В сказках ложь или как всё было на самом деле

      Юноша мне сразу понравился. Мужественное, в то же время приятное лицо, подтянутое, мускулистое тело, светлые длинные волосы… где-то я уже видела такие волосы…       - Куда путь держим, красавица? – это он мне? А кому же ещё! Здесь никого, кроме нас двоих, если не считать лесную живность. Птицы, вон, с ума посходили, так чирикают, свистят и щёлкают… весна же!       - Привет! К бабуле на хутор. Мама попросила ей снеди занести. Вот: (я зачем-то приоткрыла полотенце, и сладкий, ванильный запах пирожков ощутимо дополнил лесные ароматы). Парень потянул ноздрями воздух и расплылся в довольной улыбке:       - А не страшно тебе одной по лесу ходить? Смори, на такой запах и волки набежать могут! Съедят и пирожки, и тебя заодно!       - Ой, боялась я… Уже три года тут хожу, ни разу никого не встретила. Ты первый!       - Да? Вот видишь, всё когда-нибудь случается впервые. А кавалер у тебя есть?       - Причём тут…       - Ну проводил бы тебя, корзинку бы помог дотащить!       - Ха-ха-ха, я сама как-нибудь. Уж не набиваешься ли ты в провожатые? - от этой догадки у меня сильнее заколотилось сердце. Чем-то от этого парня веяло. И веяло именно в мою сторону! А он встал и подошёл ко мне почти вплотную. Его рука обхватила рукоятку корзины, наши пальцы соприкоснулись. Кровь бросилась мне в лицо. Я несмело потянула корзинку к себе:       - Отдай! Я сама!       - Да я только проверю, не тяжёлая ли? – его пальцы разжались и нежно скользнули по руке.       - Ааа, ну на, подержи (я натянуто улыбнулась и ощутила, как ладошки разом вспотели от волнения). Его рука снова коснулась моей. И я разжала пальцы, скользнув ими по его крепкой кисти – не нарочно! Ни дай бог!       - Увесистая! Может, всё-таки, помочь? – парень широко улыбнулся.       Что-то я совсем растаяла! Надо взять себя в руки и вести так, как положено девушке, не достигшей ещё брачного возраста. А то ещё подумает что-нибудь. Что я распутная. Ещё начнёт позволять себе! А вокруг никого, только лес…       Какое-то странное чувство снова заставило сердце затрепетать. Страх? Да, страх присутствовал, но и какой-то азарт, будь он неладен, тоже проскакивал. Впрочем…       - Я же сказала: сама донесу! Не набивайся. И вообще, мне всего четырнадцать. Я ещё маленькая! Понял?       С моей стороны это был явный намёк на… О, чёрт, зачем я ляпнула-то про маленькую?!       - Четырнадцать? Я думал, уже шестнадцать. Выглядишь по-взрослому. И, кстати, ты очень красивая. И чепчик этот красненький тебе идёт! – парень смерил меня взглядом с головы до ног. Я прямо почувствовала, как его глаза задержались сначала на моей груди, а потом на обнажённых икрах и щиколотках. Интересно, в моём возрасте можно считать это комплиментом? Наверное, да.       - Спасибо! Рада, что тебе понравилась. А где ты живёшь? – мне, почему-то, нестерпимо захотелось продолжить этот разговор.       - Работаем мы. Тут, недалеко. А бабушка твоя далеко живёт?       - На том конце леса, возле поляны, где журавли танцуют осенью. Она мне один раз показывала.       - Это где старая деревня? Я думал, там уже никто не живёт.       - А там никто и не живёт, только моя бабушка. Если честно, мы бы давно забрали её к себе, но у бабушки очень вредный характер. И с отцом они никак не уживаются. Терпеть друг друга не могут. А мама бабушку жалеет, она же её дочь. Вот я и хожу каждую неделю к ней с гостинцами. А у тебя есть бабушка?       - Нет. У меня и родных-то нет никого. В позапрошлом году дядя умер. А мама с папой ещё четыре года назад. Сирота я, можно сказать – парень криво усмехнулся и глаза его стали грустными. – Один остался из нашего рода.       Мне сделалось как-то неловко за свой вопрос. А парня стало жалко.       - А как тебя зовут? Извини, но ты не представился первым.       - Грегор. Прости, я дурно воспитан. А тебя как?       - Сюзанна. Можно просто Сюзи. А в деревне прозвали Красной Шапочкой. По прозвищу все и знают.       - Очень приятно! – мы уже шли рядом по тропе, держась вдвоём за ручку корзинки. Его рука касалась моей, щекоча волосками, и от этого сердце замирало и к лицу приливала кровь. Я беспрерывно тараторила, рассказывая Грегору про свою жизнь, про маму с папой, про бабушку, про всех своих знакомых, лишь бы только не молчать, потому, что, если я замолкну, он перестанет улыбаться и кивать головой, повернётся ко мне и… дальше фантазировать было страшно и стыдно, но безумно приятно. И я чувствовала, что как только замолкну, моментально окажусь в объятиях этого высокого, мускулистого смолокура. Вот бы это произошло! Но мне же ещё рано. Совсем рано! И, в добавок, страшно.       

