Какая я развратная.
3 апреля 2019 г., 14:24
Когда я пришла в себя, мы лежали, обнявшись в заросшей травой ямке. Я была совершенно голая. Моя голова удобно устроилась на его плече, а руки обнимали тело Грегора. Во мне была какая-то необычайная лёгкость, а голова была совершенно пустой. Я не помнила ни куда я шла, ни как я тут оказалась. Вокруг жужжали пчёлы, порхали мотыльки, ловили невидимых мошек стрекозы. Пахло травой, нагретой сосновой смолой, влажным песком и его телом. Слегка вспотевшим и таким соблазнительным. Вагину пекло, из неё сочилась кровь,но в то же время в животе было такое ощущение, будто большие мягкие пушинки хаотически двигаются в нём. Это было так волшебно! Так непередаваемо прекрасно! Хотелось лежать здесь целую вечность и смотреть на траву, на суетящихся муравьёв, порхающих мотыльков. Но постепенно сознание возвращалось. Взгляд упал на корзинку с пирожками, валяющуюся неподалёку, у тропинки, и я вспомнила, что иду к бабушке. А солнце уже стоит высоко, и бабушка, наверное, волнуется. Постепенно до меня дошло, что произошло с нами в этом лесу. Не с точки зрения чувств и физиологии, а с точки зрения морали. Сделалось страшновато. И в то же время я была горда тем, что стала женщиной. Плохо, что взрослые осудят меня за этот преждевременный секс, если узнают. Да и вообще не принято заниматься этим до брака. Но Грегор же не оставит меня?
- Грегор! – я подняла на него глаза.
- Что, моя маленькая?
- Что теперь будет? Что мы с тобой наделали? Какой ужас!
- Спокойно, Сюзи! Ты теперь моя, а я твой мужчина. И все проблемы я решу. Мы теперь будем вместе, пока смерть не разлучит нас. Так, кажется, говорят в церкви, когда венчают молодых?
- Да, точно! Пока смерть не разлучит! – я потянулась и поцеловала Грегора в губы.
- Но прежде ты должна узнать обо мне… узнать о том, кто я - проговорил он.
- И кто же ты?
- Я волк-оборотень!
- Кто?! Да ты шутишь! Оборотней не бывает!
- Бывает. Подожди меня тут. Только ничего не бойся и ничему не удивляйся.
С этими словами Грегор освободился от моих объятий, поднялся, натянул штаны, подхватил рубашку и скрылся в ельнике на северной стороне холма. Я подумала, что он отлучился по нужде (честно говоря, мне тоже хотелось), но спустя немного времени из ельника раздались жуткий вой и рычание.
Ага, так я и испугалась! Можно подумать, я ему поверила! Шутник выискался! Ну и вой там себе, сколько влезет. Меня, честно говоря, больше заботит кровь. Что-то она не собирается останавливаться, всё сочится и сочится. А мне ещё идти версты две. И, как на зло, ни лоскутка, ни тряпочки нет с собой. Что же делать?
Не успела я об этом подумать, как надо мной нависла улыбающаяся волчья морда. Он подошёл тихо, из-за спины, и сейчас смотрел на меня, голую, и улыбался. Я не знаю, как это объяснить – улыбка на волчьей морде выглядит совершенно не так, как у человека. Но я поняла, что вот это выражение – улыбка. И этот волк – точно Грегор, потому что его морда всеми чертами напоминает лицо моего любимого. Поэтому я не испугалась, а наоборот, протянула руку, чтобы погладить его. Волк высунул язык, розовый, длинный и влажный, и провёл по моей ладони.
- Грегор! Иди, поглажу!
Я привстала на колени, вплела пальцы в густую жёсткую шерсть и принялась потрёпывать и ласкать большого пса. А он вдруг опустил морду, влажный нос ткнулся мне между ног, язык высунулся и лизнул там. Капли крови исчезли, но, спустя пару мгновений, появились снова. И он снова провёл языком. Кажется, он задел что-то самое чувствительное, потому что волна жаркого вожделения прокатилась снизу по всему телу и расплескалась в голове, выкинув оттуда последние мысли. Грегор продолжал зализывать кровь, а я опрокинулась на спину и сжала его колючую морду бёдрами. Сладкое волшебство совершенно лишало разума. Я извивалась в полузабытьи, стонала, охала, поощряя его, когда было особенно приятно. Меня сотрясала дрожь, я наслаждалась и улетала прочь из реальности, а он лизал и лизал. Лизал и с силой втягивал ноздрями воздух. Наверное, ему нравился этот запах. От этой догадки стало ещё приятней. Меня захлестнула невозможно-сладкая волна и судороги вновь, как и при первой нашей близости, сотрясли моё тело.
