смотрит на него цепким, изучающим взглядом, уверенности не придает. Ренджуна настораживает Джемин. Его расправленные плечи, гордая осанка и выглядящее крепким рукопожатие. Они садятся за стол. Старшие альфы в разных концах, их семьи по правую руку, друг напротив друга. В семье Ренджуна старшинство альф определялось возрастом, но между его отцами были хорошие, дружеские отношения, поэтому обычно в столовой стоял небольшой квадратный стол, каждая сторона которого занималась своим членом семьи. Никто не возглавлял, и никто не умалялся. Но сейчас, пришлось достать из гаража раздвижной стол, чтобы соблюдать формальные традиции. Омеги в семье неизменно сидят между своими альфами, защищенные с двух сторон. Сейчас Ренджун неимоверно счастлив существованию данной традиции, потому что Джемин оказывается сидящим по левую руку от отца Пенга — старшего альфы в семье Ренджуна, в то время как сам Ренджун находится посередине стола, напротив второго альфы семьи На. Ренджун на Джемина старается не смотреть, но взгляд альфы на себе чувствует, что заставляет нервничать ещё больше. Вообще семья На оказывается очень милой и легкой на общение. Они все вместе смеются над шутками альф, обсуждают насущные проблемы и, конечно, хвалят стряпню мамы Ренджуна. Менсон даже просит рецепт любимых шоколадных кексов парня. В ходе разговора он узнает, что Джемин учится в школе Енхи. Ренджун знает об этой школе со слов Марка, а если быть точнее, то именно об их сильной волейбольной команде. В которой по иронии Джемин и состоит. Ренджун напрягается, когда в разговоре слышит своё имя. Он не понимает, как родители в русло обсуждения собак вклинивают его персону. Ренджун смущен, кидает быстрый взгляд на Джемина и тут же отводит, краснея еще больше. Альфа расслаблен, смотрит на него с улыбкой, словно с удовольствием слушая, как омега хорош в искусстве. Вскоре, Ренджуна начинает напрягать такое внимание родителей (и не только своих). Он думает, что это похоже на… Сватовство? Вспыхнувшая в мозгу мысль заставляет тело похолодеть, а сердце быстрее забиться. «Да нет. Это обычные разговоры родителей о своих детях» — успокаивает себя Ренджун. Но когда блюда исчезают со стола, старшие переходят в гостиную, а Джемин просит омегу показать свои работы, и мама Ренджуна поддерживает идею альфы, сердце парня испуганно замирает. «КАКОГО ХРЕНА?!» Ренджуну не хочется вести альфу в свою комнату, но благо в кладовке есть стопка его старых работ, лежащих там до лучших времен (просто маме выкинуть жалко), поэтому он лишь ведет альфу вглубь дома. Когда они подходят к нужной двери, Ренджун с видом полной серьезности поворачивается к парню: — Тебе правда интересно? Джемин выдерживает короткую паузу, за которую Ренджун осознает, что альфа находится слишком близко. В коридоре темно, но Ренджун видит, как Джемин продолжает елейно улыбаться, от чего омегу бросает в дрожь. — Это же твои работы висят в коридоре? Они очень красивые. Мне стало интересно посмотреть на остальные. Ренджун хмыкает и поворачивается к двери, ментально ощущая силу альфы, находящегося за спиной. Омега открывает кладовую, силясь не чихнуть от пыли, и включает свет. Вытаскивает наружу увесистую стопку листов больших размеров, вручая её альфе. Джемин молча листает работы под светом кладовой лампочки несколько минут, задерживаясь на некоторых дольше, внимательно разглядывая их. — Красиво, — выдает он, но листы не возвращает. Альфа огибает Ренджуна, самостоятельно убирая листы в кладовку. — Но по-настоящему дорогим тебе работам ты бы не позволили пылиться в кладовке, правда? — Если хочешь попасть ко мне в комнату, то закатай губу. Джемин удивленно вздергивает брови, а потом начинает хохотать, стараясь приглушить смех ладонью. Ренджун настороженно смотрит на него, смущаясь от своего резкого ответа. — Ты милый, — говорит ему Джемин, отсмеявшись. Его насмешливый тон возмущает Ренджуна, поэтому омега хлопает дверью кладовой сильнее, чем предполагал, вызывая ещё один смешок за спиной. Ему совсем не нравится вся эта ситуация, которая все больше и больше напоминает старый обряд завлекания омеги. Он поворачивается, чтобы вернуться в гостиную, но прямо за ним стоит Джемин, продолжая смотреть на омегу. Чертова омежья сущность, упиваясь вниманием альфы не дает Ренджуну сдвинуться с места, поэтому парень продолжает хоронить себя под внимательным взглядом альфы. — Почему ты так смотришь на меня? — Ренджун хоть и смущен до невозможности, но омега не из робких. Поэтому предпочитает спрашивать напрямую, избегая этих трепетных недосказанностей, которые так любят юные омеги. Джемин не отвечает. Лишь подходит ближе. Ренджун не боится, нет, но сейчас превратился в один напряженный нерв. Омега отходит, но альфа продолжает тихо наступать, в конце-концов совсем оттесняя к стене. Альфа наклоняется к Ренджуну, и тот в страхе зажмуривает глаза. Но ничего не происходит. Омеге лишь слышится тихое дыхание Джемина, а точнее свист его вздохов. Ренджуна осеняет — альфа вдыхает его запах. Это шокирует молодую омегу, ведь ему всегда казалось, что данный жест должен происходить только между близкими людьми, и то, что его запах пробует совсем незнакомый альфа, вводит в ступор. Ренджун чувствует, как Джемин отстраняется, и легкое давление между телами улетучивается. Омега открывает глаза. — Какого… — тихим, осиплым голосом начинает омега, но альфа прерывает его. — Давай вернемся. И уходит, оставляя Ренджуна одного. Невинное омежье сердце стучит, словно опытный чечеточник, отбивая свой ритм в ушах. Ренджун делает несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Ему совсем не хочется возвращаться в гостиную. Вскоре гости уходят, сердечно прощаясь, словно их семьи всегда были близкими друзьями. Ренджун не говорит Джемину «пока», хотя и тот отдельно с ним не прощается. Лишь продолжает улыбаться, за что омеге хочется вдарить прямо по сверкающей улыбке. Ренджун выдыхает окончательно только тогда, когда машина семьи На скрывается в ночи улицы. Он хочет задать родителям волнующий его вопрос, но их несказанный ответ уже пугает омегу. «Все в порядке. У нас демократичная страна. И семья». — Только не говорите, что это было специально. Родители смотрят на него недоуменно. — Что «специально», милый? — спрашивает его мама, убирая со стола посуду. И тут Ренджун понимает, что адекватного ответа не получит. И что весь этот вечер точно был специальным. Злость где-то в ребрах щекочет его, но он не позволяет ей вырваться наружу. Кидает родителям пожелания добрых снов и уходит в комнату, перед сном молясь небу, чтобы никогда больше не встречать На Джемина.