------------«»---------------

      Как от неё начинает пахнуть, когда она украдкой бросает на меня взгляды, когда наши руки соприкасаются! Я просто голову теряю от этого запаха. Во мне всё напрягается и натягивается, как струна, и я начинаю бояться, что не выдержу и повалю её на землю прямо сейчас. Мои глаза, наверное, выдают меня. Я это замечаю, когда изредка встречаюсь с ней взглядом. Она тут же стыдливо отводит глаза. Но перед этим в её зрачках мелькает какой-то безумный огонёк. Лучше бы я его не замечал – мне и так хватает возбуждения.       Скоро мы дойдём до Барсучьего Холма. Там очень красивое и удобное место… для этого. Холм с макушкой, заросшей мелким кустарником и мягкой, шелковистой травой. Да ещё он весь изрыт барсуками. Некоторые старые норы провалились и образовали укромные,пологие впадины. Я когда-то любил там играть. Прятался в таких ямках и выслеживал «добычу». «Добычей» служили, в основном, мотыльки и стрекозы, в изобилии порхавшие летом среди трав и кустов. Я прятался, прижав уши, сжимался, напружинивался, а потом одним прыжком взлетал и хватал зубами зазевавшееся насекомое. Как недавно, кажется, всё это было! И в то же время как давно! Теперь я подходил к этому холму в сопровождении очаровательной избранницы и в предвкушении первого в своей жизни соития в человеческой ипостаси. Чувства переполняли меня и рвались наружу. В какой-то момент я подумал, следует ли рассказать Сюзи о том, кто я на самом деле? И когда рассказать? Сейчас, или потом? Под её весёлое щебетание я с минуту подумал и решил, что не буду заранее предупреждать её. Вдруг она испугается?! Тогда всё пойдёт неправильно, не так, как я хотел. И я могу её навсегда потерять. О, мать волчица, как же от неё соблазнительно пахнет!       Моя рука непроизвольно скользнула выше по её руке, пальцы пробежали до локтя, коснулись ямочки между плечом и предплечьем и ладонь снова вернулась на место. Тропинка пошла в гору, Лес начал редеть, впереди появился просвет. Мы подходили к Барсучьему Холму. Меня охватила дрожь от волнения. Я продолжал, будто нечаянно, касаться Сюзи, а она иногда отвечала мне своими касаниями. Ладошки её были маленькими и горячими. Ммм, как мне это нравилось! Аж ноги подкашивались. И вот мы, наконец, взобрались на холм. Солнечные лучи моментально сменили лесную прохладу и приятно грели плечи и спину. Ещё несколько шагов, и мы остановились прямо возле одного из углублений, заросшего мягкой, муравчатой травкой. К этому моменту Сюзи, похоже, исчерпала запас слов и на мгновение умолкла. И я тут же этим воспользовался. Зашёл спереди, притянул её к себе и накрыл губки страстным поцелуем.       