------------«»---------------
Моя волчья ипостась получала неповторимое удовлетворения от этого действа. Запах, который ударял мне в ноздри, её соки, смешанные с её кровью – всё это составляло такой ядрёный коктейль, такой вожделенный напиток, что срывало крышу. Я напрочь забыл, в какой я ипостаси, где нахожусь и сколько сейчас времени. Перед наслаждением этой девочкой всё остальное отошло на задний план. Я кайфовал, словно наркоман, дорвавшийся до опия. Этот запах теперь станет моим навсегда! Я буду им наслаждаться каждый день, когда только захочу! Не в этом ли счастье?! О, мать моя, волчица, благодарю тебя за это чудо! Я сам не понял, как произошло, что Сюзи оказалась на карачках ко мне задом, а я взгромоздился на неё. Очевидным были только её желание и моё хотение. И я не заставил себя долго ждать. Правда, дырочку я поменял – не зря же целых полчаса ушло на лечение! – но удовольствие было ещё больше. Мои лапы обвили её талию, быстрые движения таза заставили выгнуться и оттопырить попку и – о, да! – я снова в неё вошёл! Она взвизгивала и поскуливала, совсем, как волчица! На этот раз я не выпустил её и не вытащил член, пока не кончил. Мы с ней одновременно сотряслись от настигшего оргазма и повалились на мягкую травяную подушку.------------«»---------------
Какая я всё-таки развратная, оказывается! Кто бы рассказал – не поверила бы! Но вожделение такая уж вещь, когда тебя охватывает – забываешь о всяких моральных нормах и ограничениях. Грегор так меня раздразнил, что я не выдержала и захотела его внутрь. Наплевать, что он сейчас волк. Ну и что?! Я же помню, какой он в образе человека! А волчья ипостась придаёт нашему соитию такую острую нотку, такую пикантность! Шерстистые, колючие лапы слегка царапают живот, а как он ворчит при этом! Ммм! И оказывается, в другую дырочку тоже приятно, почти так же! А как он старается, о, боже! Боже! Ммм, аааа!! Хочется визжать и царапаться, но не получается. Пальцы впиваются в дёрн, по телу проходят волны в такт его движениям, я, как сумасшедшая, подвываю и прошу: - Ещё! Ещё! Не останавливайся! – и тут на меня накатывает снова! Я только успеваю почувствовать, как Грегор останавливает на миг движения, как во мне что-то пульсирует, как он снова начинает работать, досылая в меня своё семя, и тут сознание оставляет меня. Я падаю на дно ямки и тут же засыпаю.------------«»---------------
Очередная высокая нота, взятая певицей, всё же прошла насквозь мою броню, наспех состряпанную из воспоминаний и силы воли.Я дёрнулся, как от удара током, задрал голову вверх и в унисон взвыл! Правда, оркестр в тот самый момент заиграл форте, благодаря чему этот вой потонул в какофонии разноголосых инструментов, но Сюзи заметила и снова обернулась ко мне: - Грегор, тебе плохо? - Ох, дорогая! Ещё пять минут этого ада, и я не выдержу! Ты должна меня понять. Я честно пытался, но… Спустя минуту мы с ней стояли в пустынном вестибюле. Она гладила меня по плечам, приговаривая: - Прости, милый. Я же не знала, что тебе так тяжело будет сдерживаться! Простишь? - Я подумаю… - Ну прости-и-и, ну пожалуйста! – в голосе Сюзанны появились игривые нотки. - Я же сказал, я подумаю… - я решил, что не лишним было бы подыграть жене. В конце концов, она действительно не предполагала, что я не могу спокойно слышать, как воют другие, и не завыть сам. Но компенсацию моих душевных страданий никто не отменял! - Ну прости-и-и, я что хочешь для тебя сделаю! - Что? Всё, что хочу? - Да-да! Правда-правда! - Пошли! – Я крепко взял Сюзи за руку и потащил в нишу, скрытую от посторонних взглядов. Она всё сразу поняла. Опустилась на колени, а её пальчики ловко расстегнули ширинку на моих брюках. Есть,всё-таки, в городской жизни и свои прелести. И это хоть немного воодушевляет. Мы счастливы с Сюзи, несмотря ни на что.И пускай вся её родня нас осуждает, мне наплевать. От этого родня не перестаёт быть роднёй. Только клянусь матерью – великой волчицей – тёще наша дочь не станет носить гостинцы каждую неделю! Никогда этого не будет. Никогда!