------------«»---------------

      Когда Грегор стал целовать меня, показалось, что земля ушла из-под ног. Все мысли вылетели из головы, осталось только одно желание – чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Я запрокинула голову, отдаваясь его ласкам, а сама крепче прижалась к парню, обхватив руками за мощный торс. Мои груди касались его груди, и, когда он дышал, я чувствовала, как твердеют соски от движений его тела. Удивительно, что тонкие бельё и одежда почти не мешали это чувствовать.       А тем временем его язык проник ко мне в рот, стал касаться моего язычка, что было неимоверно приятно. И я, раскрыв ротик шире, высунула свой язык и принялась исследовать им его рот. Дыхание парня стало шумным, я поняла, что это ему нравится. А как это нравилось мне! Словами не передать! Наши языки сплетались, ласкали друг дружку, губы, щёки. И тут я ощутила его плоть, набухшую и тяжёлую, упирающуюся мне в бедро с внутренней стороны. В трусиках тут же помокрело, я больше не могла сдерживаться! Я ещё успела пару раз потереться бедром о его плоть, прежде, чем мы оказались на траве, и его мускулистое тело придавило меня сверху. Подол сарафана сам задрался кверху, пропуская его руки в самые запретные места. Ох, какое это наслаждение! Его касания просто волшебны! Руки большие и тёплые, такие ласковые!       Я ловлю его губы, мы целуемся снова и снова, а его руки методично срывают с меня сарафан, потом лиф, и вот добираются до трусиков. Пальцы поддевают резинку, рука скользит по ягодицам, стягивая с меня этот уже ненужный предмет туалета. Я приподнимаю таз, выгибаюсь, помогая ему, он одним движением стягивает с меня трусики, опуская их на бёдра. Дальше я уже сама освобождаюсь от них с помощью ног. Я уже не могу думать, что будет дальше. Сердце колотится, как молот, стучит в висках, а мои руки расстёгивают его рубашку, а потом помогают ему сбросить её. И снова наши тела соприкасаются, но уже без одежды. Это непередаваемо! Он слегка двигает торсом из стороны в сторону, скользя своей, слегка волосатой грудью по моим соскам, чем доставляет острые, сладкие чувства. Я начинаю целовать его грудь, он прерывает меня и снова целует в губы. С языком, как раньше. Я извиваюсь под ним, пытаясь расстегнуть штаны. Он опускает руку и помогает мне сделать это. И, когда пояс ослаблен, я задираю ножки и с их помощью снимаю штаны с Грегора, он при этом постанывает, не переставая целовать. Голова у меня кружится от предвкушения и желания, сердце колотится от страха, что же я делаю, что?! Я не могу остановиться! Я чувствую, как его плоть, уже освобождённая, касается моей вагины… я сейчас умру! Умру от нетерпения и удовольствия!       А он берёт свою плоть рукой и раздвигает лепестки моего бутона! Это нестерпимо приятно, когда он проводит вдоль моего цветка… раз, потом ещё раз…       - Расслабься! – шепчет он мне на ушко, касаясь его губами и жутко приятно щекоча. Я пытаюсь сделать это, и тут… Ох! В меня вонзается что-то горячее и огромное, наполняя жутким удовольствием и – одновременно – сладкой болью. Я всхлипнула, сжалась, часто-часто задышала, и тут это внутри меня начало двигаться и скользить…       

------------«»---------------

      Я не мог остановиться, давал себе слово не спешить, но сдержаться не получалось. Её тело отвечало на мои ласки так живо, так непосредственно, что я пришёл в неистовство. Короткие, но бурные ласки не дали ей опомниться. Спустя пару-тройку минут – я не чувствовал времени – мой фаллос уже был внутри неё, а её ножки плотно сжимали мою талию. Я стал размеренно двигаться. Она часто-часто дышала, обхватив меня руками и ногами, чуть выгнувшись, пропуская меня в сладкую пещеру уже беспрепятственно.       Ещё, ещё раз… мои толчки то прекращались, когда я чувствовал, что удовольствие подкатывает слишком близко, то возобновлялись. Мы стонали, вздыхали, целовали друг друга, дышали друг другу в лицо… это было непередаваемо! Она быстро поняла, как надо себя вести, стала подаваться мне навстречу, когда я делал толчок. Узкая вагина плотно облегала пенис, и вот, после очередной серии толчков я почувствовал, что по её телу пробегают волнами первые судороги приближающегося оргазма.И тогда я перестал сдерживаться.       Я устроился поудобнее, и мои толчки участились, сделались глубже и сильней. Я вжимался в эту девочку изо всех сил, а в конце каждого толчка ещё скользил вдоль вагины, снизу-вверх, прижимаясь своим лобком к её, покрытому мягкими рыжими волосиками, лобку. Её стоны и вскрики добавляли мне возбуждения. Внизу живота начало приятно щекотать, потом сладкими судорогами начало сводить ноги, оргазм накатывал горячей, пряной волной, заставляя двигаться всё быстрей. И вот я на мгновение замер, волна удовольствия переполнила меня, я едва успел вытащить из неё свой орган, и он запульсировал, выбрасывая ей на живот моё семя. А она стонала и выгибалась в оргазме, извивалась и тянула ко мне руки. Спустя секунду я повалился с ней рядом, совершенно обессиленный, притянул её к себе и притронулся своими губами к полураскрытым её губам.